Сергей Юров – Под спудом тайны (страница 26)
Остаток вчерашнего дня и сегодняшнее утро расследователь потратил на то, чтобы в свете последних событий вместе с Абловым еще раз произвести опросы. Как и ожидалось, никто и не подумал признаться в новых преступлениях. Все подозреваемые, как один, заявили о своей непричастности, утверждая, что в интересующее дознание время они были в разной степени удаленности от мест злодеяний… «Что ж, Зацепин проверит правдивость ваших показаний, господа, – думал он. – Где этот торопыга, кстати сказать? Пора уж, кажется, ему возвратиться из города… Иванова никак не задействуешь. Вчера ближе к полудню он, вроде бы, повел осмысленно глазами, даже расспросил Соколовского об убийстве Беклемишева и Чирковой, но к вечеру снова нализался! Говорят, не раздобыв спиртного в имении, потащился на постоялый двор Нижней Абловки, где так угостился, что был доставлен назад на телеге однодворца в стельку пьяным»…
Дьякон с пономарем, пропев «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный», под дым кадила священника торжественно принялись за другую заупокойную песнь. По кладбищу пронесся порыв ветра, шевельнув лапами елей, верхушками сосен, листьями шиповника и бузины. Расследователю показалось, что по погосту пронесся некий шепот… Хм-м, тихий шум над последним приютом. Как там у Жуковского?
«И здесь спокойно спят под сенью гробовою –
И скромный памятник, в приюте сосн густых,
С непышной надписью и резьбою простою,
Прохожего зовет вздохнуть над прахом их»
Мысленно прочитав стих, он обратил внимание на двух крестьян, худощавого блондина и крепко сбитого рыжего, стоявших несколько на отшибе от толпы. Оба были в подпоясанных рубахах, широких портах и лаптях. До него отчетливо доносился их разговор, из которого явствовало, что рыжий мужик в истертой фуражке без козырька был пришлым, только что появившимся на погосте.
– Как поживаешь, Кондратушка?
– Живем, хлеб жуем, а иногда и присаливаем… Стало быть, хоронят барыню и хранцуза?
– Убил их кто-то, вот что.
– О, как!.. По-ни-ма-ем… Значит, судьба им такая вышла: умереть до верного срока. А коли ежели судьба, то ничего и поделать нельзя. Это, будем говорить, удел, сиречь, планида. Потому, коли ежели не так, то, примерно сказать, и вышло бы иначе, совсем, аккурат, напротив того.
– Эко ты завернул, Кондрат. Заумствие какое!
– Подходяще сказал… Венков-то этих, теперича, лент… Поп с кадилом, дьякон гудит, что твоя труба. Ох, грехи наши тяжкие, все там будем, и инерал в орденах, и калика перехожий…
У могил после недолгой паузы дьякон с пономарем затянули: «Со святыми упокой, Христе, души раб Твоих, где нет болезни, скорбей и страданий, но жизнь вечно блаженная». Окружающие подхватили песнь скорбными голосами.
– Как славно поют, – умилился худощавый мужик. – Ажни слезы проступили… А мы на днях еще дитятко схоронили, сынка на этот раз. Колики проклятые, чтоб их!..
– Опять же, планида, cтало быть, не горюй. Господь забрал его так скоро, потому он ему там нужнее. Отцу Небесному видней, что мы против его воли?.. Раскайся, исповедуйся и живи дальше… Погоди, а кто ж, тово, спровадил барыню и хранцуза на тот свет? Не разбойник ли ваш… как его… Кручина? Молва идет, он тут у вас шороху-то навел!
– Ведется дознание, с Петродару нижний земский суд понаехал. Вон у покосившегося креста высокий ахвицер с бадиком стоит, он и будет главный дознаватель.
– Видный из себя, внушительный! Ништо, распутает дело?.. А как шло шествие к погосту? Важно?
– Ва-а-жно! Вся дорога от церкви до кладбища усыпана еловыми да сосновыми лапами. Двое несли крышки гробов, двое – иконы, следом ступало духовенство с молитвами, потом помещики, дворовые c венками, ну, и крестьянство…
– Народу-то здесь, и не перечесть!.. Смотри-ка, Ермолай, военный какой-то припозднивши. По погосту мчится, словно за ним, прости Господи, черти гонятся!
– А-а, это заседатель. Он всегда так, шагом почти не ходит.
Оставив позади кладбищенский вход, Зацепин стремительно приближался к месту, где собралась траурная толпа. Увидя одиноко стоящего расследователя, он круто изменил свой маршрут, едва не сбив по пути один из ветхих крестов. Через минуту он уже объяснялся, прерывисто дыша и повесив голову:
– Виноват,Евстигней Харитоныч, припоздал. Кутру планировал вернуться, нопопросту проспал. Перебрал вчера с купцом Лариным немного, в буфете при галерее посидели, и вот результат.
– Любишь ты, брат, в буфете дербалызнуть!.. Ну, да ладно, что там у нас с заданиями?
– Все, как есть, исполнил, – оживился поручик. – Выпил уже потом, к концу дня… Не судите строго, конь о четырех ногах – и то спотыкается.
И он подробно рассказал об итогах своей поездки в Петродар, не забыв упомянуть о подозрениях к младшему Матвеевскому и склоку с молодым Онобишиным, прерванную появлением квартального надзирателя.
