Сергей Зацаринный – Шведское огниво. Исторический детектив (страница 35)

– Как ловко изображала непонимающую, – не смог сдержать досады Злат, – Глазами хлопала.

– Ты просто не уделил ей должного внимания. Всё было так естественно. Простая деревенская мордовочка из глухого леса. С хвостами.

– Про каких её родственников, которые остались, ты говорил? – Илгизар, как обычно, слушал очень внимательно.

– Про тех, к которым её везли. Вряд ли она знает, кто её настоящий отец. Родственников у неё нет. Разве, что сам Узбек. Думаю, будет лучше, если она не узнает правду.

От этих слов всем как-то полегчало. Будто с плеч сняли тяжёлый груз. Чудесно воскресшая царевна снова стала сказкой, надев, как заколдованная красавица свою лягушачью шкуру.

– Может, ей лучше вернуться обратно? – тихо подумал вслух наиб.

Туртас решительно покачал головой. Видно было, что он уже думал об этом и принял решение.

– Обратного пути нет. Скорее всего её мать скрывалась и от своей родни. Там ведь все слишком хорошо знали, чья она жена. Забралась в леса за Итиль, сменила имя. Кто она знали очень немногие. Кто-то, наверное, и сейчас знает. Нашли же как-то её в лесной глуши. Значит покоя ей там не будет. Лучше пройти путь, на который она вступила, до конца.

– Что думаешь делать?

– Поговорить с девушкой. Я же не повелитель, который привык решать судьбы людей, их не спрося. Потом посмотрим.

– Я сказал, Сулейману, чтобы он ехал утром, – вспомнил Злат, – Скорее всего, он меня послушал. Сейчас ещё сидит в Сарае. Может передать с ним этот перстень Могул-Буге?

Туртас думал совсем недолго. Потом решительно мотнул головой:

– Нет! Не будем спешить. Пусть пока всё остаётся, как есть. Просто я переберусь жить сюда. Поселюсь на этом постоялом дворе. До хижины Бахрама отсюда недалеко, буду ходить кормить голубей. И буду ждать. Знаешь, что главное на соколиной охоте? Нужно выпустить птицу вовремя. Ни раньше, ни позже.

Вернулся Сарабай. Он подошёл к очагу и протянул руки к огню:

– Туман идёт с реки. К полуночи всё будет, как в молоке. Бр-р-р! Да что же это такое? Пламя еле теплиться! Эй! Дров принесите! – он сердито закрутил головой, – Тулуп тоже не принесли до сих пор?

– Я же не прямо сейчас собираюсь завалиться на лавку, – примирительно отозвался наиб, – Тем более гусь ждёт.

– Ба! – продолжал удивляться хозяин, – К нему даже не притронулись. Что на вас нашло? Вы какие-то будто не свои? Или вам, как вельможным эмирам, нужен разрезатель мяса?

Он немедленно перешёл от слов к делу, оторвав от гуся обе ноги и протянув одну Злату, другую Туртасу.

– Налетай, молодой господин! – обратился к Илгизару, – Отрывай ближе к хвосту, там пожирней. Совсем остывает уже, – добавил с осуждением.

Злат слышал, как за его спиной вошла Юксудыр и стала подкладывать поленья в огонь. На этот раз они с Илгизаром старались изо всех сил не обращать на неё внимания.

– Опять кто-то приехал, – насторожился Туртас.

– Путник, наверное припозднился на большой дороге, – беспечно отозвался Сарабай, – не успел в Сарай засветло. А сейчас тумана испугался. Вот и свернул на постоялый двор.

– Добрый человек не станет в эту пору под дождём слоняться по большой дороге, – возразил наиб.

Дверь отворилась и на пороге показался промокший Касриэль.

– Что случилось? – испугался Злат.

– А ты не знаешь? – удивился меняла, – два дня я сидел на этом постоялом дворе, да ещё не один. Ел, пил от пуза. С собой еды набрал. Ещё и за беспокойство должен остался. Что думает про меня гостеприимный хозяин?

– Ты деньги что ли привёз? – изумлению Злата не было предела, – Ночь на дворе. Дождь, туман ложится. До утра не мог подождать?

– Я ведь меняла, – наставительно произнёс Касриэль, протягивая Сарабаю увесистый кошель, – Потому люблю, чтобы с долгами был порядок. Слышал старую притчу про евреев-должников?

– Ты садись к столу, брат, – прервал его хозяин, стаскивая с Касриэля плащ, – Промок весь. Юксудыр! Скажи пусть из погреба вина достанут! Самого лучшего. Которое из Крыма!

– Не трудись, девица, – остановил её меняла. – Я как раз больше мёд люблю. Это у меня с детства. В Багдаде мёд дорогое лакомство, не то что в Сарае. Так вот. Притча. Спят на соседних лавках два еврея. Один кряхтит, ворочается, стонет, спать никому не даёт. Наконец его сосед не выдерживает: «Ей, Моисей, что тебя так мучит?». «Должен Аврааму пять динаров,» – кивает тот на дверь. «Нашёл о чём переживать». Подходит к двери, открывает её и кричит: «Эй, Авраам! Моисей тебе твои пять динаров не отдаст!». После чего обращается к соседу: «Спи! Пускай теперь Авраам до утра мучается».

