Сергей Яковенко – Полуостров (страница 2)
Я остановился, переводя дыхание, еще раз раздраженно взглянул на цыганку и уже чуть не сказал в ответ «пару ласковых», но она опередила:
– Друг твой погнался и где он сейчас?
Подготовленная «пара ласковых» застряла в горле. Я замер и, все еще тяжело дыша, смотрел на гадалку. Она тоже примолкла, заискивающе изучая мою реакцию и, по всей видимости, поняла, что попала в точку.
– Ты о себе не думаешь – о детях подумай, красивый, – переменив тон на более спокойный и даже какой-то доброжелательный, продолжала вокзальная «златозубка», – Жена твоя мудрая. Если меня не послушаешь, дальше только ее слушай.
Я стоял перед цыганкой, испытывая смесь негодования, стыда и интереса. Стыдно было за то, что я – взрослый, образованный человек – банально поддаюсь на стандартный вокзальный развод. А интересно было от того, что эта весьма странная особа каким-то загадочным образом угадала о событиях десятилетней давности. Тогда я потерял своего лучшего друга Вовку. Он погиб по собственной глупости, ввязавшись в очень грязную историю с заказными убийствами и чужими деньгами. Большими деньгами. По счастливому стечению обстоятельств мы с Олей остались живы, хотя и были на волоске от смерти. Вовка умер практически у нас на руках. Воспоминания прокатились холодной волной по спине, и мне сильно захотелось пить.
– Иди, красивый, а то жена твоя расстроится. Чистая душа у нее, добрая. А денег не надо. Вернешься – сам захочешь дать. Здесь меня найдешь. Рамона я.
Она резко развернулась, от чего ее длинная юбка раздалась вширь, и быстрым шагом пошла к автомобильной стоянке, на которой, как всегда, суетились таксисты и их пассажиры.
– Сережа! Ты нормальный вообще? Мы на поезд опоздаем! – Оля стояла чуть впереди, гневно уперев руки в бока.
Я снова подхватил тяжелый акваланг и заковылял к вокзалу. На душе стало гадко. Мысленно выругал себя за то, что обратил внимание на такую откровенную чепуху. Даже плюнул в сердцах. Оля заметила перемену моего настроения и, стараясь идти не отставая, поинтересовалась:
– Чего ты на нее вообще внимание обращал? Еще скажи, что денег дал!
– Да не давал я ничего! Просто передохнуть остановился. Наговорила какой-то хрени несусветной, блин. Все настроение испоганила.
– Ой! Я тебя прошу, Сереж! – с улыбкой и наигранной иронией в голосе сказала Оля, – Нашел из-за чего расстраиваться! У нас отпуск начинается, завтра в море плавать будем, а ты на каких-то мошенницах зацикливаешься. Какая у нас платформа?
Мы подбежали к поезду в самый последний момент. Проводница что-то недовольно фыркнула, но, все же, великодушно откинула лестницу и позволила войти в тамбур. Там нас уже ждал взволнованный Игорь – высокий, худощавый, интеллигентного вида мужик, с которым я как-то познакомился на одном из интернет-форумов, посвященном дайвингу.
Вот уже пять лет я увлекался подводным плаваньем, посвящая этому занятию непозволительно много свободного времени, не говоря уже о количестве потраченных денег на дорогостоящее оборудование и постоянные поездки. За эти годы сколотилась небольшая, дружная компания, состоящая из совершенно разных людей, но увлеченных одним общим делом. Игорь был одним из таких людей. Ежегодно организовывались совместные выезды в Крым. Мы разбивали палаточные лагеря на берегу моря и наслаждались отдыхом вдали от цивилизации, с ее осточертевшей суетой. Однако в этом году, как назло, почти у всех возникли какие-то неотложные дела, пожертвовать которыми, ради традиционной поездки, решились не все. Точнее будет сказать, что пожертвовали только мы с Олей и, собственно, Игорь. Да и он-то согласился поехать только потому, что недавно от него жена ушла, и все неотложные дела как-то в один момент рухнули, став незначительными.
Немного посокрушавшись по поводу нашего с Олей опоздания, он легко подхватил оба акваланга и двинулся по узкому коридору вагона к купе. Подойдя к двери, Игорь деликатно постучал. Послышалось: «Открыто!»
Мы вошли. Три полки были свободными. Одну верхнюю занимал крупный мужчина средних лет, возлегающий в одних лишь семейных трусах и читающий какую-то до пошлости желтопрессную газету. Увидев нас, он слегка засуетился, отложил в сторону чтиво, и приподнялся на локте, явно проявляя интерес к попутчикам. Затем громко поздоровался и, не дожидаясь ответного приветствия, представился:
– Виталик.
Мы не сразу его поняли, а я даже обернулся назад, рассчитывая увидеть там Виталика, к которому, по моему мнению, мужчина обращался. Но там никого не оказалось. Снова посмотрев на мужчину, увидел на его лице приветливую улыбку. Он протянул ладонь для рукопожатия. Я ответил ему и тоже представился:
– Сергей. А это Оля.
– Игорь, – пожимая руку Виталику, сказал мой товарищ.
Когда со скоропостижным знакомством было покончено, мы принялись раскладывать багаж по полкам. Поезд тронулся. Мужика заинтересовали акваланги и он, не скрывая восхищения, спросил:
– Так вы что, эти, что ли? – многозначительно покрутил пальцем в воздухе, – Ну, эти… водолазы, короче?
