Сергей Воронов – Судьба наёмника (страница 4)

Последние лучи солнца должны были вот-вот скрыться за горизонтом, когда все жители собрались вокруг большого костра. Старейшина деревни вышел в центр с зажженным факелом, внимательно смотря в сторону солнца. "Жители острова Ямина, пришло время смены светил, давайте поблагодарим солнце, что согревало нас весь год, за урожай, за яркие рассветы и долгие закаты. Оно отдавало нам свои силы, и теперь ему нужен отдых. С этого дня солнце будет меньше времени проводить на небе и греть не так сильно. Но всё же, оно любит нас. Теперь наша очередь проявить свою любовь, пусть этот огонь и огонь наших сердец вернут силы светилу, чтобы оно быстрее вернулось к нам, вновь сияя ярко и тепло".

Последние лучи солнца скрылись за горизонтом, и в этот момент полной темноты, факел старейшины зажег костер, пламя быстро устремилось вверх, освещая деревню и даря тепло собравшимся.

"Теперь пусть каждый из вас подойдет к огню и даст ему своё обещание, скажите, что вы обещаете сделать, и наш общий огонь осветит ваш путь к цели, точно так же, как и каждый из нас будет готов помочь в исполнении обещания".

Хазард не спешил подходить к огню, хоть и знал, что собирается пообещать. Ему казалось, что все об этом уже давно знают, он давал это обещание уже несколько раз, но только сейчас он был так близок к его исполнению.

Если раньше, когда он был маленьким, это было больше ребячеством, теперь он был готов. Осознание того, что это последняя его зима на острове, стало ещё острее. Оно требовало не спешить, наблюдать, прочувствовать все то, чего он не увидит ещё долгое время, а может и никогда. И только полностью всё осознав, сделать шаг.

Юноша смотрел, как не спеша и обнимаясь, подошли его родители. Двор их семьи в этом году дал поистине богатый урожай. Родители Хазарда обнялись крепче, шепча свои обещания, огонь их любви пусть и был уже не таким ярким и жарким, но он был уютным и согревающим. В их взглядах друг на друга всегда было тепло и поддержка. Хазард был уверен — этот огонь никогда не угаснет.

Его сестра шустро подскочила к костру, быстро прошептав обещание и так же резво вернувшись назад. Скорость её действий говорила как о неуемной энергии, бившей из девушки, так и о том, как холодно ей было. Возможно, именно холод заставил её сегодня быстрее и вкуснее всех приготовить заданное блюдо.

Следом к огню подошла Эльза в компании подружек, весело о чем-то щебечущих. Их совместное выступление по праву посчитали лучшим. Девушка мельком взглянула на Хазарда, чуть ему улыбнувшись, а затем подошла к костру. Шепча свое обещание огню, она улыбалась с закрытыми глазами. Пламя игриво потрескивало, придавая её каштановым волосам немного рыжины. Эльза отошла, а её место заняли подружки, которые громко и хором произнесли свое обещание. После чего, обняв Эльзу и весело смеясь, ушли. Девушка вновь бросила взгляд на юношу, Хазард в ответ лишь неловко улыбнулся и отвел глаза. В этот момент в его голове прозвучала мысль, которой он так страшился: "Может, мне стоит остаться?».

На острове у Хазарда была бы спокойная и счастливая жизнь: он рукастый парень, здесь у него есть все, а Эльза — очень милая девушка и давно нравилась юноше, из неё выйдет прекрасная жена. Но все внутри буквально противостояло этой спокойной жизни, все мечты, вся жизнь Хазарда была посвящена подготовке к отправлению на большую землю. Мечта стала целью, детские игры превратились в смысл жизни, и он не мог от этого отвернуться сейчас, иначе он, может быть, и жил бы счастливо, но каждое утром с мучением думал о том, что живет не своей жизнью. Что-то буквально подталкивало его сделать нужный шаг, и этим “чем-то” был Энвил.

«Ты готов, — сказал он, постучав по плечу друга и чуть подталкивая его вперёд. Поймав недоумевающий взгляд, Энвил развел руки в стороны: — Ты обещал мне привезти голову настоящего дракона, думаешь, я забыл?».

Хазард широко улыбнулся и, чуть кивнув, подошел к огню. На мгновение для него пропали все, здесь были только он и жаркое пламя. «Перед огнём, что создан людьми, и перед светом небес обещаю, что однажды я вернусь в родную деревню, став истинным героем, да помогут мне предки и высшие духи».

Оранжевый свет огня отражался в голубых глазах юноши, он на всю жизнь запомнил пламя того костра, и сейчас, спустя годы, свет заходящего солнца напоминал наёмнику о том дне.

