Сергей ЮЖНЫЙ – Архив памяти: Эволюция Души. Книга 2. Древний разлом (страница 2)

— Но, Илюш, ты же сам в Мезозое кричал, что другого выбора нет и нам нужно срочно телепортироваться, пока нас не накрыло ударной волной! — резонно возразил Виктор, аккуратно высвобождая пальцы из цепкой хватки робота.

— Ой, только вот не надо меня во всём виноватым делать! — Илюша оскорбленно прижал лапку к груди, а его линзы возмущенно защелкали. — Я — искусственный интеллект! Я даю лишь гипотетические советы, а вы, как существа с так называемой свободой воли, ими руководствуетесь. Так что эта поломка — чисто ваша вина! Юридически я чист!

Виктор тяжело вздохнул, понимая, что спорить с мартышкой — это как пытаться переупрямить марсианский песчаный буран.

— Я согласен с тобой, Илюш, — примирительно сказал Виктор, поднимая руки. — Предлагаю сейчас не расстраиваться по этому поводу, а просто сделать первый шаг в неизвестность. Пока мы сидим на дне этой лесной чащи, нам ничего не видно. Нужно подняться куда-нибудь повыше, на холм или высокое дерево. Обзор увеличится, и там уже будет ясно, как лучше поступить.

— Золотые слова, Виктор! Вот это подход прагматика! Так и поступим! — довольно закивал Илюша, мгновенно забыв про обиду, и ловко перемахнул на плечо инженера, готовый к походу.

***

Путешественники двинулись вглубь леса, который казался марсианам ожившим кошмаром ботаника. После стерильных, залитых неоном гидропонных ферм Марса здешняя природа ошеломляла, давила и пьянила одновременно. Воздух был настолько густым, влажным и тяжелым от запахов прелой листвы, хвои и сырой земли, что у Ивана кружилась голова. Под ногами хлюпал вековой мох, скрывающий каверзные переплетения массивных корней, об которые то и дело спотыкался непривычный к земной гравитации программист. Настоящим испытанием стали звуки: где-то высоко в кронах пронзительно кричали невидимые птицы, в кустах что-то шуршало, а над ухом противно и назойливо звенела мошкара.

Вскоре голод дал о себе знать с новой силой — желудки ученых скручивало от пустоты. Благо лес оказался щедрым. Иван и Виктор на ходу обрывали гроздья незнакомых темных ягод и срезали пузатые грибы с толстыми ножками. Илюша деловито прыгал по веткам над их головами, то и дело бросая вниз лучи зеленого лазерного сканера.

— Съедобно, жуйте! — командовал он. — А вот эти поганки не трогайте, от них ваши марсианские потроха вывернутся наизнанку быстрее, чем вы выговорите «преобразователь»!

Но лесная идиллия длилась недолго.

Птичий гомон над головами оборвался так резко, словно кто-то повернул тумблер громкости. В наступившей звенящей тишине кусты густого орешника бесшумно раздвинулись. Из глубокой тени, словно соткавшись из самого утреннего тумана, на тропу выступил огромный черный волк. Зверь был исполинским, намного крупнее любого хищника из архивных баз данных будущего. Настоящий переросток. Он выглядел истощенным и свирепым: под ободранной, покрытой репьем шкурой отчетливо ходили ребра, но в его поджаром теле чувствовалась страшная пружинистая сила. Его глаза горели безумным, голодным огнем, а из приоткрытой пасти на жухлую траву капала густая, вязкая слюна. Волк низко опустил массивную голову, и из его груди вырвалось утробное, вибрирующее рычание.

— Илюша, что делать?! — мертвенно бледнея и пятясь, прошептал Иван. Спиной он уперся в шершавую кору.

— Видишь то сучковатое дерево справа? — на удивление быстро и собранно спросил маленький киборг, чьи линзы сузились до размеров игольного ушка.

— Да... — заикаясь и косясь на ближайшее дерево, ответил Ваня.

— Так какого черта ты еще не на нем?! Живо!

Друзья рванули к стволу одновременно, ломая кусты. Волк среагировал мгновенно. Черная молния метнулась наперерез. Хищник прыгнул, стремясь перехватить добычу в воздухе, и оглушительно клацнул зубами всего в каком-то сантиметре от ноги Виктора. Инженер взвыл от ужаса, чудом цепляясь за толстый сук и подтягивая свое тело вверх.

— Господи, что за монстр! — выдохнул Иван, карабкаясь выше по веткам и чувствуя, как внутри всё ходит ходуном от адреналина. — Таких волков просто не бывает! Что нам теперь делать, Илюша?

— Думаю! — мартышка заискрилась, внутренние системы заработали на пределе, просчитывая вариации событий. — Но пока ничего дельного не придумал!

Волк внизу яростно скреб когтями кору, оставляя глубокие борозды, и готовился к новому прыжку. Но довершить атаку ему не дали.

