Сергей Воронов – Судьба наёмника (страница 95)

Милес продолжил не сразу.

— Наше путешествие должно быть скрыто от других. Для этого мы выбрали путь через эти земли, зная, что мало кто рискнет путешествовать и искать нас здесь.

Долгое молчание со стороны девушек стало сигналом, что они приняли эту историю.

— Вы странные. — Клатиара явно была недовольна своим выводом. — Вы не бандиты, но провоняли кровью. А ещё дру… Друзья, но такие не похожие между собой. Не понимаю.

Яркие глаза девушки суматошно прыгали взглядом с одного путника на другого, словно пытаясь ухватить те детали, которые она упустила.

— Не понимаю… — повторила она.

— Матушка разберётся. — слова Малианы звучали вердиктом, после которого Клатиара отбросила свои попытки разглядеть в отряде ответы.

— Вы все сёстры и живёте здесь с мамой? — Фэритика решила перехватить инициативу. На вопрос принцессы Малиана кивнула. — Мы думали, в этих краях нет людей. Как давно вы здесь поселились?

— С рождения.

Мало кто из путников смог скрыть удивление.

— Но почему вы остаётесь в столь опасном месте?

— Дом. Эти земли наш дом и всё, что мы знаем. Мы знаем, как жить, выживать здесь.

— А за горами всё другое. Нас там не примут. — Клатиара говорила так, словно считает всех тех, кто живёт «там» своими врагами.

— Ваша мама сказала так? — учтиво спросил Милес, впрочем, его учтивость, не задев, прошла мимо ушей девушек.

— Она знает всё. Только попробуй обидеть её, Чёрное лицо! — злобное шипение прорвалось через оскал лучницы.

Хазард, слушая беседу, пытался сосредоточиться на мыслях о том, каково же должно быть жить в этом ужасном месте и что за человек это таинственная «матушка», но боль в руке заглушала любые мысли.

Агрессивные приступы жжения, вгрызающиеся в плоть, заставляли наёмника сжимать зубы, чтобы не выпустить стон. Боль пронзала до кости, словно скребя по ней металлической иглой, а её интенсивность потеряла прямую связь с движением рукой. Какое бы положение для неё не выбрал Хазард, это давало лишь короткие мгновения покоя. В жизни наёмника были раны и страшнее, но таких болезненных — никогда.

— Как ваша рука? — в голосе Эйлин звучало искреннее беспокойство.

Хазард лишь кивнул вместо ответа, стараясь сосредоточиться на окружающих окрестностях.

В этих местах глазу было за что зацепиться, но все картины были, что он видел, были абсолютно безрадостны.

Иссохшие ветви деревьев заплетались изощрённой паутиной, разбивая свет солнца на отдельные лучи. Все хоть немного сохранившиеся дороги были завалены сгнившими или сожжёнными повозками, хаотично разбросанными мешками, ржавым оружием и обрывками одежды. Следы сражений, спонтанных кладбищ, трагедий и страданий были видны, куда не посмотри. Завывания холодного ветра разбавляло лёгкие журчание, множества ручьев, пробивающих себе путь и раскинувших свои русла, словно вены на болезненной, истощенной руке. Мутная, бледно — зелёная вода неспешно растекалась по ним, оставляя за собой тухлый запах.

Над всем этим нависали тяжёлые тени мёртвых крепостей. Изувеченные останки былой мощи, покрытые паутиной трещин. Безжизненные бойницы и окна, с укором вглядывающиеся в путников холодной пустотой. Сломленные и разбитые, как тысячи судеб погибших здесь людей, они оставались последними невольными свидетелями агонии этих земель, храня в своих холодных камнях воспоминания о жарких сражениях.

— Насколько ужасной должна представляться жизнь за пределами здешних мест, чтобы оставаться здесь? — немой вопрос всех присутствующих, наконец, озвучила Фэритика.

— Здесь не так плохо, как вы думаете. — тон Малианы слегка смягчился, — С других земель мы видели много людей. Одна часть убегает сюда от войн и сражений, другие ищут здесь богатства и ценностей, которых у них нет там.

— Получается, — Алистра печально задумалась, — там, где живёте вы, есть только война, и многим не хватает богатств?

Вопрос девушки погрузил путников в задумчивость, и пока они искали ответ, в разговор вернулась Малиана.

— У нас нет войн. Но есть правила и законы, которые едины для всех, и чтобы выжить, нужно их соблюдать. Если ты знаешь и следуешь им, то жизнь здесь будет не такой сложной.

— Наша мама видела, что было здесь до того, как земля изменилась. Она рассказывала о красивых местах, совсем другой траве и воде, но говорила и про ужасы, войну и боль, царившие здесь, — начав фразу радостно, с лёгким восторгом в голосе, Алистра постепенно погружалась в беспокойную печаль, — Мне страшно от одной мысли про то время.

— Сейчас многое изменилось. Да, войны и несчастья, к сожалению, остались, но мы видели много прекрасных мест и встречали замечательных людей. Если захочешь, я расскажу. — улыбка Фэритика и её предложение снова зажгли радость в глазах Алистры. Девушка радостно кивнула.

— Мы почти пришли. — Малиана завела путников в одну из разрушенных крепостей. Лабиринт каменных стен уводил вглубь зарослей, скрывая небо. Разбитые войной и временем каменные статуи крылатых чудовищ угрожающе пялились на гостей. Коридоры петляли, несколько раз приводя путников к, казалось одинаковым развилкам, на которых Малиана, каждый раз выбирала новое направление. И всякий раз, оказавшись на развилке, Хазард ощущал странный запах, идущий от лежащей на полу сухой травы.

Он напоминал о подсолнухах, но был более терпкий и едкий, пробиваясь в самые лёгкие от каждого вздоха.

Лабиринт полуразрушенных стен в конечном итоге вывел путников к просторной поляне. Солнечный свет большим пятном проникал на неё вертикально вниз. Когда путники подняли головы, то увидели множество сухих ветвей, напоминающих собой колючий терновник, скрученных между собой в форме воронки, тянущейся к небу, в центре которой было свободное пространство, откуда и шёл свет.

— Не могу определиться. То, что я вижу, можно назвать красивым или пугающим, — не отрывая взгляда от неба, сказал Милес.

— Матушка говорит, что природа всегда и во всем стремится к красоте, как бы её не уродовали люди. — Алистра, встав недалеко от Милеса, тоже подняла глаза к небу

— Мудрые слова. Я все сильнее хочу познакомиться с вашей матушкой.

— Твоё желание исполнено, незнакомец, — глубокий голос донёсся с одной из множества троп, идущих от поляны.

В пятно света медленно выходила фигура укрытая потрепанной накидкой некогда изумрудного цвета. Сейчас её цвет поблек от времени, став бледно-зелёным. Сухие ветви, причудливые цветы хищных и ядовитых расцветок, а также проросшие на комьях земли грибы, разбросанные по накидке без всякого порядка, служили своеобразным украшением.

Длинное, в меру пышное, лазурное старое платье, несмотря на возраст, пусть и утратило блеск и роскошь, сохранило утонченность.

Изящные руки, покрытые старческими пятнами, аккуратно сбросили капюшон с жидких, слабых, русых волос. Несмотря на явные признаки старости, лицо женщины было довольно молодым и красивым. Строгие черты лица подчёркивали серьёзный взгляд серых глаз. В них не было открытой агрессии или неприязни, но и отсутствовало излишнее добродушие.

— Гости у нас редки. Почему вы привели их, дочери мои?

— Эти люди ранены. Они сражались с равнинными гончими, защищая друг друга и помогая мне спастись из дома, — Алистра бросила взгляд на Хазарда и задержала его на Энрике, после перевела его на матушку, — Они хорошие, им надо помочь.

— Добрая душа… — В голосе матери в равной степени смешались любовь и даже гордость за свою дочь, но взгляд выдавал волнение и печаль. От всех этих эмоций не осталось и следа, когда глаза матушки внимательно разглядывали путников. — Моё имя Канилла. И раз мои дочери решили вас пригласить, я буду помогать вам до тех пор, пока вы ведете себя, как подобает гостям.

— Мы благодарны вам и вашим дочерям за помощь. — Фэритика слегка поклонилась, а Канилла заинтересовано на неё посмотрела. Уловив взгляд матери, Клатиара решила все объяснить.

— Они не рабыни и говорят… Говорят, что друзья.

Улыбка тронула губы женщины, чуть смягчив черты лица.

— Друзья? Не ожидала такова услышать. Я займусь вашими ранеными, Малиана, поможешь мне. Клатиара, Алистра, займитесь огнём, горящим фруктом и подготовкой пищи. Если девушек не затруднит, и вы не ранены, можете помочь.

Дочери послушно кивнули. Малиана подошла к матери, в то время как две другие отправились к разным тропам.

Энрик, провожая взглядом Алистру, внезапно оживился.

— Если нужно, я тоже могу помочь. — заинтересованные, удивленные и насмешливые взгляды обратились на него со всех сторон, так что воин мгновенно стушевался, — Я… Просто тоже немного занимаюсь готовкой, вот и…

— И у него прекрасно получается — подойдя к Энрику с одобрительной улыбкой, Эйлин положила руку ему на плечо, — Но перед как помочь другим, нужно сначала получить помощь самому.

Канилла согласно кивнула. Хазард и Энрик подошли к женщине. Первым она осмотрела раны Энрика.

— Повезло, что ухо откусили не полностью, да и укус довольно ровный, сильно он тебя не трепал, — женщина сосредоточенно проводила взгляд по телу воина. Помимо укуса на плечах и спине Энрика остались рваные раны от когтей и проколы в местах, где зверь впивался в тело. Вспухшая кожа вокруг ран пылала красным цветом, оставаясь обуглено черной на месте разрыва от запекшейся крови. Сами раны покрылись тёмной коркой, из трещин в которой узкими линиями текла кровь.