Почему я не называю настоящей фамилии?
Дело в том, что мы, и я, и Ольга, были одинаково категорическими противниками того, чтобы выставлять нашу личную жизнь напоказ, на всеобщее, как принято говорить, обозрение, для нас это было абсолютным табу. А значит, так это должно и остаться!.. Светозоров в этом смысле фамилия подходящая: не такая, конечно, распространённая, как Иванов, Петров или Сидоров, однако ж и Светозоровых в стране тысячи, если не миллионы: тут и реальному Светозорову затеряться немудрено, не то что псевдонимному…. Подобная «конспирация» (от указания названия нашего города будет, пожалуй, лучше тоже воздержаться) вдвойне нелишня, поскольку моя жена, моя любимая, которой я желаю исключительно счастья и всяческого благополучия, сейчас находится на Земле, среди людей: с их мнениями, оценками, суждениями и часто, увы, неизбежными – особенно в том, что касается чьей-либо личной жизни! – пересудами…
Кроме того, псевдонимность имеет ту сильную (и крайне чувствительную для меня) сторону, что даёт известную свободу повествованию, позволяя рассказывать о сокровенном без оглядки, максимально, насколько только возможно, откровенно. Это – как в поезде, когда, желая поделиться заветным, выговориться, облегчить душу страстным, рвущимся из неё откровением, мы порой доверяем, поведываем случайному попутчику то, что в иных обстоятельствах не рассказали и не доверили бы никому; здесь же ты открываешься и спокоен за своё откровение, зная, что с этим человеком, свидетелем твоего невольного и в какой-то степени, быть может, неожиданного даже для тебя самого, откровения, вы больше не встретитесь, и что с этим, уносящимся сейчас вместе с ним, поездом, с которого сам ты сошёл, унесётся, канет в лету и твоя нечаянная исповедь…
… А знаете что? Пусть так будет и в нашем повествовании! В смысле: не я, а он. Николай Светозоров. То есть повествование от третьего лица. Рассказывая так, несколько отстранённо, как бы смотря на себя со стороны… тут и с эмоциями совладать полегче: хоть времени и прошло довольно порядочно, а вот не искупилось, однако ж, чувство вины, не унялась, не утишилась до конца боль душевная …
«Чувства-переживания, говорите? – слышится чей-то вопрошающий голос. – А вы уверены, что будете поняты? Если вообще не подняты на смех? Нет, ну просто оглядитесь вокруг!.. Мужья пьют и избивают жён; как выразилась одна из таких жертв домашнего насилия, «муж бьёт меня бесподобно» (перепутав, по-видимому, с «беспощадно»). «Половинки» тоже не отстают: и за воротничок закладывают будь здоров, и супружников, ненавидя и презирая, «рогатят» налево и направо, иные и вовсе «заказывают» благоверных, вожделея прибрать к рукам их наследство. Тех и других сплошь и рядом лишают родительских прав (а уж про количество разводов и говорить нечего!), ребятишки же – по детдомам да по приютам, – вот где горе горькое!.. В «Криминальной хронике» показывали. Муж жену свою убил. Вернее, забил. Насмерть. Всю ночь, гад такой, с перекурами бил, пока не убил. Телерепортёрка ему, мужу-извергу, перед процессом в суде – микрофон в железную клетку: как же, мол, мог-то он супругу свою порешить, троих мальцов, их совместных, родных, дитяток, сиротами оставить?! А он ей: «Ну, убил. Не съел же… Некоторые вон – котлетки из человечинки, да под водочку!» – И оскаблился похабно, омерзительно, жутко так, по-звериному… Это вот т а к и м вы про любовь, чувства высокие и переживания тонкие-нежные собрались рассказывать?!»
Нет, не таким. Такие, поди, и книжек-то никогда не читали и не читают, а уж «сказки с того света» – и подавно.
Это повествование обращено к тем, у кого есть душа.
А также к тем, кто верит в любовь, и верит, что любовь с первого взгляда бывает не только «в книжках про любовь». Что любовь – есть самое прекрасное, самое потрясающее, самое лучшее из всех существующих человеческих чувств (или, может, вы знаете какое-то лучше?!). И что любовь, настоящая, истинная любовь, в которую перерастает, эволюционируя и трансформируясь, влюблённость-любовь с первого взгляда, – а последняя, в свою очередь, именно тем и отличается от обычной влюблённости, мимолётной, как падающая комета, и лёгкой, как порхание бабочки, что перерастает в такую любовь! – так вот, такая – настоящая, истинная – любовь не проходит с годами. Не проходит, сохраняя, сберегая при этом в сокровенной сути-сердцевине себя и эту влюблённость-любовь с первого взгляда – как перворосток, романтический первоисток большой, истинной любви, – подобно тому, как во взрослом дереве сохраняется прообраз и энергия перворостка саженца, а в водах реки всегда присутствует и вода её истока.
Вы спросите: «А разве не у всех людей есть душа?»
У людей – у всех. Однако кроме людей (это я здесь узнал, я вообще много чего здесь узнал!) существуют ещё и не-люди. Их не следует путать с теми («Федот, да не тот»), кого на Земле называют нелюди, то есть теми, в ком душа по причине отринутой (ими же самими!) совести как бы заснула, впала в этакую летаргическую оцепенелость, и кто по этой причине, лишившись в себе направляющего человеческого начала, превратились в зверей, палачей, душегубов, как (возможно) тот муж-изверг, почитающий себя не таким уж и плохим, ибо в нём добродетель есть: как же, ведь он не ест «человечинки»!..
А не-люди – это искусственно созданные сущности, клоны всякие, биороботы, фантомы; здесь они проходят под общей дефиницией «офизиченные боты». Им, кстати, также ни в малейшей степени не ведома и даже абсолютно чужда эмпатия-сентиментальность: жалость, сострадание, милосердие… И хоть чисто внешне они, такие вот люди-боты, от обычных людей неотличимы, в действительности – людьми не являются, ибо в отличие от людей, созданий богоподобных, то есть душою божественною наделённых, у этих существ души нет, поэтому, однажды умерев, они, эти механические людские копии, не попадают на «тот свет», или в мир иной: со смертью тела они, перефразируя поэта, умирают насовсем.
Единственное, что их выдаёт (и только так их и можно «вычислить») – это глаза: пустые, холодные, безжизненные; не согретые теплом души, они всегда остаются такими: неподвижными, стеклянно-холодными, не выражающими никаких чувств-эмоций, даже когда такой с виду-человек улыбается или смеётся. В общем, как говорил Чехов (а ещё раньше древние римляне, ибо, скажу вам как переводчик, ровно так же переводится и латинская пословица «Вультус эст индэкс аними»): «Глаза есть зеркало души». Равно как и, справедливо будет добавить, – её отсутствия.
Относительно канала коммуникации: как он осуществляется? Точней, впрочем, было бы, наверное, сказать не как, а через кого. Скажем так: через одного человека на Земле, давнишнего моего… виноват, давнишнего приятеля Николая Светозорова. Как и я, ну то есть Николай Светозоров, он тоже в некотором роде переводчик, правда – особенный: переводчик языка того света на язык этого, земного. На Земле таких людей называют по-разному: контактёры, ченнелеры, медиумы, экстрасенсы, ясновидящие-яснослышащие, суть от этого не меняется. Обладая даром телепатического (ментального) общения, они свободно могут получать и отправлять информацию исключительно при помощи мысли, не прибегая к словам и невзирая на расстояния. Если нужно принять какое-либо послание из мира (миров) нефизического, нематериального свойства, или, говоря по-простонародно-земному, с того света, такой (используем наше определение) переводчик, получив соответствующую заявку-запрос (как это и произошло в нашем случае) и настроившись на определённую волну, – так настраивают частоту в радиоприёмнике или переключают каналы в телевизоре, – просто садится и записывает передаваемый текст – как диктант.
Паранормальными считаются такие способности на Земле, а здесь подобный ментально-телепатический способ общения столь же нормален и обыден, как для людей на Земле – вербально-словесный, при помощи физического языка.
Задуматься – в этом, с другой стороны, нет ничего удивительного: ведь мысль есть, в сути своей, не произнесённое, не озвученное слово – как беззвучна передаваемая радиоволна или как беззвучен и невидим транслируемый теле- или интернетсигнал.
Короче – никакой мистики.
Учителя здешние, между прочим, утверждают, что не только мистики, но и чудес как таковых, как их представляют себе на Земле люди (в подавляющем своём большинстве), не существует тоже,– поскольку чудо есть, в действительности, не более чем отсутствие у кого-либо знания о чём-то – в силу чего это неизвестное, необъяснимое, таинственное «что-то» и рассматривается им как чудо…
4
И всё-таки чудеса на Земле случаются!
Их, Николая и Ольги, встреча была как раз таким чудом. По крайней мере –так считали они сами.
Английская пословица (и одноимённая пьеса английского же драматурга Бернарда Шоу; её, к слову, Николай переводил) гласит: «Слишком хорошо, чтобы быть правдой».
Описание в сжатом виде феномена чуда, не находите?
Ведь чудо – помимо того, что это нечто необычайное, рационально, логическим умом необъяснимое, выходящее из ряда вон, – оно ещё и непременно со знаком плюс.
Не бывает так, чтобы, предположим, водитель, совершив аварию, воскликнул бы: «О, чудо: я попал в ДТП!» Или человек, угодив на больничную койку, позвонил бы кому-нибудь из знакомых со словами: «Вы не поверите, но случилось настоящее чудо: меня намедни хватил удар и очухался я уже только в больничке!..» Ведь не бывает, правда же?
