Сергей Высоцкий – Третий дубль (страница 12)

– Левушка, ты даешь! Позвонил бы мне!

– На звонки к тебе я трачу большую часть суток. Вчера последний раз я набрал твой номер в два часа ночи.

– Извини! Был в отъезде. Но сегодня-то?

– Без десяти восемь тебя еще не было, а ровно в восемь мы начали смотреть.

Мартынов промолчал. Никаких аргументов у него не нашлось.

– Несколько кадров Александр Сергеевич отобрал. Светка завтра утром попросит отпечатать.

– А сегодня она заленилась? – удивился толстяк.

– Ты посмотри на часы? Могут быть у незамужней женщины срочные дела?

– То-то она меня в коридоре чуть с ног не сбила, – пожаловался толстяк.

– Николай, – обратился к нему капитан, – у вас нет обыкновения в свободные минуты снимать актеров на съемочной площадке? Мне приходилось видеть такие репортажи по телевидению. Режиссер дает последние указания своему помощнику, гример делает последний штрих на лице героини. Так сказать, быт съемочной группы.

– Нет, такие кадры я не снимал. А других операторов к нам на площадку пока не присылают. Наш Лев Андреевич хотя и корифей, но не лауреат. О нем и о его съемочной группе документалок не делают. А вам хотелось бы увидеть обстановку перед исчезновением Орешникова? – высказал он предположение.

– Что-то вроде того.

– Нет, никаких лишних кадров у меня в запасе нет. Только то, что заставляет снимать этот узурпатор. – Он показал на Максимова. И вдруг неожиданно громко воскликнул: – Стойте, ребята! Кажется, несколько «посторонних» кадров есть! Точно! На новой бобине! Я приготовился снимать третий дубль. Ленька все не появлялся. Лев нервничал. Обстановка накалялась. И вдруг из-за угла появилась фигура. Я нажал на пуск. А через секунду застопорил. Увидел, что идет какой-то чужой тип с портфелем.

– Ты снял того человека? – удивился Максимов.

– Того не того… Да еще и снял ли? Надо пленку разыскать. Она у нас числится как чистая.

– Коленька! – воскликнул Панин. Этот энергичный добродушный толстяк вызывал симпатию, и капитан даже не удосужился узнать его отчества. – Коленька, вы меня очень выручите, если отыщете эту, как ее?..

– Бобину?

– Бобину, на которой человек с портфелем!

– Отыщу, – пообещал Мартынов. – Утром пораньше встану и приду на студию…

Максимов хмыкнул.

– Лева, не выставляй товарища в дурном свете! – Оператор повернулся к Панину: – Александр Сергеевич! Можете не беспокоиться – завтра утром кадры будут проявлены и отданы Светлане! Хоп?

– Хоп! – отозвался капитан.

Панину приснился сон: он идет по Невскому в шумной и пестрой толпе. В руках у него папка с листками совершенно секретного дела. Что за дело – капитан и сам еще не знает. Не читал. И вот на углу Литейного порыв ветра вырывает у него из рук папку, несет ее по трамвайным путям на середину Невского. Папка раскрывается, и белая стая листков вспенивается над перекрестком. Напрасно кидается Панин под колеса автомобилей, пытаясь собрать листки. Минута – и они расхватаны, унесены толпой.

Проснувшись, он долго не мог избавиться он гнетущего чувства безысходности, испытанного во сне.

«Тут впору “чур меня!” закричать, – подумал капитан. – Что-нибудь такой сон да значит. Теперь психологи проснулись – сны толковать стали, и Фрейда больше не костерят».

Душ и чашка кофе чуть приглушили мрачное чувство, вызванное приснившимся кошмаром и необходимостью рано встать. А для того чтобы и вовсе развеять ночное наваждение, Панин позволил себе прокатиться по городу с ветерком. Сколько раз он давал себе обещание ездить не спеша, «в потоке», как наставлял его полковник Семеновский. Но лишь только садился за руль, как тут же забывал все свои зароки. В нем сидело неистребимое мальчишеское чувство – Панин не мог видеть впереди себя машину и не попытаться обогнать ее.

Весь июнь в городе стояла прекрасная солнечная погода – ни одного дождя. А в это раннее утра с залива наползли низкие серые облака и, как проклятые, застряли над городом. Мелкий сеющий дождь стал набирать силу. Панин и приглашенные им на помощь сотрудники речной милиции были одеты в легкие рубашки. И катер у речников, как назло, был открытый, без каюты. Даже без брезента. Пришлось цеплять катер к большому железному кольцу, вделанному в гранит набережной, и укрываться в машине. А машина была единственная – «жигули» капитана.

– Начальник ГАИ все грозит права у меня отобрать, – сказал Панин, когда они впятером расселись в машине.

– А где бы мы тогда от дождя прятались, хотел бы я его спросить?

– За что это он тебя невзлюбил? – поинтересовался старший лейтенант Синицын, крупный мужчина с темным, обветренным лицом.

– За быструю езду. Как будто я на свидания к девушкам гоняю.

