Сергей Юров – Под спудом тайны (страница 27)
– Спасибо, Роман Иваныч. Непременно почитаю что-нибудь из этого.
Хитрово-Квашнину хватило около двух часов, чтобы, сидя в глубоком кресле не только одолеть рекомендованную «Аталу», но и немного вздремнуть. Очнувшись от сна, он закурил трубку и хотел было уже встать, как в комнату заглянул Вельяминов.
– Шатобриана читали?.. Давненько я не брал эту повесть в руки, но помню, что в ней сын вождя натчезов Шактас попал в плен к мускогам и семинолам, которые приговорили его к сожжению в их главной деревне, Аппалачиколе. Так?
– Память вам не изменяет, сударь.
– Атала, дочь вождя и полукровка-христианка, помогла молодому воину бежать. Скитаясь с месяц по дебрям Северной Америки, они нашли приют в христианской миссии. Атала полюбила Шактаса, но из-за обета безбрачия в отчаянии лишила себя жизни, приняв яд… Печальный конец, не правда ли?
– Повесть трогает, будит в нас светлые чувства. Все мы в какой-то мере сентиментальны.
– Да, конечно… А вот сейчас я вам кое-что покажу!
Вельяминов пошарил в одном из книжных шкафов и достал с полки большой альбомный лист. На нем были нарисованы контуры восточной части Северной Америки с главным реками и местоположением индейских племен. От южной оконечности Флориды до Гудзонова залива тянулись помеченные пунктиром охотничьи угодья тимуква, семинолов, криков, катавба, тускарора, поухатанов, делаваров, могикан, абенаков и монтанье. Всю окружность карты испещряли рисунки вождей в головных уборах из орлиных перьев, вигвамов, щитов, мокасин, боевых топоров, палиц, луков и стрел.
– А?.. Как вы на это посмотрите? – Хозяин имения присел в кресло и достал сигару. – Нарисовал лет в тринадцать-четырнадцать.
– Достойно внимания, это делает вам честь!
– Thank you!.. Анфия Саввишна, уложив дочку спать, пошла прогуляться в компании гувернантки. А я к вам из кабинета, просмотрел хозяйственные бумаги, почитал кое-что из Адама Смита. В который раз прихожу к выводу, что в постулатах шотландца нет ничего заумного, они просты и доходчивы. К примеру, как вы оцениваете концепцию «невидимой руки»?.. Что до меня, то экономист сто раз прав: благо общества напрямую зависит от обмена продуктами труда одних людей с другими. Делая шаги в собственных интересах, человек тем самым способствует процветанию страны. Возьмем пекаря, разве хлеб он печет из любви к ближнему? Отнюдь нет, для заработка. Чтобы у общества появилось благосостояние, этому обществу необходимо трудиться, учит Смит.
Тружусь, по силе возможности, и я. Сажаю деревья, завожу новые пруды, очищаю старые, расширяю барскую запашку. У меня доля от продажи хлеба составляет 50-60 процентов от общего дохода. Работают две мельницы, дают большое количество лугового сена сенокосы. В саду и оранжерее созревают не только яблоки, вишни и сливы, но и персики с абрикосами.
Повышать доход нам, помещикам, необходимо. Надо без всяких условий вводить многополье, травосеяние, смело применять молотильные и веяльные машины. Иной дворянин загорится на месяц-другой, спустит деньги на покупки, рассует их под навесы и по амбарам, да и сядет, сложив руки! Вы думаете, так поступают одиночки? Как бы, не так, каждый второй! Нашим помещикам не хватает самого обычного терпения. Они ленивы, праздны, лишены энергии. Вести хозяйство нужно твердой рукой, только тогда будет результат, только тогда появится…
Речь последователя идей Адама Смита прервала его супруга. Вбежав в библиотеку, она в отчаянии бросилась к нему со словами:
– Дорогой, меня только что ограбили!
– Кто? – брови хозяина имения поползли вверх. Его глаза недоуменно взирали на взволнованную жену.
– Этот проклятый Кручина с дружками! Бедная Аннет при виде этих разбойников упала в обморок, еле привела ее в чувство! С меня сняли колье с кулоном, золотой браслет, обручальное кольцо, печатку с агатом, перстни. Видишь, какие синяки на руках?!
Руки и предплечья Анфии Саввишны действительно были покрыты темными пятнами, грозившими в скором времени превратиться в полноценные синяки.
– Где это случилось?
– Мы с Аннет решили сходить в рощу…
– После всего случившегося – в рощу! – вскочил на ноги Вельяминов, незажженная сигара в его пальцах превратилась в труху. – Дорогая, как тебе могла взбрести эта идея в голову! У нас превосходный парк, гуляй, сколько хочешь… Но что об этом сейчас говорить? Евстигней Харитоныч, вы со мной? Я иду собирать людей!
– Можете рассчитывать на меня, – откликнулся штабс-ротмистр. – Кручину необходимо изловить не только за этот грабеж, но и еще кое за что. Этот подлец подозревается в убийстве Сирро и попытке устранения Деверье… В каком месте вас остановили разбойники, Анфия Саввишна?
– На той самой поляне, где были убиты Сирро и Беклемишев. Мы только хотели на нее взглянуть одним глазком, и сразу назад. А вышло вот что.
– О, эта гадкая поляна! – воскликнул Вельяминов. – Ее бы надо прозвать Чертовой!
