Сергей Волжин – Бесов Холм. Эделиада. Том 1 (страница 3)

Артур задумчиво провожал его взглядом, когда из-за ближайшей палатки к нему неторопливо подошёл Кэс, один из дружинных десятников.

— Чего случилось, старшой? — посмотрел он вслед бредущему по лагерю магу.

— Хм... Да пока вроде ничего. Всем десятникам сбор. Сегодня мы приглашены к магам на совет.

— О-о! — поднял брови молодой десятник. — Соизволили-таки переговорить по душам? А то я уж думал совсем нас за мурашей считают.

— Ну ты сильно-то не обольщайся. Разговор с нами ещё не значит, что они принимают нас как равных. Давай-ка, собери всех.

— Выполняю! — Кэс хлопнул себя левой рукой по правому плечу, отдавая воинский салют и быстрым шагом отправился собирать остальных десятников дружины.

— Угу, — задумчиво протянул Артур, — выполняй.

***

Воевода Эйхард и пятеро десятников сидели в офицерской палатке, обсуждая, какую информацию могли получить столичные чародеи, так как сами знали о цели похода только из приказа, а он гласил:

«Сорок Девятая Малая Серебряная дружина перебрасывается на юг для поддержания порядка и устоев Империи на её дальних рубежах и устранения неподконтрольных ей магических ситуаций. Артуру Эйхарду надлежит в десятидневный срок явиться в замок Бреннен на территории княжества Лестор и получить дальнейшие распоряжения от командующего замком воеводы Амоса Радного. Для усиления Сорок Девятой Серебряной Малой в этом походе участвуют пять членов Ладосской Магической Семинарии. Входя в состав Сорок Девятой, данные пятеро в подчинение Артура Эйхарда не поступают. Отчитаться об итогах похода предстоит замковому воеводе Амосу Радному».

— На кой ляд им в такой глухомани Ладосские чароплёты? — начал Кэс. — Пару диких ведьм, как же! Слишком много чести для лесных старух.

— Не могли, что ли, найти для этих сударей магов другой эскорт? Надо было дёргать из столицы военную элиту! — поддержал брата Фарли.

— Остынь, элита! С твоим отъездом столичные шлюхи хоть подлечат свои дыры!

Оба молодых десятника весело и с готовностью расхохотались.

— Хочу напомнить вам, судари, — прервал смех Артур, — что наша работа не рассуждать о приказах, а выполнять их.

— Валлаэрты, что с них взять, — вздохнул Игнаций. — Только девицы да потеха на уме.

— Не, старый, мы с Кэсом девиц-скромнях не трогаем. Нам алёнушки-любострастницы роднее!

— Закончили, ага! — рыкнул на братьев Аксен. — Давай, старый, твоё слово.

— Вот что я скажу, Артур, — расправил седые усы Игнаций, поудобнее усаживаясь на лежаке. — С самого первого дня этот поход у меня вызывает много вопросов. Цель заранее не разглашается, маги всю дорогу едут сычами, не проронив ни слова. Тревожно что-то у меня на сердце да и нога разболелась — чувствую, быть беде.

Кэс и Фарли дружно закивали: интуиция ещё ни разу не подводила ветерана, по крайней мере на их памяти. Аксен, тем временем, приоткрыл полы палатки и выглянул наружу, будто желая убедиться что их никто не подслушивает.

— Согласен, магам нельзя доверять, — процедил сквозь зубы он. — У этих сукиных детей всегда что-то своё на уме. Ворожеи, Вольные, разберёмся на месте — от Серебряной стали ещё никто не уходил. Радный, вот кто не идёт у меня из головы. Этот жирный сукин сын пошёл на повышение после войны с племенами Урусских. Если увижу этого выродка, ты уж, старшой, не держи на меня зла, я перережу ему глотку от уха до уха, — подтверждая всю серьезность своего намерения, Аксен достал из-за пояса огромный зазубренный нож.

— Десятник Фолин, выбирайте выражения, — строго ответил Артур. — Я не знаю, что там у вас за счёты с Амосом, но мы витязи Эделии, а не лесные головорезы.

— Ни одному головорезу и не снилось столько смертей, сколько на совести этого выродка! Во время войны с клыкарями я водил десятку в его дружине. Ты не представляешь, что это за человек.

— Я слышал про этого Радного, — протянул Игнаций. — Вроде даже Суд Чести был.

— Хера Ладосского ты слышал! — прорычал Аксен. — Суд Чести?! Мы выполняем приказы, не задавая вопросов, а после рассуждаем о чести! Трусов сажают на троны, пока тысячи из-за них гниют в земле.

— Резать всех трусов на тронах никакой стали не хватит, — запоздало пошутил Кэс.

— Вообще проредить было бы неплохо, — согласился Фарли.

— Прекратить! — рявкнул Артур, окончательно усмирив молодых десятников. — Теперь с тобой. — Он повернулся к Аксену. — Что бы ни происходило на Кадал-Урусских — всё в прошлом. Сейчас главное поход. Мыслю помахать мечами нам всё же придётся, так что побереги сталь. Да и губить себе жизнь из-за одного старого труса не стоит. Убери нож.

— Убери, Аксен, — повторил просьбу воеводы Игнаций.

