Сергей Высоцкий – Третий дубль (страница 9)
– Не в кафе? – поинтересовался Семеновский.
– На студии.
– Ах на студии… А какой картины она директор? Той, что снимают об Орешникове?
– Нет. Просто директор картины. Такая должность, наверное.
– Ага. – Полковник помолчал немного, подчеркнуто внимательно разглядывая Панина, словно хотел удостовериться – тот ли Панин сидит перед ним, а потом спросил:
– Ты не думаешь, что Орешникова сбила машина? Водитель испугался, труп увез и зарыл где-нибудь.
– Думал я и об этом. Но ведь до Дворцовой площади проезд закрыт.
– Машина могла ехать по Халтурина. А после наезда повернуть назад… Разрабатывай и эту версию. И попробуй найти того свидетеля, который видел велосипед.
– Перво-наперво надо обшарить дно Зимней канавки.
– Правильно, – согласился Семеновский. – Но после того, как поговоришь с директором картины. Или картин?
Панин пожал плечами и сказал:
– Хорошо бы помощника.
– Дима Сомов с тобой работает?
– У Димы своих дел невпроворот. Николай Николаевич, вы же сами перечислили все версии!..
– Ну вот, одного певучего оболтуса два сыщика будут разыскивать, – недовольно нахмурился полковник. – Где я людей возьму? Теперь еще сокращение придумали! Преступность растет, а оперативный состав мы будем сокращать! Что они нас тоже бюрократическим аппаратом считают? Как что-нибудь случится – в милицию: найдите, задержите, остановите! Певец пропал – срочно разыскать! У него международные гастроли! – Последние фразы Семеновский произнес, явно подражая какой-то женщине. Очень уморительно. Панин не выдержал, рассмеялся.
– Ладно, бери Митю-маленького, – выпустив пары, сдался полковник.
В управлении работали два Дмитрия. Оба старшие лейтенанты. И хотя Дмитрий Кузнецов имел вполне приличный рост – метр восемьдесят шесть, его прозвали Митей-маленьким. Потому что второй Митя, Дмитрий Сомов, только чуточку недотянул до двух метров. Не хватало каких-то шести сантиметров. Его, естественно, звали Митя-большой. Когда Панин поднялся, полковник сказал:
– А на Охте все просто оказалось. Убийца – обыкновенный маньяк. Даже на учете в психдиспансере состоит. Оружие он, видите ли, очень любит! Раззе можно таких выпускать из больницы? У нас ни в чем меры нет. То людей незаконно в психушках держим, то выпускаем всех подряд.
Митя-маленький, увидев входящего в комнату Панина, приветственно помахал ему видеокассетой.
– Что это? – спросил капитан.
– Сюрприз, – улыбнулся Кузнецов. – Я взял напрокат в видеосалоне запись концерта твоего героя. Кстати, кто мне заплатит трешник?
– Главбух.
– Тогда плакали мои денежки. А я думал, ты раскошелишься.
– Митя! – нетерпеливо сказал Панин и протянул руку за кассетой. – Ты же знаешь, за мной не пропадет.
– А какая красуля выдает там кассеты! Я ей вопрос: есть ли у вас записи с певцом Леонидом Орешниковым? – Старший лейтенант хитро посмотрел на Панина. – Хочу сделать приятное товарищу! Его Орешников сильно интересует. И представь себе, выдает красуля мне эту штучку. – Он наконец отдал кассету капитану.
– Молодец, Дима! – улыбнулся Панин и посмотрел на кассету. Лохматый красавец Леонид Орешников, облаченный в белоснежный костюм чудовищно-ультрамодного покроя, приветствовал своих почитателей, воздев руки к небесам.
– Бери, бери, Саша. В НТО есть видеомагнитофон. Посмотришь концерт, получишь удовольствие. Я думаю, вопрос о трешке сам собой решится…
Митя-маленький был из тех людей, которых по крайней мере один раз в сутки следовало погладить по головке, похвалить. Человек настроения, он мог обидеться из-за невинной шутки, вспылить. А люди служили в Управлении уголовного розыска острые на язык, и в первый год работы Кузнецову приходилось туго. Он даже подавал заявление об уходе, но Семеновский не торопился заявление подписывать. Так совпало, что в это время Митя-маленький получил благодарность за участие в поимке банды поездных грабителей, и про заявление было забыто. Но, как шутили в управлении, приступы меланхолии на Кузнецова по временам накатывали.
