Сергей Воронов – Судьба наёмника (страница 44)

В глазах потемнело, и Хазард рухнул на землю. Боль была нестерпимой. Громкий и отчаянный крик раздался по округе. Лишь огромным усилием воли юноша смог заставить себя замолчать. Не выпуская оружие из рук, он пытался защитить себя от дальнейших атак.

Первый удар разбойника с булавой разломала щит, вместе с этим вывихнув Хазарду руку. Удар ногой отбросил наёмника на спину. Но, несмотря на боль, страх и сознание, которое было готово вот-вот его покинуть, Хазард не выпустил меч из рук. Он старался смотреть в глаза своему убийце, не думая просить о пощаде.

Булава взметнулась в небо, готовая обрушиться на голову юнца. Лишь краем сознания Хазард отметил, как что-то пролетело в сторону врага и тот захрипел. Приглядевшись, наёмник увидел рукоять кинжала, торчащую из шеи бандитиа. Всего через мгновение мимо Хазарда проскакал вороной конь, осыпав его грязью из под копыт. Наездник ударом ноги сбил с ног умирающего разбойника, резко остановил коня и ловко соскочил с седла. Это был тот самый наёмник в капюшоне, которого Хазард видел ранее в деревне. Незнакомец обнажил два коротких загнутых клинка, которые покоились в ножнах за спиной, и уверенной, спокойной походкой шёл в самую гущу боя.

Встречая противника сильными и стремительные ударами, ловко отражая встречные атаки, ведя бой сразу с несколькими противниками, отсекая руки, ноги, головы, наёмник в капюшоне вёл танец смерти, под аккомпанемент криков и стонов. В этом танце нет красоты. Это жестокий, грубый, грязный танец. Настоящая бойня, техничная и бессердечная. Вскоре сам наёмник и всё вокруг него было покрыто кровью разбойников. Казалось, он не ведёт бой, он живёт им, чувствуя себя комфортно, легко и гармонично.

У Хазарда больше не было ни физических, ни моральных сил наблюдать за этой ужасной, но в тоже время притягивающей картиной. Сознание, наконец, покинуло его и он упал лицом в сырую и влажную от крови и пота землю.

Он не знал, сколько пролежал. Тело била крупная дрожь, губы что-то шептали, но с них срывались лишь еле слышные стоны. Перед галазами всё также стоял взгляд убитого им разбойника и тот холодный, жуткий танец, которым жил таинственный наёмник.

Внезапно Хазарда кто-то схватил за воротник и, резко подняв, закинул поперёк лошади. Только сейчас он осознал, что звуки боя утихли, слышались лишь стоны раненых, чьи-то голоса и даже смех.

«Что случилось? Чем всё закончилось? Кто победил?» — Это были первые осознанные мысли Хазарда, все события, которые, казалось, происходили так давно, яркой вспышкой пронеслись в сознании.

«Я теперь пленник? Раб?» — С трудом подняв голову и открыв глаза, Хазард огляделся. Повсюду лежали изуродованные тела, но жизнь вокруг кипела. Кто-то собирал хворост для костров, другие собирали оружие и броню, которую в будущем можно использовать или продать. Но было множество тех, кто лежал или сидел на земле, дрожа и крича от боли, держась за то, что осталось от конечностей. Одним из таких сломленных и израненных был Патрик. Человек мечтающий жить долго и счастливо со своей невестой, теперь не представлял, как вернётся к ней после всего этого ужаса, что ему пришлось пережить.

— Зачем же ты во всё это полез, мальчишка? — Послышался голос всадника, везущего Хазарда. Это был тот самый наёмник в капюшоне. Его голос был глубоким и сильным, а также очень спокойным.

— Наёмником хочешь быть, да? Тогда, малыш, для начала запомни — честного боя не существует. — Наёмник скинул капюшон. Под ним оказался мужчина лет сорока с овальным лицом, острыми чертами, длинным слегка сгорбленным носом. Длинные чёрные волосы были схвачены в конский хвост.

— Но у тебя есть дух, ты храбр. Не волнуйся, я думаю, что смогу сделать из тебя наёмника, но сейчас тебе нужно отдыхать.

Хазард был не в силах ничего ответить. Он безвольно опустил голову и продолжил лежать. По его щекам потекли слёзы, оплакивающие глупого мальчика, мечтавшего стать героем и погибшего в своём первом бою.

— Поэтому нам нечем пополнить ваши запасы. Да и оставить чужаков на постой мы тоже не можем. — Голос Инальда вывел Хазарда из задумчивости. — Вам придётся уйти, как только наши ребята отправятся в путь.

— Мы понимаем. В таком случае, если никто не будет против, мы присоединились бы к одному их ваших обозов. Если я не ошибаюсь, нам по пути. Тракт идёт неподалёку от границы с Ниретэном, ведь так? — Вежливо уточнил Милес.

— Верно, вам нужно в Ниретэн? — в голосе Инальда проявилось недоверие. С подозрением во взгляде он ещё раз оглядел путников.

— Скорее сквозь него. — Постаралась объяснить ситуацию Фэритика. Милес слегка пожал плечами.

— Пройти через границу государства гораздо проще, когда оно само ведёт завоевательную войну.

