Сергей Воронов – Судьба наёмника (страница 63)

— Занятный парень. — отметил Хазард, когда к нему подошла Фэритика.

— Не знаю, — Девушка скривила лицо, — Он, конечно, неплохой, добрый, весёлый. Я верю, что он хороший и надёжный друг, но я не смогла бы ему довериться.

Хазард ощутил внутри себя приятное тепло, его так и тянуло спросить, смогла ли принцесса довериться ему. Странный вопрос, если она сейчас здесь и с ним, значит, ответ очевиден, при этом наёмник всё равно хотел бы его услышать и убедиться. С другой стороны, что бы он потом делал с этим ответом?

— Почему нет?

— Он слишком легкомысленный.

— Возможно, просто старается казаться таким? Он был в ополчении, защищал границы, сложно представить, что такому человеку нельзя доверять. — С какой целью Хазард пытался изменить мнения принцессы о Саминороке, он и сам не понимал, но чувствовал, что это будет более честно по отношению к ней и торговцу.

Фэритика лишь пожала плечами.

— Но ваш бой был захватывающим. Со стороны все это выглядит так легко и просто. Но даже не представить не могу, как на самом деле это сложно и напряжённо.

— Во время боя нет времени думать об этом. Ты просто сражаешься, делаешь всё, чтобы выжит. Уже потом, когда все закончено, ты думаешь…

Слова Хазарда прервал внезапный щелбан по лбу от принцессы.

— Ваш приз, благородный воин. — С улыбкой на лице Фэритика сделала книксен. И пока наёмник потирал лоб, принимая награду, добавила: — Думаю, нам и правда стоит отправиться спать. Да и Милес, должно быть, переживает, где мы так задержались.

Южанин встречал Фэритику и Хазарда с другой стороны повозки, опираясь на неё.

— Тренировка прошла хорошо? — Тон Милеса как и всегда был вежливым, но Хазарду казалось, что он всё же чувствует в его голосе хорошо скрытые нотки напряжения.

Фэритика с улыбкой кивнула.

— Подъём завтра ранний. Советую всем хорошенько отдохнуть. — Южанин сопроводил их до уже подготовленных спальных мест, а также объяснив это тем, что будущие охранники караванов всегда должны быть наготове, предложил торговцам, чтобы в эту ночь именно их отряд встал на стражу. Никто не возражал.

— А я уж надеялся, что хоть в эту ночь мы нормально выспимся. — буркнул Кирен.

Первыми в дозор встали Милес и Фейрлинг, поэтому у Хазарда было время отдохнуть.

— Хороший бой, друг мой. Я лишний раз убедился, что мы не зря приняли твою помощь. — Милес хлопнул по плечу Хазарда, когда тот проходил мимо него. Хазард решил, что ему показалось, но в словах Милеса он уловил похвальбу не только за умение махать палкой.

— Спасибо. — Не громко ответил наёмник.

Устраиваясь на ночлег, Хазард ощущал внутри приятное тепло, и даже лёгкость. Ощущение было схожим с прохождением тяжёлого испытания. Когда всё уже позади, а в памяти отпечатались самые страшные моменты, ожидания, и миг их преодоления.

«Я победил» — Словно ребёнок радовался наёмник. И эта победа грела, но по какой— то причине ещё больше грели слова Фэритики и её щелбан.

11.3

Как и обещалось, стоило первым лучам солнце осветить небо, Фодертин, громко напевая и кряхтя, разминая спину, начал тормошить спящих.

— Вот же бессонный человек. А выпил вчера больше меня. — недовольно отозвался Саминорок.

— Мелкий потому что ещё, со стариками пить. Давай вставай, остальных тоже касается, иначе сейчас без вас возьмём и уедем.

Последние часы перед рассветом на посту был Хазард, компанию ему составила Артира. И если лучница, как и всегда, была собранной, то Хазард к моменту, когда алые лучи расчертили чистое безоблачное небо, еле держался на ногах. Глаза сами собой закрывались, тело казалось тяжёлым, а мысли вязкими, но наёмник не позволял себе провалиться в сон.

Команда на подъем от старого торговца была для наёмника спасительной. Пройдёт немного времени, короткий завтрак и можно будет спокойно задремать в пути.

Почти всё так и случилось. Солнце ещё не успело полностью показаться из-за деревьев, а отряд, наспех позавтракав, был готов отправиться в путь. Поднимая в воздух капли росы при каждом шаге, лошади, громко фыркая, потянули за собой телегу.

Повозка тряслась и подпрыгивала на множестве кочек и ям, которыми была усыпана старая дорога. Несколько раз возникало такое ощущение, что колеса вот-вот отскочат. Такая тряска сильно выматывала, но о сне и речи не могло идти. Тяжесть дороги и общая усталость сказывалась на всех. Сегодня все путники, за исключением Кирена, ехали молча. Да и сам Кир лишь изредка перебрасывался короткими фразами да шутками с Саминороком.