– Вопрос о трешке решится… – подтвердил Панин, разглядывая портрет певца. Может быть, и правда следовало посмотреть видеозапись? Узнать, с каким оркестром он поет, кто его окружает на концертах. Если судить по тем зарубежным видеоклипам, с которыми был знаком капитан, звезд иногда показывают в кругу семьи, с друзьями. Иногда они дают короткие интервью. И вдруг капитана бросило в жар. А съемки на площади, которые не закончились из-за того, что пропал певец?! Режиссер Максимов ведь говорил Панину, что хотел снять третий, последний дубль заключительного проезда! А может быть, хорошо получился и первый? Да и все остальные съемки? Как же он оплошал! Прошел мимо такого материала! Эти кадры – живой Орешников за несколько минут до исчезновения. Его настроение, панорама площади… Мало ли какие неожиданности могут поджидать внимательного зрителя при просмотре пленки. Всей пленки, еще не смонтированной.
– Митя, ты заработал хороший обед в «Севере». Даже с бокалом шампанского…
– И с твоим любимым мороженым? – поинтересовался старший лейтенант. Он с удивлением наблюдал метаморфозы, происходившие с Паниным.
– И с мороженым! Только все ближайшие дни оно будет казаться мне горьким. Надо же, такой олух!
– Люблю самокритику, – не удержался Митя.
– А в чем загвоздка?
Капитан не принял шутки. Сказал раздраженно:
– Я поначалу считал, что вся история с Орешниковым – блажь. Какой-то розыгрыш! А наше начальство просто решило подстраховаться. Ну а потом упустил, с чего все началось.
Пропал человек – с этого и началось…
– Со съемок все началось!
Капитан снял трубку, набрал номер Максимова. Долго никто не отзывался, но Панин упрямо ждал. Наконец трубка отозвалась приятным баритоном.
– Лев Андреевич, – без всяких предисловий начал капитан, – ваш фильм об Орешникове еще не готов?
– Нет. Мне его сдавать через месяц. А кто это спрашивает?
– Капитан Панин из уголовного розыска. Вы у меня просто камень с души сняли. Мне бы очень хотелось посмотреть весь отснятый материал.
– Пожалуйста. Пленка проявлена.
– Проезд по площади получился?
– Все получилось. Вполне прилично. – Голос у Максимова был довольный. – Как бы ни вели себя звезды, а фильмы надо сдавать худсовету.
– Когда можно посмотреть?
– Вы хотите посмотреть в монтажной или в зале?
– А какая разница? – Панин ни разу не бывал в монтажной, даже не представлял себе, как это все выглядит.
– В зале – на обычном экране, а в монтажной – на монтажном столе. Изображение маленькое.
– Нет, мне бы хотелось изображение покрупнее.
– Тогда приезжайте к восьми на студию. Я вас встречу. Годится?
– Спасибо. Еще как годится!
Когда капитан положил трубку, Митя-маленький сказал:
– Вот видишь, все уладилось.
– Уладилось! – буркнул Панин. – Разве в этом дело?
– А в чем же?
– Ну как я проворонил? Единственное утешение – пленку все равно только что проявили. И первый дубль получился.
– Это очень важно? – спросил лейтенант.
– Орешников исчез во время съемки третьего дубля. А его, третий дубль, оказывается, можно было и не делать.
– Исчез бы в другое время.
– Ладно! – отмахнулся капитан. Ему не хотелось сейчас пускаться в объяснения. – Начальство решило отрядить вас, коллега, на поиски Орешникова. В помощь капитану Панину. Разумеете?
– Да ведь у меня дел непочатый край…
– Всех дел не переделаешь. А вернуть фанатам их кумира – значит восстановить спокойствие в городе.
– Надо так надо. Всегда рад помочь зашившемуся товарищу.
Панин укоризненно покачал головой. Сказал: