Сергей Яковенко – Полуостров (страница 3)

– Ого! – Оля не поверила глазам. Я тоже не поверил и удивленно хмыкнул.

Дело в том, что Коля был весьма свободолюбивым и независимым хомяком. А еще – однолюбом. Никто, кроме Анечки, не мог себе позволить взять в руки пушистый комочек ненависти. Ее он никогда не кусал, но всякий, кто пытался проделать это без ее активного участия, получал достойный урок и повторной попытки уже не предпринимал никогда. Виталик же оказался вторым человеком в мировой истории, который осмелился добровольно приблизиться к Николаю на опасное расстояние и не пострадал от собственной беспечности. Я чуть не зааплодировал смельчаку, таким сильным было мое изумление. Оля заметно повеселела и принялась звонить свекрови, чтобы сообщить новость и успокоить Аню на сон грядущий.

Открылась дверь купе. За спиной Виталика, стоявшего как раз у прохода, возникла плотная женская фигура в синей форме с красным галстуком и каменным лицом.

– Билеты приготовили, – приказала проводница громким, механическим голосом с интонацией, соответствующей ее строгому виду. Все засуетились. Виталик засуетился особенно. Он топтался на месте, никак не решаясь через какое плечо развернуться в тесном проходе, и торопливо пытался пристроить маленького, злобного Колю сначала мне, затем Оле. Я отпрянул и спрятал обе руки за спину, Оля тоже отрицательно затрясла головой и даже отсела подальше к окну, тихонько бормоча:

– Не-не-не…

Ничего не понимающий здоровяк сделал резкий разворот вокруг своей оси, протянул Колю проводнице и очень буднично произнес:

– Подержите, пожалуйста, а то убежит.

Проводница упала на пол, от чего по вагону разнесся гулкий, глухой звук: «Бум!» Первым отреагировал Игорь. Он вскочил с места, и принялся суетиться вокруг бессознательного тела в синей форме. Двери соседних купе поочередно открывались и на происходящее с интересом пялились зеваки, услышавшие шум. Один участливый гражданин даже посокрушался по поводу того, что теперь будет некому принести заказанный им чай. Игорь неистово хлопал ладонями по бледным щекам проводницы и периодически пытался нащупать пульс у нее на шее, а когда понял, что попытки привести женщину в чувства не дают желаемого результата, вдруг склонился над ней и… Поцеловал!?

– Игорек, ты чего?! – меня разобрал истерический смех, – Хоть познакомься для начала с тетей!

Но тому, видимо, было не до смеха. Наш товарищ принялся старательно делать искусственное дыхание «рот в рот», а после нескольких выдохов, даже успел дважды нажать ладонями на внушительного размера грудь проводницы. Та громко вскрикнула и со всего маху двинула кулаком в усатое лицо. Игорь вскрикнул и, держась за глаз, отбежал на безопасное расстояние. Виталик сидел в купе и кормил Колю сухариком.

Пили долго и много. Виталик дважды выбегал на каких-то станциях, и, за считанные минуты стоянки поезда, успевал волшебным образом добывать очередные порции алкоголя, которые употреблялись нами с завидным желанием и скоростью. Коля, утомленный поездкой, спал в принесенной проводницей обувной коробке. Сама же проводница тоже мирно спала, но не в коробке, а у Игоря на плече, и громко похрапывала. Игорь же, весьма довольный своим сегодняшним подвигом, сидел с видом победителя, и освещал уютное купе сочным фингалом под левым глазом. Он улыбался вот уже несколько часов кряду, заботливо обнимая грузное тело железнодорожницы.

– Так вот, раскапываю я, значит, этот погреб, а из-за спины мне соседка, тихо так: «А что это ты, Виталик, там делаешь?» А я такой оборачиваюсь к ней, весь грязью перепачканный, запыхавшийся, возбужденный, рожа красная! Оборачиваюсь и говорю: «Труп закапываю, тетя Маша!» Ну, она и ушла. Это я уже потом понял, что она ментам звонить побежала. Знала соседка, что я тещу свою на дух не переношу, вот и подумала, что грохнул вторую маму, а теперь вот труп за погребом прячу. Ну, а тогда даже мысли не возникло… Нет, ну я же клад искал, бляха-муха! Фамильные драгоценности! Азарт был такой, как будто самолет в лотерею вот-вот выиграю! Короче, выкопал я, в итоге, лист ржавого железа, откинул в сторону. Беру металлоискатель, и давай им в том же месте размахивать, а он гад молчит! Оказалось, что ржавчина пищит, как цветной металл. Но я же не знал тогда! Думаю, где еще золото может быть? На чердаке! Лезу на чердак, облазил все вокруг – нифига! Пусто! Но бабулька-то не могла соврать! Я же внук, как ни как! Думаю: «Где-то клад точно есть!» Беру кувалду и начинаю громить дымоход. Вокруг пыль, сажа, паутина! Романтика, короче. И тут слышу – во дворе голоса мужские! Глядь, а это менты рыщут, как у себя дома. Слезаю с чердака и тут такое началось! Я же с кувалдой к ним вышел…

Мы всю ночь напролет с удовольствием слушали бесконечные кладоискательские байки Виталика, смеялись, пили, снова слушали, снова смеялись. Он оказался довольно забавным, увлеченным и добродушным человеком, а его смешные рассказы чудесным образом сняли напряжение, скопившееся за весь предшествующий день.