– Говоришь, не нашел в суде документы братьев Матвеевских. Это ничего, они мне уже кое-что написали. Дай-ка сюда бумажку!
Сверив список покупок со стихами, написанными с его слов братьями, Хитрово-Квашнин озабоченно покачал головой. Огорченно вздохнул и Зацепин.
– Не получилось у нас с тобой, Ардалион Гаврилыч, выявить преступника таким способом. Выходит, список составлен неизвестно кем. Что ж, надо двигаться дальше, мы не должны опускать руки… Жаль, что сиделец в лавке Клюева не вспомнил хотя бы имени дворового с охотничьим списком… Сомнений нет, возвращался он со своим спутником через хутор купца Котельникова не куда-нибудь, а сюда, в Нижнюю Абловку… Хм-м, мои подозрения подтверждаются: этот злостный ненавистник французов, Кручина, мог прикончить Сирро. Да, вчера вечером за Малым Самовцом разбойники напали на обоз купца Талдыкина. Деньжатами разжились, лошадей взяли и отпустили бедолагу на все четыре стороны… Но Беклемишева убил не Кручина. Это сделал кто-то из наших помещиков или помещиц. В этом я более, чем уверен!.. Тебе, мой друг, снова придется проехаться по усадьбам с опросами дворовых и крестьян. Этого требует дело. Ничего, Ардалион Гаврилыч, мы отыщем преступника, иначе и быть не может!
У могил дьякон возгласил: «Приидите, последнее целование дадим, братие». Хитрово-Квашнин и Зацепин присоединились к толпе, простились c усопшими и под громкую «Вечную память» бросили на опущенные гробы по горсти земли. Когда могилы засыпали и поставили на них кресты, все поклонились и начали расходиться. Черновы объявили, что поминальный обед состоится в их имении, как и положено, на третий день после похорон.
Расследователь и временное отделение суда вернулось в имение Вельяминовых. В столовой их ждал обед из стерляжьей ухи, бараньего бока, окорока с сыром, говяжьих котлет, пирога с дичиной. Стол украшали салаты, винегрет, граненые графины c разными наливками.
Прием пищи проходил в невеселой обстановке. Лица у присутствующих были серьезны, разговоров почти не возникало.
– Вот и проводили мы в последний путь француза и Чиркову, – вздохнул Вельяминов, пригубив малиновой наливки. – Земля им пухом, как и бедному Беклемишеву, которого, по всей видимости, предали земле на городском Евдокиевском кладбище… Как восприняли гибель несчастного корнета его близкие, Ардалион Гаврилыч?
– Мать едва не хватил удар, была белее полотна, – сказал Зацепин, подбираясь с вилкой и ножом к запеченному бараньему боку. – Сестра расплакалась, еле успокоили, бедняжку.
– Не мудрено, потерять сына и брата, который был еще так молод! Таким же юным погиб мой двоюродный племянник не так давно – лошадь сбросила его в скачке прямо на кучу битого кирпича. Умер по дороге в дом. Мать страшно убивалась, ее пришлось несколько раз приводить в чувство нюхательной солью, а отец, тот поседел в одну ночь.
– В прошлом годе племянница моя скончалась от укуса гадюки, – хмуро произнес Соколовский. – Пошла с подругами в лес по грибы и наткнулась на краю полянки на змею. Руку к грибку не успела протянуть, как та прокусила ее. Не заметила ползучую тварь в густой траве, вот оно как. Шестнадцать только-только исполнилось Лизавете, горю родителей не было предела.
– Нет, это весьма печальная тема… Лучше скажите, Евстигней Харитоныч, как ваше расследование? Продвигается? Вот и господин Зацепин вернулся из Петродара, скорее всего, выполнив все ваши поручения. Или, все же, вы… are at a dead end, встали в тупик?
– Никакого тупика! – возразил Хитрово-Квашнин. – Работаем, разбираемся, больше ничего сказать не могу.
– Дайте надежду, Евстигней Харитоныч, – просительно произнесла хозяйки имения. – Который день хожу сама не своя.
– Можете быть уверены, Анфия Саввишна, я сделаю все возможное, чтобы изобличить преступника. Повторяю, все возможное…
В самом конце обеда Хитрово-Квашнин, попробовав каждое из блюд и выпив несколько рюмок сливовой наливки, сказал Зацепину:
– Ардалион Гаврилыч, отдохнешь немного, поезжай вместе с Соколовским и Дьячковым на опросы. А я зайду в библиотеку, почитаю что-нибудь. Мне необходимо отвлечься, чтобы с ясным умом снова взяться за расследование. Помнишь, как я между делом перелистывал «Последнего из могикан» в Отраде?
Cлова эти донеслись до слуха Вельяминова. Выпив рюмку, он обратился к расследователю:
– Слышу, почитать собрались, Евстигней Харитоныч?.. Упомянули «Последнего из могикан». Я к тому, что у меня есть не только этот роман Купера, но и его «Пионеры» с «Прерией». Тема эта мне полюбилась с детства, c тех самых пор, когда отец привез из поездки во Францию «Аталу» и «Рене» Шатобриана. Если пожелаете, найдете все это на полках моей библиотеки.