— Выполняю, — буркнул Аксен. — Жду вас на месте, — он хлопнул себя по плечу, убрал нож и вышел.

— Артур, с ним нужно что-то делать, — покачал головой Игнаций. — Не знаю, что там у них с Радным, но Аксен накличет на себя лихо.

Аксен Фолин слыл чрезвычайно вспыльчивым человеком и после войны с орками на Кадал-Урусских островах, был разжалован до простого мечника Железных легионов. Три года службы и Совет Воевод вернул ему серебряные фибулы, но ни в одной Серебряной дружине он долго не задерживался. Многочисленные жалобы на взрывной характер почти погубили карьеру воина, но потом молодой воевода Эйхарт взял его в новую, ещё только формирующуюся Сорок Девятую. За год службы под его началом Аксен показал себя превосходным бойцом и стал пользоваться огромным уважением среди витязей. Он ни раз рисковал жизнью ради соратников, но держался от всех особняком и о случившемся на островах никому не рассказывал.

— Он справится, — кивнул Артур. — Должен справиться. Ну а пока... Судари столичные маги обещали нам беседу, пойдем послушаем, чего они там придумали.

— Чароплётам нельзя верить, — подытожил разговор, молчавший всё это время, Ром.

Разговор по душам

Десятники оставили оружие в палатке: в мирное время дружинный устав предписывал вести Советы без стали. Однако наградной кинжал, полученный Артуром из рук старшего воеводы Эделии, Трибиуса Талка, так и остался висеть у него на поясе. Такие булатные клинки, украшенные серебром и сапфирами, ковали исключительно для ладосских воевод. Они давали право обладателю не разоружаться даже перед Императором.

Ночь уже вступила в свои права. В воздухе пищали комары, а лягушки своей песней, казалось, пытались докричаться до древних Святых, захороненных в столичных криптах.

Серебряные подошли к палатке магов. Вблизи оказалось, что соткана она не из материи, а из тончайших стальных нитей. Поднявшийся ночной ветер сколь ни силился, не мог потревожить её. Свет, если и горел внутри, наружу не пробивался. Да и звуки отсутствовали напрочь.

Из темноты вышел Аксен. В тусклом свете луны, его лицо более походило на застывшую маску мертвеца.

— Тишина, старшой, — смачно сплюнул он. — Кажется, они над нами просто посмеялись.

Будто в ответ, полы палатки разошлись, и к ним вышел руководитель Центральной Магической ячейки Эбинайзер Кин.

— Долгих лет и здравия храбрейшим из храбрых, — произнес он нараспев и широко улыбнулся.

— И вам здоровья этой ночью, — поднял бровь Артур.

— Заходите, прошу.

Походное жильё магов оказалось скромнее, чем можно было представить. В центре палатки парила карта Эделии. На ней красный круг отмечал некую возвышенность на территории княжества Ван-Алли. Над картой висел и тускло поблёскивал небольшой кристалл, но освещал временное жильё столичных чародеев вовсе не он. Здесь не было ничего, что бы отбрасывало этот мягкий голубой свет. Здесь светился сам воздух, и теней не было вовсе.

При таком освещении стал отчётливо виден шрам на лице Кина. Он тянулся вниз, скрываясь под воротом куртки и пульсировал ярко-рыжими всполохами. Без плаща руководитель столичных чародеев ростом и шириной плеч лишь немного уступал Рому, считавшемуся настоящим гигантом в дружине Эйхарда.

Возле карты стояло пятеро. Каждый из них запоминался сразу и навсегда.

Одним из магов оказался тысячелетний старик в длинном сером балахоне. Он раскачивался из стороны в сторону, опираясь за кривой, деревянный посох, и похоже только это не давало ему свалиться на землю. На вид он был настолько стар, что оставалось только гадать, как этот хрыч не представился Трём Светлым за время семидневной скачки. Сухая кожа туго обтягивала лысый череп, а глаза, вернее бельмы, глубоко запали внутрь. Ни у кого не возникало никаких сомнений — старик полностью слеп.

Рядом с ним, являя небывалый контраст возрастов, стоял мальчик-подросток. Его сальные, чем-то густо смазанные волосы были зачесаны назад. Он смотрел на прибывших с нескрываемой насмешкой, а Сила, сияющая золотом в глазах, казалось, могла повернуть реки вспять или заставить горы убраться с дороги.

Рядом с мальчуганом расположилась женщина. Её холодное, без единой морщины лицо притягивало и одновременно пугало своей неестественностью. Ярко-карие глаза сияли, отражая волшебный свет, а вот волосы, наоборот, его поглощали и создавали иллюзию чёрной пустоты за её спиной.

Но больше всех поражал последний из пятёрки, или теперь стоило говорить шестёрки? По правую руку от высокой магички стояли двое. Отличить их не было никакой возможности, как нельзя отличить две золотые, только что отчеканенные имперские монеты. Эти двое ростом были чуть выше золотоглазого мальчугана и худы до предела человеческого тела. Мерцающие радужные глаза, резко контрастировали с мертвенно бледными лицами. Белёсые редкие волосы висели паклями. Бескровные, растянутые в постоянной нелепой улыбке губы, обнажали коричневые, почти чёрные пеньки зубов.