Горячее солнце быстро раскаляло безветренный воздух, делая поездку ещё более тяжёлой и утомительной. Пейзаж вокруг долгое время оставался неизменным, представляя собой широкие равнины в редких случаях пересекаемые небольшими лесами.

Где-то к середине дня, когда повозка вышла на основную дорогу, на горизонте вновь показались небольшие деревушки. Постепенно они начали встречаться все чаще, и чем ближе, по словам Фодертина, они были к столице Мантипеса, тем богаче и больше были деревни. Звуки природы смешивались с шумом поселений. Мелодия бурной жизни вновь наполняла всё вокруг, к ней же присоединилось и завывания ветра, дарящего такую необходимую прохладу и свежесть.

— Почти на месте, вот он, Мантипес. — Фодертин указал на возвышенность впереди, на которой располагался большой город, обнесенный массивной стеной из белого камня. На каждой из башен горделиво развевался флаг государства.

Подобно Ванилиону, к воротам Мантипеса тянулись вереницы людей. Но если к бывшему городу-тюрьме в основном шли те, кто потерял всё, или те, кто чувствует, что им не хватает чего-то в простой жизни. То Мантипес ощущался городом, в который идут люди, знающие, чего они хотят. Они здесь за работой и большими деньгами. Мантипес сам по себе выглядел значительно и важно, властно возвышаясь над своими землями.

Город с тем же названием, что и королевство, был наречен в честь своего первого короля. Властитель Типес, как говорят легенды, был человеком, любящим богатую и роскошную жизнь. Благодаря своему уму и проницательности он всегда находил выгодные для себя и своего народа решения. Одним из первых, присоединившись к только обретающей силы империи Антирес, Типес смог выторговать для своего королевства крайне выгодные условия. И даже после его смерти Мантипес долгое время купался в роскоши. Однако во времена падения Старой Империи и войны с Союзом свободных королевств всё изменилось.

Империя пыталась забрать у королевства всё, даже то, что по всем договоренностям принадлежало Мантипесу. Союз свободных королевств вознамерился и вовсе взять эти земли под свой контроль. Это вынуждало потомков Типеса начать собственную войну за независимость, противостоя сразу двум могущественным силам. В результате во время последней битвы город был буквально разорван между враждующими армиями.

Разорение Мантипеса длилось больше месяца. Бесконечные бойни и разбой закончились лишь тогда, когда обе стороны, выжав всё из этого королевства, потеряли к нему интерес.

На то, чтобы оправиться, Мантипесу потребовались долгие годы. Всего несколько лет назад королевство стало активно вести политическую жизнь, налаживая торговые и дипломатические связи. И судя по тому, какой жизнью сейчас бурлила столица, делало это вполне удачно.

Пройдя небольшой досмотр у одних из ворот, путники оказались внутри бурлящего жизнью города. И вновь, по сравнению с Ванилионом, суета Мантипеса казалось куда более организованной. Люди с гербом королевства на одежде контролировали поток людей и повозок, направляя их и стараясь избегать столпотворений. Если Ванилион можно было сравнить с бушующим морем, то Мантипес скорее напоминал собой бурную, шумную реку, быстро бегущую по уже проложенному руслу. Это русло вывело повозку на широкую мощёную дорогу.

Во множестве поворотов, перекрестков, широких и узких улицах можно было легко потеряться. Даже указатели, щедро расставленные по городу, вряд ли бы спасли положение. Особенно, когда глаза то и дело цепляются на разнообразие домов, вывесок и детали жизни города.

Конечно, здесь, как и в любом другом городе, можно было увидеть, как трактирщик выкидывает очередного перебравшего гостя, нечистоты, текущие по улицам, нищих и больных, ютящихся в тёмных проулках, а также дам, старающихся привлечь к себе внимание пёстрыми и откровенными нарядами. Но в Мантипесе подобные картины ощущались чужеродными, словно город изо всех сил старался быть другим, жить по иным правилам.

Остановив повозку на одном из перекрестков, Фодертин обернулся к путникам.

— Ну что, ребятишки? Здесь наши пути расходятся. Нам налево, а вам здесь направо, на следующем пересечении налево сверните, а там снова направо. Вот так и выйдете к дому Рамильяна. Ну как дому, там уже чуть ли не поместье целое, не пропустите.

— Спасибо, что довезли — Милес уважительно склонил голову, остальные вторили его благодарности.

— Да, чего там. — Весело откликнулся Саминорок, — Главное этого, — торговец указал пальцем на Кирена, — На виду держите, на том перекрёстке я одно заведение знаю, с барышнями, ох затянут, не отцепишься.

Весело засмеявшись, торговец протянул руку Кирену для рукопожатия.

— Аль может к нам в контору? Я ещё много интересных мест здесь знаю. — Саминорок хитро прищурился.