Сергей Янин – Город темный (страница 10)

Прокурор достал из папки несколько плотных листов бумаги. Влад принял их, предчувствуя дурное.

– Эти распечатки сделаны с камеры наблюдения, установленной на подземной стоянке завода, – объяснил Минич. – В центре – автомобиль, принадлежащий Захару Солтысову. Вернее – принадлежавший. После вчерашнего взрыва от машины мало что осталось. Вызывает удивление, как при этом удалось выжить самому господину Солтысову. Однако, об этом мы поговорим после. А пока – видите ли вы на этих снимках что-нибудь интересное?

Владу совершенно не понравилось то, что он увидел на фотографиях. Рядом с большим черным джипом вертелся подозрительный человек. Похоже, это и был тот самый киллер, заминировавший машину директора «Прагмы». Прическа человека с фотографии, его рост, фигура и одежда были очень хорошо знакомы Владу.

– Похож на меня, – признал очевидное Рокот. – Но все снимки сделаны со спины, лица не видно.

Минич кивнул:

– Убийца наверняка знал о расположении камер, поэтому старательно прятал лицо. Но что насчет одежды? Я поспрашивал у своих женщин-коллег – сам-то я в подобных вещах практически полный профан. Так вот, они мне сообщили, что верхняя одежда человека на фотографии называется «кардиган». Кажется, есть музыкальная группа с таким названием.

– Кажется, есть, – пробормотал Влад.

– Качество снимков, как вы можете видеть, – дрянь. Камера на автостоянке старая, но зато цветная. Напомните, Владислав, во что вы были одеты сегодня до приезда в больницу?

– Вы же сами везли меня сюда, – раздраженно ответил Влад. – Вам отлично известно, что на мне был темно-синий кардиган. Такой же, как на этой фотографии, только заляпанный кровью. Моей кровью. Кардиган забрали медсестры. Если хотите – собирайте с него образцы, улики.

– Не хочу, категорически не хочу, – ответил Виктор Минич. Он, в отличие от Влада, выглядел совершенно умиротворенным.

– Лично мне очевидно, что кто-то желает меня подставить, – продолжал Рокот. – Одежду, прическу легко подделать. Вы сами сказали – преступник знал о камере. Тем не менее, он попался в ее объектив, только со спины. Значит – хотел, чтобы эта запись появилась, и именно в таком виде. Что касается меня, то я и близко не подходил к этой стоянке. И уж, конечно, я не киллер.

– Конечно же нет, Владислав, – сказал Минич. – И эта запись с видеокамеры, между нами говоря, попросту смехотворна, если рассматривать ее в качестве доказательства. Однако, – обратите внимание – на этой записи выставлена дата и точное время. Скажите, Владислав, где вы были вчера с 15:00 до 18:00?

– К 15 часам я только-только прибыл в город.

– Хорошо. Что было дальше?

Влад запнулся. «А дальше я попал в ванную божественной Азалии. И пробыл там около часа. Проклятье, что за невезенье! И как мне прикажете об этом рассказывать?»

– Почти все это время я провел в гостинице, никуда не выходил, – ответил Рокот после секундного замешательства.

– Кто-нибудь может это подтвердить? – быстро уточнил Минич.

– Не знаю… Портье?

– Идея слабенькая, – поморщился прокурор.

– Ну да, у вас же на этой должности числится Давид, в облаках витающий. Вряд ли его можно считать надежным свидетелем.

– Может быть, вы за эти 3 часа пообщались еще с кем-нибудь из гостей? – спросил Минич.

«Неужели что-то знает?» – прикинул Влад.

Дело было серьезное. У него в наличии – стопроцентное алиби. Но рассказать о нем… Нет, джентльмены так не поступают.

– Я был в своем номере. Отдыхал после дороги. Откуда я вообще мог знать, что мне понадобится алиби?

Виктор Минич помолчал некоторое время, потом забрал у Влада фотографии.

– Вы, верно, полагаете, что я сейчас пытаюсь прижать вас к стенке, – сказал прокурор. – Это совсем не так, уверяю вас. Я практически уверен, что вы не имеете никакого отношения ко вчерашнему покушению. Именно поэтому я и прибыл к вам в палату – пообщаться с вами, убедиться в вашей непричастности, и после уже со спокойной душой заниматься другими версиями. Но все выходит не так гладко, как я планировал. Все-таки очень жаль, что у вас не нашлось надежного алиби.

– Теперь меня арестуют? – уточнил Влад.

– Конечно же нет, – ответил прокурор. – Впрочем, не знаю. Я ведь не следователь. Я всего-навсего ревнитель закона, который хочет, чтобы следствие шло по верному пути.

Минич ненадолго замолчал, словно подбирая нужные слова, а затем сказал:

– В моем тихом городе начали происходить немыслимые вещи, инспектор. Взрывы, насилие, хаос. Я сделаю все, чтобы Верхний Плес пережил этот кризис по возможности быстро и с минимальными потерями.

– Но что именно здесь творится? Вы же ничего толком не рассказали. Что это было за покушение?

