Сергей Волжин – Власть Тьмы. Эделиада. Том 2 (страница 16)

И всё-таки они убили её. Чары спали, и я освободился. Но вместе со свободой ко мне пришло осознание всех ужасов, что я навлёк на свой мир. Я один был виноват в этом. Я мнил себя сильнейшим, но не смог разглядеть чёрную сущность Кад-Давры.

Да, они убили её. О, я сумел по достоинству оценить блестящий план Десяти. Вместо того чтобы продолжать силой останавливать силу, они применили хитрость. Я могу только догадываться сколько истинных кристаллов потребовалось для заклятья «Барьера». Воистину великолепно придумано. Они просто отсекли нам ресурс. Они изменили саму структуру мира и выстроили стену, ограждающую Эделию от Тёмного Источника. Будучи изначально напитанный Светлым, этот мир поддался им или скорее пошёл на встречу, ощущая необходимость этих изменений. Я помню момент, когда по чернеющему небу, проскользнула чуть заметная светлая змейка. Она начала разрастаться и разрастаться и вот, буквально через пару мгновений, засверкала стена. Тысячи тысяч формул, миллионы образов, форм, нитей, мыслей, сплетающих всё это великолепие в одно колоссальное заклятье.

Её крик... Вопль из глубин бездны, разрывающий сознание, дробящий мысли и проклинающий душу. Я помню её взгляд, пронзивший меня чернотой и чуть не лишивший разума. Тогда она поняла, что проиграла.

Первыми бежали её братья. За ними и армии. Огромная часть моих земель, лишённые поддержки некромантов и колдунов, поглотил Разлом. Теперь мой Валладарт лежит под водой. Полчища чудовищ и армии мертвецов разбиты, хотя некоторые из них нашли убежища в самых глубоких и труднодоступных пещерах на территориях, которые сейчас принадлежат княжеству Ван-Алли. Да, они ещё там. Они помнят всё и ждут Трёх.

Последние дни до её смерти, мы провели в моём замке, под грохот осадных орудий и обрушивающихся заклятий. Более ста лет мне понадобилось чтобы понять, как эти Десять обойдя все защитные барьеры, оказались в нашей спальне. Ивладий. Ивладий Галлан… Этот хитрец привязал свой камень Возвращения к спальне в ту ночь, когда гостил у меня. Что осталось мне неведомо, как он смог перенести туда ещё девятерых сильнейших?

К тому времени эта мразь почти издыхала, но я боялся видится с ней, так как чувствовал – она ещё опасна. Я трясся в своём собственном доме слушая её жуткие вопли, проклинающие Свет, наш мир и меня. Ещё страшнее становилось от того, что она каким-то образом, понемногу, начала вновь накапливать Силу. «Барьер» между мирами был не идеален и пропускал крохи Тёмного Источника.

Бой был коротким. Я почувствовал вибрации Потоков моих бывших друзей и услышал их голоса. Услышал проклятья, льющиеся на мою голову. Я сидел глубоко в катакомбах замка, но через ярившийся Поток этой стервы я видел всё. Её заклятья, хоть и набравшие изрядную силу, были отбиты. Три Удавки сжали её Поток, а чары, о которых я до сих пор ничего не знаю, ускорили в сотни раз старение её тела. Одно заклинание запутало ей мысли и ослепило, другое парализовало, а потом… Потом замок содрогнулся от мощи сотен, слившихся воедино разрядов молний, влетевших в окно когда-то нашей общей спальни и превративших в пепел её трухлявое, скрюченное тело.

Всё было кончено, и я побежал. Я бежал по подземному проходу к Тёмному порталу. Бежал как трус. Как? Как этой твари удалось превратить меня в такое жалкое, трясущееся существо?! Но я бежал, хотя знал – мне уже не спастись. Для своих я заслуживал лишь смерть, а там, за гранью чёрного портала меня никогда бы не приняли как своего. Пусть я открыл им путь, пусть для них я превратил свой мир в кипящий котёл войны, безумия и горя, пусть я командовал их неисчислимыми армиями…

Я выбежал на огромную площадь, по которой когда-то маршировали легионы нечисти. Теперь её гранитные плиты крошились, открывая огромные провалы. Вокруг меня взрывались котлы с кипящей смолой и огненной жидкостью, забрасываемые осадными орудиями. Небеса выплёскивали на полуразрушенную крепость молнии и пламя. То был праведный гнев моих бывших собратьев-магов. Замок стонал. Когда-то неприступная крепость рушилась. Плавился камень, горели нечестивые, омерзительные алтари, колдовские столбы низвергались на землю. Тьма ушла и не защищала тут более ничего.

Я бежал дальше. Подгоняемый страхом быть пойманным я оступился и едва не провалился в открытый люк, ведущий в глубокую яму, в которой некроманты создавали нечто ужасное. Я заглянул в него и ужаснулся. Там на дне, сплетаясь воедино, сотни и сотни человеческих тел, тонули в отвратительной чёрной слизи. Плоть срасталась с плотью, кости выстраивались в новый уродливый скелет исполинского монстра. Десятки мёртвых рук тянулись ко мне, немыслимое количество лиц людей, эльфов, орков, женщин и мужчин таращили подёрнутые пеленой глаза и бесконечно клацали, ставшими острыми как лезвие ножей, зубами. Они жаждали выбраться из своей ямы и жрать, жрать, жрать, жрать всё живое на своём пути. Их голод был буквально осязаем. Он проникал в моё сознание. Требовал, чтобы я прыгнул вниз и сплавился, сросся с ними, стал частью этой туши, этой массы, этого коллективного, изуверски развращённого, разума.

