Сергей Яковлев – Петля на зайца (страница 22)
В общем-то, ничего удивительного в этом нет — сторожевые собаки и должны быть злыми, агрессивными и кровожадными. Иначе кому они нужны? А армия, в сущности, и есть свора сторожевых собак, охраняющих вверенный им объект, то есть государство, которое их содержит и обучает. Зло — не в собаках, зло — в хозяевах этих собак.
Отсюда вывод — нельзя осуждать военных за то, что они умеют хорошо убивать. А то, что иной раз эту свору государство использует не по назначению, — не вина военных.
Жители бывшего Ленинграда, ныне Санкт-Петербурга, хорошо знают, что за организация такая — ГУВД. Также многие знают, что такое КГБ — вернее, сейчас ФСБ, — и где она свила себе гнездо. Литейный два дробь четыре… И Главный штаб знают — сейчас это просто штаб Ленинградского военного округа Российской армии.
Это все — на поверхности, как надводная часть айсберга. Но при каждой из этих силовых контор существует масса филиалов и филиальчиков. Непонятные периферийные отделы. Вот их никто не знает, кроме сотрудников. Очень конспиративные шарашки!
Иногда филиалы расположены в скромных особняках старинной постройки, бывает — в квартирах и даже подвалах жилых домов, во всяческих НИИ, на заводах и фабриках, в самых разных уголках и районах большого города. Иногда филиалы имеют какие-нибудь нейтральные вывески, иногда — нет.
В девяносто втором при Главном разведывательном управлении Российской армии — сокращенно ГРУ — образовалось нечто, вроде нового направления. Военных подключили к борьбе с преступностью и терроризмом, кровавой волной захлестнувших Россию.
И раньше, до перестройки разведупру Советской армии приходилось заниматься нестандартными проблемами, но до такого — дело не доходило. Хотя, чему удивляться, если уж Федеральная служба безопасности — бывший КГБ, борется с коррупцией и уголовниками… Бывшие чекисты и контрразведчики стали жуликов и бандитов ловить, а военную разведку стали понемногу переключать на жандармские функции. Непонятно только, чем же в таком случае милиция будет заниматься?
Впрочем, военные люди приказов не обсуждают. Задачи поставлены, и — вперед, на мины.
Президент личным письмом к начальнику ГРУ приказал создать совершенно секретное подразделение. Как будто все остальные совершенно несекретные… Начальник ГРУ задачу понял правильно: еще одно недремлющее государево око. Усиление.
А если глянуть глубже, то получалось, что президент и верховная исполнительная власть вообще перестала доверять кому бы то ни было. Даже ФАПСИ — федеральное агентство правительственной связи и информации — серьезно в коррупции испачкалось.
Ну, если уж заместителей директора федерального агентства чуть ли не каждый год снимают и сажают, сажают, сажают… Если уж Генеральный прокурор, хоть и «врио», в СИЗО несколько лет на нарах парился, а министр юстиции отметился на весь мир в «порочащих связях» и даже пришлось ему крутой, хоть и условный срок впаять… Кому же верить? Осталась армия со своими спецподразделениями. Эти тоже, конечно, не без греха, да видно других уже и не осталось…
Возглавил новое направление генерал-лейтенант Захаров, разведчик высочайшего класса, заместитель начальника ГРУ по спецоперациям. Поговаривали среди шпионской братии, что Ельцин с Захаровым чуть ли не за одной партой в школе сидели. Может, и так. Интересно — кто с кого списывал?
В отличие от восемьдесят восьмого, создали несколько групп — региональных. Целое направление, внутреннее. Координировал эту работу заместитель Захарова, генерал-майор Бельков. Матерый волчара, в молодости своей шпионской возглавлявший профсоюз докеров Монреаля — того, что в Канаде на реке Святого Лаврентия.
Работу групп закрыли настолько плотно, что кроме Захарова и Белькова никто, даже в Генеральном штабе, не знал ни состава подразделений, ни характера выполняемых ими задач. А задачи были те еще…
Вызванный с Дальнего Востока, из разведотдела двадцать четвертой армии, полковник Логинов ознакомился с приказом, расписался в нужной графе секретного журнала и приступил к работе. Бурной радости не выказывал — на востоке уже как-то привык, обжился. Известно: человек не собака, ко всему привыкает.
На сей раз, по сравнению с восемьдесят восьмым годом, материальные возможности группы «Е» оказались, мягко сказать, урезаны, но задачи были поставлены почти прежние: анализ, контроль и проверка исполнения конспиративных разработок Федеральной службы безопасности, МВД и аналогичных структур, включая службу охраны президента. Выявление и ликвидация политически окрашенных устойчивых преступных групп и сообществ. Контртерроризм. Новое место, новая работа…
Подразделение полковника Логинова вело грязную, тяжелую и кровавую работу. И не супермены, не зомби — обычные люди, офицеры, с обычными нервами. Случались и срывы, и неудачи. И потери были. За три года двое сотрудников группы погибли, двое были ранены, причем один — тяжело.