– Слушай! – вспомнил Злат, – У меня в сумке так твоя бутыль и осталась. Которую я собирался в суде показать. Соломон там так всё повернул, что про твоё письмо все и думать забыли.

– Соломон своё дело знает. Потому метит высоко. Есть у него задумка стать экзилархом. Была раньше такая должность при древних персидских царях. Главный иудей. Вроде верховного кади у мусульман. Собственно, когда Узбек Бадр-ад Дин на эту должность поставил и начал Соломон вспоминать седую старину. Многие наши эту его затею одобряют. Разве плохо иметь своего представителя возле самого хана? Только вряд ли из этого что получится. Сильно рассыпаны по улусу иудеи. Да и разные все. За века у многих обычай сильно поменялся, теперь друг на друга косо смотрят. Хуже чем на чужих. Да и что за нужда многим объединяться? Ханская власть и так всех под защитой держит. Никакого притеснения нигде нет. Сам знаешь, как с этим строго. Хоть сегодняшний суд вспомни.

Злат выскочил во двор. Плащ оставил сушиться у очага, а погода никак не располагала к неторопливому прогуливанию. Туман густел, медленно проглатывая дождь. После тёплой комнаты в тёмном сыром дворе было особенно неуютно и хотелось скорее назад, к пылающему очагу. Наиб, походя сунул руку в корыто с овсом, Сарабай не поскупился, насыпал от души. Нащупал в сёдельной сумке бутыль.

Двор и впрямь производил впечатление жуткой глуши. Деревья скрывали городские огни, только сквозь туман от недалёкого въезда в Булгарский квартал доносился стук колотушки караульщика. Старается. Скоро по дороге к заставе поедет дворцовая стража с ночным осмотром, если не расслышат, обязательно завернут и отругают.

– Послушай, Касриэль, – спросил Злат, когда уже поставил бутыль на стол, – Ведь это вино от того самого виноторговца с Волыни, который должен будет с тем менялой из Праги за его долг рассчитаться? Значит, твой Иов к нему по пути из Праги заезжал?

– Конечно, – еврей явно не понимал к чему клонит наиб.

– Скажи, почему тогда письмо не выписали сразу на этого купца? Так ведь проще. И подозрений никаких. Волынских гостей полно в Орде торгует. Я подумал было, что это сделали для того, чтобы никто не знал, откуда и куда этот Иов направляется. Оказывается, купец знал.

Касриэль задумался:

– Действительно непонятно. Дело ведь ещё в том, что в Чехию из Волыни дорога идёт через Польшу или Венгрию. Граница немирная, в каждом лазутчика видят. Мне теперь с этим письмом много лишних хлопот из-за этого будет.

– Какие теперь хлопоты, коли его украли?

– Для того и пишутся такие письма, чтобы не терять деньги, в случае чего. В руках вора сейчас это простая бумажка. Никто по ней гроша ломаного не заплатит. Счёт на того менялу из Праги у меня открыт, долг на нём записан. Мне просто уведомить его нужно, что его письмо украдено, чтобы он расплатился со мной, как-нибудь иначе. А сделать это не так легко. Придётся пересылать через львовских купцов.

– И что? Заплатит?

– Слово кредит означает доверие, на этом всё держится. Стоит один раз обмануть и тебе по гроб жизни не одолжат даже медяка без хорошего залога. Как иметь дело с ростовщиками знают все. Если у самого менялы возникнут какие сомнения, то у меня имеется расписка от этого Иова, что деньги он получил. Её в шкатулке не было, она в надёжном месте.

Злат задумался.

– Этот Иов её своей рукой писал? На каком языке?

– По латыни, конечно.

– Понимаешь?

– Немного. Зато сын у меня знает хорошо. Я его в Крым посылал учиться. Мне без римской грамоты никак нельзя. С франками дела часто имею, а у них всё на латыни.

– Выходит твой Иов не простой человек. Учёный. Почему у него в вещах ни листка бумаги, никаких письменных принадлежностей?

– Ты, бутыль зачем принёс? – напомнил Туртас, – Снова за расследование решил приняться?

Злат рассмеялся и взялся за нож. Теперь нахмурился Касриэль:

– Повремени чуток. Дай мне, хозяин, кусочек воска. Я с этой печати себе слепок сделаю. На всякий случай.

– Выходит тебе от этой покражи и убытка никакого?

– Одни хлопоты, – подтвердил меняла, – А вору никакого прибытка. Странная кража. Могли, конечно, обознаться, подумать, что там деньги. Хотя, вряд ли. Скорее всего, ворам за это заплатили. Ты с Авахавом встретился? – вдруг сменил тему Касриэль, – Он так хотел. Сначала меня уговаривал помочь, потом этого молодого нукера в оборот взял. Глазом не моргнув за него долг заплатил и сказал – забудь. Шесть сумов. Хорошего коня можно купить.

– Знаешь, что ему нужно было?

– Хотел поговорить с монахом, который из Москвы приехал.

– Всё то ты знаешь. А про то, что этот монах, после разговора с этим твоим Авахавом, спрашивал у меня, где можно занять тысячу сумов, тоже?

Касриэль замялся:

– Обычное дело. Большая сделка наклёвывается. Понадобятся деньги. Каждый хочет свой интерес поиметь.