Судно торговцев уже собиралось отчаливать. Они спешили в сторону юга большой земли за новыми товарами. Для всех корабль, идущий с юга, означал возможность купить сочные, экзотические фрукты, яркие ткани и ядреные специи. Но немногие знали, что этот торговый путь был бы и вполовину не так выгоден, если бы не запрещенные товары. Помимо особо редких растений и животных, юг Большой земли славился своими видами оружия, а главное — ядами. Из сока многих растений южные мастера способны создать более двадцати видов яда с разным эффектом и временем действия. Цена за такой товар довольно высока, поэтому тот, кто погибал от действия яда, мог испытать, помимо жгучей боли во всех органах, ещё и своеобразную гордость, что его жизнь мешала кому-то настолько, что этот некто был готов хорошо заплатить за подобную смерть.

Корабль отчалил, но вечер в деревне только начинался. Из таверны, что стояла недалеко от причала, была слышна музыка, громкие голоса и смех. Первым к двери подошел Энвил, но открыл дверь, лишь дождавшись друга и жестом пригласив его войти. Из открытой двери сразу повеяло ароматной похлебкой и жареным кабаном, а также теплой атмосферой. Когда-то Хазард мечтал, что этот роскошный, по меркам деревни, пир будет в честь его возвращения. Все будут с нетерпением ждать его рассказов, подробностей его подвигов и наперебой задавать вопросы. Но сидящие внутри люди даже не знали, что он здесь, а сам наёмник чувствовал себя чужим, и если бы не дружеский хлопок Энвила по спине, грозивший сломать хребет, Хазард мог так и не зайти.

Когда за юношами закрылась дверь, Энвил потянул за капюшон друга. «Да сними ты его наконец», — произнес он. Тем, кто был в таверне, открылось красивое лицо молодого двадцатилетнего юноши. Тонкие губы, аккуратный, заостренный нос, гладко выбритое лицо, голубые глаза и белые, чуть волнистые волосы до плеч. Несмотря на довольно молодой вид, на лице Хазарда был заметны прикосновения войны. Над его правым глазом был шрам, неглубокое касание лезвия было видно и на левой щеке, а также — косой шрам через нижнюю губу слева, шедший до подбородка.

Разговоры в таверне поутихли, но все громче и громче становился шепот:

«Хазард, это точно он», «Он и правда вернулся, старику не показалось», «Глянь! Это правда Хазард», — доносилось до ушей воина. Хазард не помнил, когда его сердце в последний раз билось так взволнованно, его взгляд медленно скользил по помещению и обстановке, но почти не задерживался на людях. Ему хотелось увидеть знакомые лица, но было страшно заглянуть им в глаза, где воин ожидал увидеть осуждение, насмешку, отвращение и даже злость. А шепот тем временем становился громче, несколько людей даже встали со своих мест, чтобы лучше разглядеть гостя.

«Я же говорил, что видел его!» — первым нарушил шепот Ирвен, поднявшись из-за стола. По таверне прошла волна смешков и даже Хазард слегка улыбнулся. «Старик Ирвен, он уже год как полностью потерял зрение, но все никак не привыкнет. Да что там говорить, мы тоже не привыкли», — негромко сказал Энвил другу, похлопав его по плечу и дав необходимый толчок. На ватных от волнения ногах, юноша двинулся вперёд между длинными столами, стоящими вдоль зала. В углах за малыми круглыми столами сидящим пришлось привстать, чтобы разглядеть гостя. Хазард все так же не смотрел в глаза людям, на его лице была легкая, неловкая и, как ему казалось, неуместная улыбка.

За время путешествия ему приходилось быть в центре внимания знати разных королевств. Видеть их заинтересованные и удивленные глаза, слышать шепот и смешки, а также чувствовать пренебрежение и отвращение в каждом слове. Но никогда он не чувствовал себя так неловко, так тяжело, как сейчас, под взглядами людей, с которыми рос. Было ощущение, что они знают все его мысли, все произошедшие события, всё, что юному наемнику пришлось пережить и совершить. Этот короткий путь через таверну был настолько тяжким, что в какой-то момент Хазард, глубоко вздохнув, закрыл глаза, стараясь унять дрожь внутри. Шепот и слова народа сплелись в неразборчивый шум, где в каждом восклицании воин слышал злость и осуждение, а в смехе — издёвку. Наконец он подошёл к единственному столу, что стоял поперек. За ним сидел старейшина, и его помощники — те, кто следил за сбором и количеством урожая, за домами и участками людей в деревне, за передвижением диких зверей в лесах. Также за этим столом сидел глава ополчения, им был Злотан.

«Хазард», — обратился старейшина к наёмнику, встав со своего места. Он был первым человеком, кому юноша посмел посмотреть в глаза и, к своему удивлению, увидел в них теплоту. Тиски страха ослабили хватку на его горле, дыхание наёмника стало легче, он чуть улыбнулся и кивнул в знак приветствия.

— Четыре года прошло с тех пор, как мальчишка отправился в путешествие, о котором мечтал, и наконец вернулся, — голос старейшины звучал негромко и мягко, но стоило ему заговорить, вся таверна погрузилась в тишину. Старейшина внимательно оглядел юношу: — Ты изменился за эти годы, а я постарел.