– Главарь высокий, худой, лет сорока? – взглянул Хитрово-Квашнин на дворянку.
– Да, таким он мне и показался. Глаза черные, пронзительные, как иголки. Снимайте, говорит, побрякушки с барыни, ребята. Нам они нужней!..
– А как выглядели другие?
– Другие… В картузах, мятых длинных сюртуках, темных штанах и сапогах. Один высокий, вроде Кручины, с небольшим брюшком, все отдувался, пока снимал с меня драгоценности. Другой, тот пониже, но пошире в плечах, волосы светлые и тусклые, словно пакля. И тому и другому не больше тридцати… Ради Бога, изловите этих подонков!
На поимку местных разбойников выехала бричка c дворянами и две подводы с дворовыми людьми. Хитрово-Квашнин и Вельяминов были вооружены пистолетами, остальные – ружьями и вилами. Даже Митрофан прихватил с собой на козлы топор с крепким длинным топорищем. Штаб-лекаря оставили в усадьбе, в таких мероприятиях от него было мало проку.
На месте выяснилось, что к известной поляне следы трех пар сапог вели с запада, со стороны Семеновки, а от рощи спускались к Вихляевке, сухой балке, выходившей к речке. По всему было видно, что разбойники заметили прогуливавшихся женщин на пути к оврагу. На речном берегу, однако, их следы терялись. Вероятно, разбойная троица села в лодку и переправилась на ней на другой берег.
– Куда они направились? – спросил Вельяминов, оглядывая своих людей. – К Козловке, в сторону Ивановки или на восток, в междуречье двух Самовцов?
Поговорив между собой, крепостные cтали склоняться к третьему варианту.
– К оврагам и топям, ваша милость. Туда их тянет, там они, черти, скрываются.
Послышался шорох травы. Со стороны деревенской околицы к берегу не спеша спускалась одинокая широкоплечая фигура в охотничьем кафтане. Вскоре стало ясно, что это Аблов.
– А я думаю, что за телеги гремят по оврагу, – проговорил помещик, дымя трубкой. – Ружья, гляжу, у всех, вилы… На кого охотимся-то?
– На Кручину и его дружков, – сухо ответил Вельяминов, едва взглянув на отставного поручика. – Они только что ограбили мою супругу.
– Что?! – рявкнул Аблов, сжав трубку так, что побелели суставы пальцев. – Вот, скоты! Грабить слабую, беззащитную женщину!.. Вчера купца Талдыкина прижали, теперь дворянку… Но где Анфия Саввишна могла их встретить?
– В роще, на прогулке… Зачем она туда пошла с Аннет? Нашли место, гуляли бы себе без забот по парку… Здесь они, похоже, сели в лодку и перебрались на другой берег. Куда направились потом, по-вашему? Мои дворовые полагают, что к востоку.
– Правильно полагают, логово Кручины в оврагах и покрытых мхом болотцах в междуречье Самовцов. Но ловить его там сейчас бессмысленно, скоро начнет темнеть… Исправник Сабо, между прочим, и днем не смог их там прихлопнуть. В тех местах они знают каждую кочку, каждый кусток. Освоились, черт бы их всех побрал!
– И что ж нам делать, Евстигней Харитоныч? – расстроено произнес Вельяминов, взглянув на штабс-ротмистра. – Все бросить и ни с чем вернуться в имение? Нет, я на это не согласен!..
– Филипп Елизарыч, похоже, прав, – развел тот руками. – В темноте по оврагам и болотам много не походишь. Сорвешься с обрыва, сунешься в топкое болотное окно, и поминай, как звали!
Аблов прошелся и попыхтел трубкой. Вынув ее изо рта, он кинул взгляд на другой берег и в раздумье потер подбородок.
– Я, кажется, знаю, как разделаться с шайкой, посмевшей оскорбить Анфию Саввишну! Пора положить ей конец.
– Не поделитесь идеей? – искоса посмотрел на него англоман. – Мы бы ее внимательно выслушали.
– Непременно. Отойдем в сторонку, господа.
Отставной поручик пояснил, что один из его крепостных держал в деревне что-то вроде небольшого постоялого двора. У него часто останавливался на ночь торговый люд, снующий по своим делам в восточной части уезда. Кому не нравилась толкотня постоялых дворов Кочетовки, Малого Самовца и Ивановки, сворачивали к Нижней Абловке, к крытой тесом избе старого Акинфия Бельцова. Постояльцев ждали горячий чай, выпивка, разнообразная закуска, а также спальные места за перегородками.
– Вот и сегодня, сообщили мне дворовые, к нему заехали двое петродарских купцов с приказчиками, – сказал Аблов. – Возвращаются окольными путями с Александро-Невской ярмарки в Шехмани. С полдюжины лошадей там продали, ну, и, естественно, теперь при деньгах. Что нам нужно, так это распустить слух по округе, что у Акинфия после успешных ярморочных сделок остановились торговцы, братья Зиновьевы. Кручина не упустит возможности обчистить известных в уезде лошадников. Мы засядем у Акинфия за перегородкой, подождем его, а как только заявится, и повяжем. Надо бы заранее приготовить крепкие веревки!.. Купцов, конечно же, не станем подвергать риску. Ближе к ночи я отведу их вместе с приказчиками в свой флигель. Пусть там отсиживаются.