Внезапно из густых зарослей папоротника, словно дикий лесной дух, выскочил подросток. На нем были лишь грубые обноски, а в загорелых, исцарапанных руках сжималось примитивное копье с тускло поблескивающим наконечником. Парень не просто не испугался огромного хищника — он зарычал на волка с такой первобытной, удушающей яростью, будто сам был вожаком этой территории. В его диком взгляде не было и капли сострадания к дрожащим на дереве чужакам: это была не спасательная операция, а его личная охота ради триумфа и выживания.

Волк бросился в атаку — стремительно, как выпущенная черная стрела. Но юнец ушел с линии удара с противоестественной, почти кошачьей грацией. Почва под его босыми ногами едва дрогнула. Зверь развернулся в воздухе, щелкая клыками, но каждый его бешеный выпад натыкался на глухую защиту. Охотник двигался безупречно: он не просто защищался, он вел танец смерти.

С коротким яростным выдохом парень сделал ложный выпад влево, заставив волка раскрыться, и тут же крутанул древко. Острие с глухим хрустом вошло в плечо хищника. Лес огласился удушливым хрипом. Волк, обезумев от боли, попытался достать мальчишку лапой, но тот ловко присел, пропуская когти над головой, и снизу вверх нанес финальный, сокрушительный удар прямо в подставленное горло. Исполинский хищник рухнул на мох, дернулся всем телом и навсегда закрыл мутные желтые глаза. Вокруг воцарилась тяжелая, звенящая тишина.

Иван и Виктор, тяжело дыша от пережитого ужаса, аккуратно сползли с сучковатого ствола на землю. Колени у обоих тряслись. Они уже собирались сделать шаг вперед и горячо поблагодарить своего неожиданного спасителя, но слова застряли в горле.

Мальчишка даже не думал опускать оружие. Он резко развернулся к марсианам, и его глаза, еще не остывшие от жажды крови, теперь намертво зафиксировались на пришельцах. В этом зверином прищуре не было места жалости. Парню было абсолютно всё равно, кого протыкать копьем — лесного хищника или двух странных чужаков в диковинных одеждах.

Охотник выглядел пугающе сурово для своих лет. Его худое, но невероятно жилистое тело было соткано из одних тугих мышц и сухожилий. Кожу покрывала сетка из старых, побелевших шрамов и свежих, наливающихся багровой кровью ушибов. Начисто обритая голова, покрытая слоем дорожной пыли, и жесткий, не по-детски тяжелый взгляд выдавали в нем человека, чье детство закончилось, так и не начавшись. Вся его жизнь была бесконечной, безжалостной войной за выживание. Он перехватил копье двумя руками, готовясь к смертоносному выпаду.

Илюша, мгновенно почуяв смертельную опасность, испуганно заверещал, сидя на плечах Ивана. Маленький киборг пулей заметался по веткам, а его лингвистический процессор защелкал на предельной частоте, судорожно перебирая все доступные языки человечества: английский, французский, русский... Парень уже шел в атаку, когда мартышка наконец дошла до древнегреческого.

— О!.. Говорящая обезьяна! — удивленно воскликнул он на чистейшем, певучем языке Гомера. — Кто вы такие? И откуда вы, чужаки, знаете наречие истинных эллинов?

— Приветствую тебя, о славный спартанский воин! — торжественно провозгласил Илюша, задрав нос. Робот постарался придать своему писклявому голосу максимальную помпезность древнего оратора.

— Замолкни! — огрызнулся подросток.

Наконечник его копья снова качнулся в сторону крошечного гида, а в глазах вспыхнул опасный гнев. Прежде чем продолжить, юноша сделал медленный, тягучий шаг вперед. Он начал подозрительно вглядываться в незнакомцев, словно дикий хищник, пытающийся вынюхать чужаков на своей территории. Парень шумно втянул ноздрями воздух, оценивая их запах — от пришельцев пахло озоном, горелым пластиком и стерильностью, совершенно незнакомыми для этого леса. Охотник сузил глаза, сканируя их странную марсианскую одежду, чистую кожу и неестественно мягкие, явно не знавшие тяжелого труда ладони. В его взгляде читалось презрение пополам с настороженностью.

— Я еще не воин, — процедил он сквозь зубы, закончив свой беглый осмотр. — Я не заслужил права называться истинным спартанцем, и в моем поступке нет славы. Честь добывается лишь потом и кровью в настоящем боевом строю!

— Но ты же в одиночку одолел этого монстра! — не выдержал Виктор. Он незаметно коснулся сенсорной панели на своем запястье, перенастраивая встроенный универсальный переводчик на суровое Эллинское наречие. — Ты вышел победителем из неравной схватки и спас наши жизни. Разве это не достойно уважения?

Юноша резко перевел тяжелый взгляд на инженера, снова присматриваясь к непонятному светящемуся прибору на его руке.

— Убить волка — это лишь малый долг, — отрезал он, наконец опуская оружие и принимаясь методично вытирать окровавленный наконечник копья о сочную зеленую траву. — Пока я не принесу тушу отцу, я никто на этой земле. Но кто вы сами такие? — он снова смерил их подозрительным, колючим взглядом. — Выглядите как оборванцы или рабы богов, заблудившиеся в священном лесу эллинов. От вас пахнет чужаками. Если вы послы Зевса, то я отведу вас в Спарту. Мой отец хочет через вас передать ему послание!