Сергей Воронов – Судьба наёмника (страница 96)

Несмотря на тяжёлые повреждения, Энрик был спокойным и собранным. Даже дыхание воина оставалось довольно ровным. На его фоне Хазард ощущал себя хнычущим ребёнком, не сдерживающим слёз, когда разбил коленку.

Пока Канилла осматривала раны, Малиана развела небольшой костёр, а Алистра принесла два небольших ярко — зеленых фрукта, напоминающих формой яблоко, а кожурой — лимон.

Смущённо поглядывая на Энрика, который в эти моменты стремительно старался смотреть в другую сторону, девушка кривым ножом срезала верхушку фрукта, прорезала по окружности его мякоть и небольшой колотушкой превратила её в кашицу. После чего Алистра взяла из костра горящий прутик и опустила его во фрукт. Поднялся едкий дым с ярким запахом масла, а затем вспыхнуло пламя.

Запах напоминал тот, что Хазард почувствовал в лабиринте, но сейчас он был гораздо насыщеннее.

Через какое-то время Канилла залила во фрукт немного воду, затушив огонь и зачерпнув деревянной лопаткой, перенесла мякоть на не самую чистую по виду ткань. Первым делом они обязали ухо Энрика, после чего занялись ранами на его теле. Замазывая их мякотью незнакомого маслянистого фрукта, они прижигали, а после заматывали тканью. Энрик продолжал стойко переносить все процедуры. Воин закрыл глаза, на его лице изредка проявлялась боль или недовольство, но стоило ему глубоко вдохнуть несколько раз, и он снова был полностью спокоен.

— Теперь ты. — Канилла посмотрела на Хазарда, показывай, что случилось, — взгляд женщины упал на висевшую руку, которой наёмник старался не шевелить, она вопросительно кивнула.

Хазард утвердительно кивнул в ответ и подошёл к женщине. Рана к тому времени была окутана не острым, но постоянным и монотонный жжением. Словно наёмник опустил её в печь. Но всего одно неловкое движение и, казалось, клыки зверя заново впивались в место укуса.

Вместе с Малианой, Канилла помогла наёмнику снять плащ. Разодранный рукав рубашки, пропитанный кровью, она просто оторвала.

Взору Хазарда предстало малоприятное зрелище. Клыки зверя разодрали кожу, в некоторых местах оставив её болтаться лоскутами. Рука в районе предплечья сильно взбухла, окрасившись в темно-фиолетовый цвет. В месте прокуса зияли два чёрных отверстия, возвышающихся над кожей, словно вулканы, с ручьями засохшей крови вместо лавы.

Взгляд Каниллы помрачнел, когда она осмотрела рану Хазарда, что не на шутку взволновало наёмника.

— Насколько все плохо? — Хазард постарался скрыть своё беспокойство под фальшивой улыбкой.

— Повезло, что рука не сломана. И даже удивительно, зубы не прошли насквозь. — Канилла не отрывала глаз от руки наёмника и, похоже, говорила это больше для себя, чем для него.

Малиана тем временем замешивала из трав, ягод и фруктов, принесенных её сёстрами, некое подозрительное на вид и отвратительное на запах зелье. За всеми их манипуляциями, не скрывая любопытства, наблюдал Милес.

— Будет больно, — предупредила Канила.

— Не думаю, что может быть больнее. — усмехнулся наёмник и тут же понял, насколько он ошибался.

Вспышка яркого света в голове затмила зрение. Руку в одно мгновение словно опустили в кипящее масло. Дыхание перехватило на вдохе и это единственное, что не позволило Хазарду закричать. Малиана и Канила, крепко держали руку Хазарда, не давая ей двигаться.

Сам того не осознавая, наёмник несколько раз грязно выругался и продолжал шептать что-то подобное, пока Канила медленно выливала снадобье прям в места укуса, но по ощущениям Хазарда, ему вливали в рану расплавленное железо. В ответ на это издевательство из раны, с глухим булькающим звуком вытекла чёрная кровь вместе с вязкими сгустками. Если бы наёмник уже не сидел на коленях, ноги бы его точно подвели. Прижигание раны по сравнению с этим уже не казалось настолько мучительным.

— Если не будешь сильно напрягать руку, через пару дней будешь полностью здоров. — Заключила Канилла, туго затягивая ткань на ране.

— Мне говорили подобное день назад. — Хазард всё ещё судорожно ловил ртом воздух после изнурительной процедуры.

Канилла никак не отреагировала на его слова, спокойно собирая лишнюю ткань и припасы.

— Здесь так много разных фруктов и ягод, которых я никогда не видела. — Восхищения в голосе Эйлин было не меньше, чем любопытства.

— Природа в этих местах тоже начала жить по своим правилам, создавая из разрушений и ядов, новую жизнь и противоядия. Она научила нас выживать.

— Новая, совершенная жизнь, через смерть и разрушения… — Хазард повернулся к целительнице, вспоминая её слова о Падшем и его попытке сделать мир лучше. Эйлин кивнула в ответ.