– Ага, – коротко ответил я, совсем не имея расположения к задушевным беседам. Тем более с незнакомым человеком. Сказывалась и усталость, накопленная за день сборов и паршивое настроение, испорченное цыганкой Рамоной. Хотелось поскорее лечь на свою полку и забыться глубоким сном, чтобы утром проснуться в волшебном мире южного полуострова и начать, наконец, долгожданный отдых. Но Виталик, видимо, был расположен иначе. Он дождался, когда мы рассядемся на нижних полках, затем суетливо, как-то неуклюже спустился вниз, и предстал перед нами во всей красе полураздетого, грузного тела в семейных трусах розового цвета. Он широко улыбнулся, приподнял массивные плечи и у самого лица часто потер друг о дружку ладони. В этот момент он был похож на какого-нибудь мультяшного «злого гения», задумавшего очередную пакость против человечества.
– Ну, что? За знакомство по чуть-чуть?
– О нет, спасибо! Я – пас! – тут же запротестовал я, догадываясь, чем может обернуться такая поездка.
Но «злой гений» Виталик не обратил на это абсолютно никакого внимания. Он быстро спустил с багажной полки свой рюкзак, немного покопошился в нем и извлек на столик бутылку водки.
– С вас закуска, граждане! – безапелляционно заявил он, и сразу добавил, – Возражения не принимаются! У меня покушать нечего. Буду есть вашу еду. Могу и с вами поделиться, если хотите. Вы же не позволите помереть с голоду, правда?
Он жалобно посмотрел на Олю. Та сконфуженно улыбнулась, посмотрела на меня, видимо, ища поддержки, и пожала плечами. Игорь деликатно молчал, наблюдая за происходящим с серьезным лицом, лишь изредка пошевеливая пучком нелепых черных усов под носом. Виталик напоминал нашкодившего ребенка, натянуто улыбающегося и словно говорящего: «Ну, чего вы все? Ну, я же так… пошалить просто». Карлсон, блин!
– Я буду устрицы, – продолжал чудить здоровяк, – Но если нет устриц, то могу и картошку в мундире. Только не говорите, что у вас нет картошки в мундире. В поездах все ее едят.
Оля, до этого сидевшая с глупой улыбкой и удивленными глазами, не выдержала и тихонько прыснула смехом. Видимо, экстравагантное поведение Виталика ее нисколько не раздражало, а даже наоборот, веселило. Она в очередной раз вопросительно взглянула на меня, снова пожала плечами и встала.
– Ну, давайте тогда продукты достанем, что ли? – подытожила она, а я обреченно вздохнул и полез рыться в рюкзаке, отыскивая мамину картошку и «котлетки тети Эммы».
Нащупав среди вещей и спальников какой-то пакет, я потянул его на себя, но вдруг, почувствовав резкую боль в пальце, испуганно вскрикнул и выдернул руку. Оля вскочила.
– Ты чего?
Три пары глаз испуганно смотрели на меня. Я же с опаской разглядывал внутренности своего рюкзака. Из его темноты на меня смотрела еще одна пара глаз. А между ними пульсировал маленький розовый нос. Коля ехал на море.
Нет, вы не подумайте, я очень люблю животных. Всяких там собачек, кошечек, лошадок. И хомяков тоже люблю! Но в тот момент… как бы это потактичнее сказать? В-общем, я не обрадовался Коле. Ну, в самом деле! Мы едем на море, в отпуск, отдыхать дикарями. Можно сказать, настроились на две недели беспечности, и тут – нате вам! Хомяк! Как с ним отдыхать?
Все молчали. Я скорчил жалобную мину и посмотрел на Олю. У нее был какой-то виноватый вид. Мне даже на миг показалось, что зверек очутился в рюкзаке не случайно. Игорь зашевелил усами. Создавалось впечатление, что он устанавливает невидимую связь с новоявленным членом нашей экспедиции, передавая условные сигналы Коле в ответ на шевеления розового носа. У Виталика дергался глаз.
– Стесняюсь спросить, – нарушил тишину Виталик, – А зачем вы животное в рюкзаке держите?
– А это вы у Коли и спросите, – раздраженно ответил я.
Он непонимающе посмотрел на меня, затем перевел удивленный взгляд на Игоря. Усы замерли, а Игорь отрицательно покачал головой и сказал:
– Я Игорь.
– А кто Коля?
– Не я, – спокойно ответила Оля.
– Он! – укоризненно глядя в рюкзак, успокоил я Виталика.
– Он – Коля? – зачем-то переспросил мужик в розовых трусах.
– Точно! – заверил его я, – Николай!
Виталик привстал, осторожно поднес сосредоточенное лицо к моему рюкзаку, и если бы Коля был Штирлицем, а Виталик – его женой, то непременно заиграла бы известная всем мелодия из шедеврального советского кино. Еще тогда я заметил, как между этими двумя мужчинами проскочила едва заметная искра полнейшего взаимопонимания. Мужчина в трусах поднес широкую ладонь к мужчине в рюкзаке, а тот, вместо того, чтобы откусить ему палец по-локоть, не раздумывая, вскарабкался на нее и мирно уселся!