Мне чудом удалось отпрянуть от проклятого люка, и я побежал дальше, через длинные ещё сохранившие свою крепость коридоры. Я никогда ранее не посещал эту новую пристройку, но знал, что именно здесь колдуны и некроманты проводили свои эксперименты, скрещивая живых существ Эделии с существами из иных миров. Я слышал рёв. Меня пробирали до мурашек ужасающие вопли и вой. Хвала Зодчему, большинство этих экспериментов так и не закончили. Тогда меня посетила мыль: «Сколько же этих тварей ещё придётся истребить людям Эделии? Да и смогут ли они когда ни будь истребить их всех?»

Моя любовь обходилась миру самой дорогой ценой. Как я мог допустить такое? Ведь я осознавал всё. Видел все творящиеся ужасы, руководил и помогал. Пусть я был околдован, но как ни крути, это был я. Мне нет оправданья и нет искупленья.

Задыхаясь, чуть не падая от усталости, я остановился перед издыхающим, захлёбывающимся порталом над погибающим Местом Силы. Я помню, как дрожал от страха, от страха перед скорой смертью. Помню, как слёзы текли по моим щекам, когда я вспоминал погубленных мной. Тогда я ещё не знал существует ли послесмертье, но знал, что не заслуживаю его. Я увидел лицо Мадлен. Она, в чёрном бархатном платье, с собранными в высокую причёску, оголяющую её белую, идеальную шею, волосами, кружилась на балконе башни моего замка под полной сияющей луной. Она, прекрасная и счастливая, простирала руки к небу, а её смех тысячами хрустальных колокольцев звенел, как и прежде. Видение ушло. Последний раз, в той своей жизни, я улыбнулся, вытащил из-за пояса подаренный ею кинжал и вонзил его себе в шею.

Снова Тёмная ворожея

Шэйден молчаливо ехала позади двух последних членов Центральной Магической Ячейки Ладоса. Заклятье, наложенное Эбинайзером, её нисколько не беспокоило. Это было нечто сродни «Удавки», которым Гетлана так любила усмирять Анку. Шэйден не винила своего пленителя и даже удивилась что её вообще оставили в живых.

Они, не спеша, проезжали версту за верстой, и мир впервые предстал перед изумлённой ворожеей таким как он есть на самом деле. То и дело им встречались лениво плетущиеся крестьянские повозки, гружённые фруктами, дровами и сеном, один раз их обогнала шустрая карета какого-то богатого вельможи, спешившего по своим неотложным делам, в полях пасли скот, косили сено, собирали фрукты и зерновые, в одной маленькой деревушке, что попалась на пути, босоногие ребятишки играли в догонялки и гонялись за гусями, женщины, заливая округу весёлым смехом, обсуждали местные новости одновременно стирая бельё у колодца. Особенно Шэйден запомнилась одна девчушка лет четырёх, держащая на руках сразу двух котят и долго-долго машущая им вслед. Размеренность и спокойствие обычной жизни простых людей поражала. Она не видела ни крови, ни убийств. Мёртвые тела не валялись по дорогам и не оскверняли воздух, нигде не было видно пьяных, вооружённых до зубов изуверов, грабящих и насилующих себе подобных. Мир предстал перед ней именно таким, как описывал Эбинайзер и никак не вязался с рассказами матери и её подруг.

Который раз за сегодняшний день Шэйден заплакала. Ведь она могла погубить всё это. Хотела уничтожить всех этих людей. Очередной раз, про себя, она поблагодарила темнокожего здоровяка, открывшего ей правду и его странного, бледного помощника, который, почему-то, больше с ней не разговаривал, а только смотрел и глупо улыбался.

Эбинайзер же просто расцвёл. Немного отдохнув и рассмотрев сложившуюся ситуацию с холодной головой, он осознал, что совершенно напрасно пал духом. Злоба, затаённая на молодого Иллиана и вовсе сейчас была для него непонятна, а перспективы, которые несли в себе захваченная ведьма и, раскрывший себя с новой стороны, блокировщик, кружили голову всё больше. Он уже вовсю планировал свою дальнейшую карьеру и то, что вырисовывалось у него в голове, окрыляло.

«Парнишка? А что парнишка? Пусть мелет всё что ему вздумается. Да он скорее всего будет восхвалять меня. Отца нет, нет и Горана – я его последняя опора. Ну а если наврёт – расшифровка чар докажет Совету, что основную работу проделал именно я. Я сразил эту стерву Неоттон. Я противостоял Тёмной твари, объединив магию Триглавы с магией Источника. Я и только я, в этом, проклятом самой Магией святилище, решил пожертвовать собой ради спасения Мира. Место в Совете мне обеспечено. Может ещё и возьму Галлана к себе в ученики. Но в первую очередь, восстановлю лабораторию, вскрою череп этой дурочке и выпотрошу её сознание! Мне откроются все тайны Тёмной энергии. Совет разрешит. Никуда не денутся. А после я займусь этим жалким идиотом и узнаю, как ему удалось черпать сразу из двух Источников. И когда узнаю… Два Источника! Можно только представить на что я буду способен с такой силой. Все заслуги Десяти родов поблекнут перед моими. Перед Славой Кина!»