— Тот, кто дал название этому месту, похоже, помнил о том, чего жаждал Тьма.

— Или помогал этого добиться.

Как воин, Хазард прекрасно мог понять идею совершенствования через боль, страдания и риски.

Чем твой враг опаснее, чем тяжелее условия битвы, тем более закаленным и опытным ты выйдешь из сражения. Или не выйдешь вовсе. О том же не раз упоминал Лис. Но насколько прошедший столько страданий ужасов и боли воин подходит для чего-то, помимо сражений и выживания. Насколько подобное «совершенство» способно жить?

Малиана распалила большой костёр, мужчины подтащили пару поваленных стволов деревьев на замену лавок, а Клатиара принесла несколько фруктов, ягод и небольшой мешок, от которого шёл насыщенным запах крови и мяса.

— Охота сегодня не удалась. — отметила Малиана.

— Это я виновата… Простите меня, матушка, сёстры. — Алистра виновато опустила голову. Взгляд её матери был все также суров и, опасаясь грядущей бури, Энрик встал рядом с ней.

— Если у вас проблема с едой, мы можем помочь у нас… — Воин осекся, встретив не самый одобрительный взгляд Милеса, но отступать не стал —… У меня есть лишние… — На этот раз воина жестом остановила Канилла.

— Мы не можем есть то, что едите вы. Я уже давно отучилась от простой еды, а мои дочери почти её не знали. Но и предлагать вам нашу пищу я не стану. Сомневаюсь, что ваше тело её примет. Так что разделить вместе ужин мы не сможем, но приятную беседу с большим удовольствием.

Женщина слегка улыбнулась и Энрик, осознав, насколько близко стоит к младшей из дочерей, смущённо отошёл назад. Алистра не менее смешанным, но любопытствующим взглядом провожала его.

— Как давно вы живёте здесь? — Милес осторожно присел к огню, доставая из сумки припасы.

— Я помню эти места до последней войны. В её разгар Малиане было восемь лет, Клатире всего четыре, а Алистра ещё была со мной. — Канила осторожно коснулась живота. — В то время уже сложно было понять, кто и за кого воюет. Единственным шансом выжить — было держаться подальше от всех. Каждый день разгорались новые сражения, а ночами округу озарял обычный и мистический огонь. К армии королевств добавились целые войска из мародёров и преступников, пытающихся урвать свой кусок добычи.

Фейрлинг проявил искренне любопытство и, сев рядом с Милесом, внимательно слушал рассказ.

— Как вы выживали? — спросил рыцарь.

— К моему счастью, забирать то, что мёртвым больше не нужно и, не попадаться на глаза незнакомцам мои девочки научились быстро. Но воевать без еды намного сложней, чем на сытый желудок. Это понимали все, кто пытался захватить долину. Уничтожение припасов врага стало не менее важным, чем убийство людей. А если еды не хватает солдатам, что уж говорить про простых людей? — все дочери Каниллы прижались к своей матери, понимая, как тяжело ей вспоминать те годы. Во взгляде каждой из них была бесконечная любовь и поддержка, в то время, как глаза самой Каниллы заволокли тяжёлые, как туча, воспоминания.

— Но вы нашли еду? — Милес негромко и деликатно развеял молчание.

— Годами мы учились есть всё, что могли найти и хоть немного напоминающее пищу. Для меня и Малианы это было не просто. Клатиара справилась легче, а Алистра, питавшаяся так с самого детства, не чувствовала никаких проблем.

Мы следили за тем, что едят звери и птицы, как они меняются и меняют свой рацион. Мы учились у них и стали едины с новой природой этого места. Со временем простая еда, которая казалась деликатесом, стала для нас ядом, мы больше не могли воспринимать её. — Женщина бросила взгляд на небольшой мешок в руках Милеса, — я помню, как пахнет хлеб, легко представляю его вкус у себя во рту, но знаю — стоит мне откусить кусок, место воспоминаний займёт густой вкус прокисшей земли, отвратный и горький, а желудок будет болезненно сжиматься ещё пару дней.

— Ужасно… — Эйлин растерянно присела. В глазах целительницы блестели слезы сочувствия.

Канилла пожала плечами.

— Это была цена выживания. Я очень хотела жить, хотела растить своих дочерей, не дать им умереть в одиночестве или быть растерзанными чудовищами в зверином и человечьем обличии. Я сделала для этого все, что могла.

Уверенность и хладнокровие в словах Каниллы лишь слегка оттенялись каплей сожаления. Жалеет ли она о том, что пришлось пережить её дочерям? Хазард был уверен, что будь у неё шанс вернуться назад, она бы сделала все также.

Молчание было долгим. Девушки все также крепко прижимались к своей маме, окружая её любовью и теплом.

— Скажите. Здесь часто бывают другие люди? — не меняя тембр, уточнил Милес, но взгляд Клатиры на южанина мгновенно изменился. Канилла мягко поглаживала дочку по волосам, успокаивая.