И полковник Логинов, время от времени задумчиво поскрипывая зубами, продолжал свою неестественную службу в должности командира спецподразделения военной разведки на территории своей родины.
«Вот выйду в отставку годика через три, построю хижину в какой-нибудь чащобе таежной и глухой, подальше от города, заведу собаку-лайку, куплю ружье и…» — мечтал Логинов.
Служба-жизнь забрасывала его то в какие-нибудь горы, которых он, человек равнинный, недолюбливал; то в большие города — раза в два крупнее Москвы. Европа, Латинская Америка… И в Африке однажды пришлось работать — долгих-предолгих десять месяцев. И все эти месяцы ему от невыносимой, душной и тяжелой жары хотелось утопиться в каком-нибудь арктическом море.
Отпуска он проводил в Союзе, в очень закрытых санаториях и домах отдыха. И непременно в Крыму. Один раз в жизни только и отдохнул, как следует, так, как хотел. Вырвался. После «того задания»…
Друг детства Юра Зальцман, журналист и прохиндей, на три месяца устроил его и себя сезонными рабочими в геологическую партию. Древние Уральские горы, тайга, горные речки, костры. Вольная беззаботная жизнь… Золотые деньки! А потом опять служба, служба, служба…
На новом месте службы для Логинова карты судьбы, по крайней мере географические, легли довольно удачно: Северо-Западный регион, место базирования группы — Питер.
Да какие к черту карты, какая судьба! Захаров с Бельковым — и карты, и судьба! И к делу вернули, и в столицу не пустили. Задачка для второклассника.
Ну, и на том спасибо, поскольку и сам он питерский — еще в Суворовском здесь учился, и жена отсюда, и семья уже два года в Питере. Сыновья, Ленька и Гришка, — студенты. Леньке — девятнадцать, а Грише уже двадцать один годок минул. И на кой бес ему нужна эта Москва?
Гена и его подразделение изображали АОЗТ. Акционерное общество закрытого типа. Очень закрытого. И счет банковский у них был, и юридический адрес, и даже какую-то непонятную коммерческую деятельность вели. Гена в этом АОЗТ числился всего лишь юридическим консультантом, и даже не старшим.
В городе на Неве АОЗТ «Стелла» разместилось на первом этаже одного из флигелей какого-то бывшего оборонного НИИ. А уж самое смешное, — бандитской «крышей» обзавелись. Самой настоящей!
Как то раз подъехали трое джентльменов с дипломатами — свободно прошли сквозь все «ниишные» кордоны и вахтерские посты и только перед стальной дверью «Стеллы» замешкались. Но ненадолго. Трезвон устроили.
Их, разумеется приняли, спросили вежливо: кто да что? Эвон как! «Крыша»! Договор на охрану хотят заключить! Ну, дела…
Однако, заключили. Куда же денешься? Нельзя выделяться среди прочих. Все, как у всех. И отстегивали рэкетирам ежемесячно целых триста полновесных американских долларов.
Правда, на территорию НИИ, и уж, в особенности, в свой неприметный флигелек бритоголовых «качков» больше не пускали. Предприняли кое-какие свои меры. В обход скурвившегося на коммерции руководства этого самого НИИ.
Наличие бандитской «крыши» слегка забавляло сотрудников спецгруппы «Е» и являлось предметом постоянных подначек и шуток.
Естественно, всех сотрудников обеспечили квартирами, выправили нужные документы и по каждому провели мероприятия адаптации: кто, зачем, почему, где родился, учился и вырос… Каждому «построили» новые добротные легенды, которые следовало вызубрить и не путаться в друзьях, учителях и родственниках близких и дальних.
И это — дома, на родине!
Жалованье господам офицерам переводили на расчетный счет АОЗТ через другие подставные шараги под видом оплаты разных коммерческих услуг. И их оклады не сильно отличались от окладов армейских офицеров, единственный плюс — платили своевременно, без задержек.
В общем, все мероприятия — по стандартной схеме, в соответствии с совершенно секретными методическими указаниями номера такие-то и такие-то.
Слабенький бакинский кондиционер в кабинете Логинова явно не справлялся с клубами сигаретного дыма и июньской духотой. Собрались руководители оперативных подразделений спецгруппы «Е» — трое мужчин и одна женщина.
С виду это были обычные люди, один даже в очках, второй нечесан и одет в обноски — «под бомжа». Но все они, включая хозяина кабинета, были военными, офицерами, прошедшими солидную специальную физическую и психологическую подготовку. Руками этих людей руководство страны и армии выполняло грязную, но необходимую, с точки зрения руководства, работу. Они отчетливо осознавали и понимали сущность своей работы и, тем не менее, продолжали служить. Почти у всех, как у Логинова, были семьи, дети…