За окном поезда неслась душистой прохладой южная летняя ночь. А мне снова вспомнился Вовка, и наши совместные поиски старинного клада.

Глава 4. «ТТ».

Утренний подъем оказался пыткой. В купе постучали, не дожидаясь разрешения, распахнули дверь и опухшее лицо проводницы загробным, хриплым голосом сообщило:

– Симферополь.

Я с трудом оторвал голову от подушки и попытался сфокусировать непослушное зрение на вещающей женщине. Та продолжала стоять, глядя прямо перед собой и медленно моргая. По всему было видно, что она до сих пор пьяна. Героическая, все-таки, профессия!

– В… В… Встаем! – с третьей попытки выговорила она, но на этот раз голос уже звучал значительно бодрее и громче, словно призыв идти в атаку.

Икнув на прощанье, наша собутыльница проследовала дальше по коридору. Зашевелилась Оля, Игорь замычал сверху, и только Виталик не подавал никаких признаков жизни. Его полка располагалась над моей, поэтому отсутствие нашего попутчика удалось обнаружить лишь поднявшись на ноги. Виталика в купе не было, хотя его рюкзак был на месте. Решив, что Колин друг просто вышел в туалет, мы принялись собираться, а полчаса спустя, когда за окном стали проплывать первые признаки железнодорожной станции, заволновались.

– Кто-нибудь что-нибудь помнит? – с надеждой спросил я, – Оль, ты же не пила почти.

– Да я уснула рано. Ты что, совсем ничего не помнишь?

– Неа, – честно признался я, – Ну, и где теперь его искать? Может в ресторане? Вагон-ресторан тут есть?

– Пойду у проводницы спрошу, – буркнул Игорь и вышел.

Поезд начал медленно сбавлять ход. Приготовив багаж, мы с женой уселись друг против друга и затихли в напряженном ожидании. Вдруг она встрепенулась, словно вспомнив что-то важное, и даже немного привстала, растерянно оглядываясь по сторонам.

– Да не нервничай ты так, – отрешенно пробубнил я, не придавая значения исчезновению ночного попутчика, – Уснул в ресторане… Найдется ваш Виталик.

– Хрен с ним с Виталиком! – в ее голосе зазвучали истерические нотки, – Коля где?

Я осмотрелся в поисках обувной коробки и тяжело вздохнул. Моя надежда на то, что новый день принесет долгожданный покой и радость от заслуженного отдыха, рухнула в один миг. Хомяк тоже пропал.

– Может его Виталик с собой взял? – предположил я, – Пьют где-нибудь вместе.

Поезд пару раз конвульсивно дернулся и остановился, посторонние звуки стихли. В коридоре вагона стала слышна суета и топот ног. Пассажиры стройной шеренгой шли к выходу, то и дело, ударяя тяжелыми чемоданами по двери нашего купе.

Мы перерыли все. Пришлось снова раскрывать рюкзаки, заглядывать под нижние полки и осматривать верхние. Когда варианты кончились, Оля уставилась на рюкзак Виталика. Догадываясь, о чем она думает, я даже тихо хихикнул. Но жене, видимо, уже было не до смеха. Она деловито скомандовала спустить его на пол, уперла руки в бока и дунула на непослушный локон, упавший на глаза.

– Да ладно! Ты что серьезно, что ли? – продолжал сомневаться я, – Ты думаешь, Виталик у нас хомяка спер?

– Доставай, доставай! Он мне сразу не понравился. Наглый такой, главное! Еду вашу, видите ли, есть буду… Весельчак, блин… Шутки-прибаутки весь вечер распылял.

– Оль, ты послушай себя! – смех разбирал меня все сильнее, – Это хомяк! Не деньги, не телефоны… Хомяк! Кому он нужен вообще?

– Деньги! – в очередной раз всполошилась супруга и бросилась к своей сумочке, – Ты деньги проверял? Карманы проверь!

Я честно вывернул карманы. Все было на месте. И деньги, и телефон.

– Да не суетись ты. Давай лучше выбираться, а то еще обратно поедем.

– Боже, Сереж, что мы Ане скажем? – казалось она сейчас расплачется, – Теперь еще и Игорь куда-то пропал.

Я распахнул дверь и выглянул в пустой коридор вагона. Похоже, мы с Олей оставались последними пассажирами. Вещей было много, и за один раз все вынести не удалось бы, поэтому пришлось идти на поиски Игоря. Подойдя к купе проводницы, тихонько постучал, но, не дождавшись ответа, заглянул внутрь. Та мирно спала, лежа лицом на столике и громко похрапывая.

– Простите! – как можно громче позвал я.

Проводница перестала храпеть, затем еще разок хрюкнула и, медленно приподняв неопохмеленную голову, мутно воззрилась на меня.

– Чая нет! – прохрипела она, и собралась снова прилечь на столик, но я каким-то чудесным образом смог подобрать правильные слова, чтобы героиня железнодорожного труда вскочила на ноги и, суетливо разглаживая ладонями мятую юбку, принялась внимать. Всего три слова, но за то какой эффект!