– Да-а… – с какой-то странной интонацией сказал старший лейтенант. – Времена теперь пошли крутые. Придется тебе в повороты вписываться. Мы вот раньше тоже много чего могли… – он недоговорил, и Панин не понял – осуждает или одобряет речник новые порядки.

– А служебная машина вам, товарищ капитан, разве не положена? – спросил совсем молоденький милиционер. Все засмеялись, а он сказал с недоумением: – Нет, правда! Если на задержание, в погоню. Мы так всегда на плавсредствах.

– Так вы по воде бегать-то не умеете? – улыбнулся каштан. – А мы по асфальту – без всякого напряжения.

Он балагурил с речниками, а сам все время оглядывал пустынную улицу – все надеялся, не появится ли гражданин с толстым портфелем. Капитан и время это выбрал неспроста – около шести Максимов вел съемки на площади и разговаривал с этим гражданином в ожидании Леонида Орешникова. А может быть, в тот раз гражданин встал очень рано, чтобы отправиться на аэродром или на поезд? И сейчас в отъезде? Каких только вариантов не возникало в голове Панина. Смущали только слова режиссера: «У меня сложилось впечатление, что мужчина этот шел, как всегда, к себе на службу».

«В такую рань?» – усомнился Панин. Но Максимов только развел руками.

Дождь все сеял и сеял. Монотонно шелестел по крыше, навевая унылые мысли. И ни одного просвета на небе. Эти дожди метеорологи называют обложными.

– Может быть, начнем? – Панину не хотелось отступаться.

– Экипировка не та.

– Да что вы, ребята, на воде служите и воды испугались? – подзадорил капитан. – Мне бы одного человека за руль катера, я и сам управлюсь.

– Разогнался, – сказал Синицын. – С «кошкой» работать – навык нужен.

– Я вам помогу! – вызвался молоденький милиционер. Тот, что спрашивал про служебную машину. – Не возражаете? – обратился он к Синицыну.

– Тебе мокнуть, – проворчал старший лейтенант и неожиданно решился: – А… Была не была! Если по стакану нам от простуды поставишь – продрогнем на дождичке.

– По стакану морковного сока, – сказал Панин и вспомнил про заветную бутылку в багажнике. Он всегда возил ее с собой на тот случай, если машина сломается где-нибудь за городом. Никакими червонцами и четвертными нельзя соблазнить местного умельца, но если намекнуть на бутылку – успех обеспечен. Да это и понятно: деньги у хорошего мастера никогда не переводятся, тратить их не на что, а вот в поисках водки можно потерять целый день.

– Ладно, ребята. – Панин открыл дверцу и съежился, приготовившись выскочить на дождь. – Если очень озябнете, водочный компресс обеспечен. НЗ в багажнике.

Часа два они тралили большой «кошкой» дно Зимней канавки. Какого только барахла не повытаскивали на поверхность: старые ведра, металлические проволочные ящики, в которых возят бутылки с молоком, газовую плиту.

– Вот сволочи! – ворчал Синицын. – Под стенами Эрмитажа такое свинство развели. Здесь ведь, наверное, интеллигентные люди живут. И все про экологию пишут. В глобальных масштабах. А у себя под носом гадят.

Несмотря на дождь и раннее время, у парапета собралось десятка полтора зевак. «Наверное, решили, что ищем утопленника, – подумал капитан. – А ведь чем черт не шутит…»

В это время «кошка» опять зацепилась за что-то тяжелое.

– Помогай! – крикнул Панин старшему лейтенанту. Они подналегли, и через минуту из воды показалось колесо, а потом и весь велосипед. В толпе на набережной пронесся глухой возглас: «О-о!»

– Осторожней, ребята! – попросил Панин милиционеров, приготовившихся поднять велосипед на борт. Они бережно подхватили его за руль и поставили на катер. «Даже шины не спустили, – отметил Панин. – Интересно, чья это машина? Студийная или самого Орешникова?»

– А человека вы, что же, искать не будете? – спросил мужчина в плаще и с большим зонтом.

– Вы уверены, что вместе с велосипедом утонул и человек? – Панин, стараясь скрыть раздражение, обернулся к спрашивающему. «Мало тебе зонта, так еще и плащ надел». Самого капитана уже начинало трясти от холода, а рука, писавшая протокол, плохо слушалась.

– Не ради же велосипеда вы тут мокли столько времени?

Панин поинтересовался:

– Товарищи, из вас никто не живет в соседних домах? Никто не знает, как попал велосипед в Зимнюю канавку?

Люди переглядывались, пожимали плечами.

– Да мы просто прохожие, – сказала наконец одна из женщин, приглашенных в понятые. – Знаете, как бывает – остановился один, что-то интересное увидел. Другой обязательно полюбопытствует…

Подошел Синицын.

– Ну, мы отправились сушиться.

– Подожди минутку, – попросил Панин. – Я вам сейчас лекарство выдам.

– Да ты что, капитан! Шуток не понимаешь? Я просто хотел проверить, что за люди в УГРО работают. Не жадные ли?