– Вчера вечером директор завода «Прагма» Захар Солтысов, закончив работу, спустился на автостоянку к своей машине, – монотонно начал прокурор. – Раздался взрыв. Автомобиль загорелся. Солтысов получил ранения средней тяжести и был доставлен в больницу. Сейчас его жизни ничего не угрожает. Он, кстати, находится прямо над вами, инспектор, – в точно такой же палате, но этажом выше.

– Да наверняка он меня и подставил! С его заводом дело явно не чисто. Кто, кроме него, имел возможность натравить на меня рабочих?

– Он это отрицает, – ответил Минич. – Более того, господин Солтысов утверждает, что постарался сохранить в секрете даже сам факт покушения на него. Однако – да, директор «Прагмы» в нынешних обстоятельствах выглядит крайне подозрительно. И потому у дверей его палаты выставлена охрана.

– Но с чего тогда рабочие решили, что именно я – тот самый киллер? Кто им внушил эту дурацкую мысль? Я этого понять не могу, – возмутился Влад.

Прежде чем ответить, Виктор Минич некоторое время массировал виски. Затем он с явным неудовольствием признал:

– Это самый темный и сбивающий с толку момент во всей истории. Я только что вернулся с допросов. Спрашиваем одного, другого, третьего: «Зачем вы напали на инспектора? Почему решили, что он убийца?» – «Ну, как же…». Вот и весь ответ.

Начинаем уточнять, настаивать – бесполезно. Они словно не понимают вопроса. Молчат, переводят тему разговора, отвечают невпопад, несут какую-то околесицу. А иногда попросту выпадают из реальности. Глаза у них становятся… Даже не знаю, как это описать.

Кто-то должен был науськать на вас рабочих «Прагмы», организовать их, собрать в одном помещении. Но кто? Если мы найдем заводилу и провокатора, то многое станет гораздо яснее. Но моя интуиция подсказывает мне – здесь мы не продвинемся ни на йоту.

Прокурор замолчал. Повисла небольшая пауза.

– Что теперь будет со мной? – спросил Влад напрямую.

– Ничего особо страшного, – успокаивающим тоном ответил Минич. – Все самое страшное с вами уже произошло. Сейчас вы пойдете к себе в гостиницу и там хорошенько отдохнете. Я договорился с врачами – они не видят смысла и дальше держать вас в стационаре. Только не забудьте завтра прийти на перевязку.

– Завтра я буду уже в Минске, – мрачно заметил Влад. – Или меня теперь не выпустят из города до окончания следствия?

Прокурор задумался на мгновение.

– Дайте мне пару часов, инспектор. Я постараюсь утрясти этот вопрос. Ждите меня в гостинице и ни о чем не беспокойтесь.

– И еще – я должен буду непременно сообщить обо всех произошедших событиях своему начальству в Управлении, – предупредил Рокот.

– Не имею возражений. Телефон вам вернут вместе с остальными вещами. Аппарат, к счастью, не пострадал. Вот только у вас вряд ли получится дозвониться до Минска. В Верхнем Плесе с самого утра проблемы с междугородней связью.

– Что случилось? – спросил Влад, предчувствуя очередную скверную новость.

– А вы еще не знаете? – прокурор слегка усмехнулся, словно вспомнив нечто забавное. – Случилась «Красная ночь».

***

Все-таки что-то разладилось в организме Влада после недавнего знакомства с трудящимися химзавода. При ходьбе Рокота постоянно кренило вправо. Удобный легкий кейс принялся вдруг капризничать: всю дорогу он путался в ногах, выворачивал кисть и норовил ударить по коленке. Костюм Влада, выстиранный в больнице, теперь попахивал хлоркой или какой-то другой похожей дрянью. Запах шел не слишком сильный, но от него мутило. А главное – на душе у Влада было гадко.

«Пошел за шерстью – вернулся стриженым, – вертелось в голове у Рокота. – Искал террористов, да сам в террористы угодил. Странно, что меня до сих пор не посадили в клетку. На всякий случай. Во избежание».

Мир вокруг не замечал страданий Влада. Город упивался солнцем и весной. Дома и улицы Верхнего Плеса выглядели ничуть не хуже, чем вчера. Вот только Рокот больше не замечал всего этого великолепия. Погруженный в свои мысли, он почти не смотрел по сторонам. Лишь изредка Влад оборачивался на прохожих – проверял, не косятся ли они на его перебинтованную щеку. Рокот стеснялся своей повязки и потому старался поворачиваться к людям правой стороной. Впрочем, прохожих на улице в этот час было совсем немного.

По дороге в гостиницу Рокот напряженно размышлял над тем, в какой переплет он попал и как теперь будет оттуда выплетаться. Но ничего дельного в голову не приходило. «Впрочем, если бы прокурор не спас меня от тех психопатов с „Прагмы“, все было бы еще печальнее. По крайней мере, я жив, и относительно здоров. А кстати, с чего это прокурор примчался меня спасать? – подумал вдруг Влад. – Откуда он вообще узнал, что мне грозит опасность?»