Инальд нахмурившись, опустил голову.

— Наша беда для вас выходит, благость. — Не весело усмехнувшись, произнёс старик.

— Простите… — смущённо ответила принцесса. Инальд махнул рукой.

— Будет вам, не думаю, что это вы натравили на нас этих дикарей ради своей цели. — На мгновение Инальд ушёл в свои мысли, негромко что-то бормоча, вернул взгляд к отряду и вновь махнул рукой — Ладно, можете попытать удачу в таверне у западных ворот. Может у Исильдры что и осталось, но на многое не рассчитывайте. Наши ребята также отправятся в путь через те ворота. А мне пора. — Инальд кивком головы попрощался с путниками и быстрым шагом направился вглубь деревни.

— Ну что ж, надеюсь, в таверне и правда что-то осталось. Идём. — Милес двинулся в сторону ворот, а Хазард тем временем обратил внимание на Эйлин. Целительница стояла чуть поодаль, внимательно разглядывая воинов деревни. Губы девушки еле заметно шептали что-то.

— Просьба к духам, чтобы они вернулись домой? — Поинтересовался подошедший наёмник.

Эйлин улыбнулась, не отводя взгляда от воинов.

— Вы всегда так наивны? — Мягко спросила она, — Или, может, в своих походах видели сражения без потерь? — Целительница посмотрела на Хазарда. Несмотря на нежный голос и тёплую улыбку, взгляд Эйлин был холоден. В нём скрывалась боль и, как показалось наёмнику, осуждение.

— Прости…Те — негромко ответил Хазард. Эта фраза, кажется, становилась обязательной частью его беседы с целительницей.

Эйлин вернула взгляд к воинам.

— Я лишь прошу, чтобы им даровали покой, как в жизни, так и в смерти. Только покой в душе позволит Свету принять их, как своих детей, и они не отправятся на корм Тьме. — Эйлин опустила голову, — К сожалению, в Эниуре, это самая частая молитва, которую знают даже дети… Я очень надеюсь, что мы сможем это изменить.

— Мы сделаем всё возможное для этого. — Постарался успокоить Хазард.

На этот раз улыбка девушки была более искренней, хоть в глубине её глаз, смотрящих на наёмника, все ещё отражалась печаль.

— Так может, уже сделаешь что-нибудь?! Своей болтовнёй ты точно ничего не изменишь. — Рык Фейрлинга раздался за спиной Хазарда. Обернувшись, наёмник увидел взгляд, полный кипящей к нему ненависти, и никак не мог понять её причину. Отойдя в сторону, рыцарь пропускал Хазарда вперёд.

— Шагай! — скомандовал он.

Вслед за Хазардом двинулась и Эйлин, потупив взгляд. Фейрлинг, словно надзиратель, завершал «процессию».

Когда троица вошла в небогато обставленную таверну. Недалеко от стойки стоял остальной отряд. В это время Кирен вёл беседу с женщиной за стойкой. «Должно быть, это и есть Исильдра», — подумал Хазард.

Хозяйка таверны была в теле, с длинными, тёмными волосами и выглядела очень уставшей. Её глаза были красными и, как подумал Хазард, причиной этого были слёзы. Наёмник не слышал, что говорил ей Кирен, но, судя по всему, говорил он с ней вкрадчиво и заботливо. В какой-то момент женщина взяла Кирена за руку и подалась вперёд, словно увидела в нём последний шанс на что-то. Воин осторожно положил вторую ладонь на руку женщины, мягко поглаживая, продолжая ей мягко что-то говорить. Договорившись о чём-то, женщина кивнула Кирену и скрылась за стойкой, после чего появилась с небольшим походным мешком, который передала Кирену.

Кивком головы поблагодарив женщину, Кирен вернулся к остальным.

— Ну и что ты в этот раз наплёл? — Спросил Энрик брата.

— Чего сразу наплёл?! — Возмутился Кирен, — Её сын сегодня отбывает с остальными. Растила она его одна, воин он тот ещё, вот и попросила хоть слегка поднатаскать на первом привале.

— И ты согласился? — Энрик сложил руки на груди.

— Ну, да.

— И прям выполнишь, что обещал? — в голосе Энрика звучала насмешка.

— Да. — Судя по голосу, Кирен был крайне оскорблён неверием его слову.

Энрик повторно усмехнулся.

— А это, — Милес указал на мешок в руках Кирена, — Должно быть оплата за твои труды?

— Ага, — Кирен слегка встряхнул мешок. — Тут немного, но…

— …Но за такого учителя и мешок помоев будет слишком большой платой. — Перебил Энрик.

— Щас договоришься. — Злобно прошипел Кирен.

— Вы договорились. — Осадил братьев спокойный голос Милеса, — Идём.

Когда отряд вышел к собиравшимся крестьянам, Кирен подняв руку вверх, громко крикнул.

— Кто здесь Нимор?!

— Я! — через мгновение отозвался юный голос. Вверх взметнулась рука. Её обладателем оказался миловидный парень, не старше шестнадцати лет. Выданная ему броня была явно не по размеру, поэтому худощавый, но крепкий парень смотрелся в ней довольно нелепо.