Сергей Волжин – Бесов Холм. Эделиада. Том 1 (страница 5)

Мальчуган хихикнул и густо покраснел. Присцилла ему никогда особенно не нравилась, но её пошлые высказывания всегда вызывали в его подростковом мозгу бурю эмоций.

— Вы бы, молодой человек, не похабности впитывали, а сосредоточились на Тени, — проскрипел магистр. — В здешних краях Источник слабее чем в Ладосе, али не чувствуете?

Парнишка вскинул подбородок и с гордостью ответил:

— Я рассмотрел Тень ещё вчера. В трёх лигах отсюда орочья резервация. Один шаман пытается добавить земле плодородия. Не слишком у него выходит — самоучка. Ни знаний, ни таланта.

— Сударь мой Галлан, — покачал головой слепой маг. — Вы или прогуливали Теорию Сил, или спали во время лекций. Признанный исследователь и историк магии Мантифий Полион, в третьем томе своего труда «Размышления о природе Источников», убедительно доказывает, что общение с духами стихий, сиречь шаманизм орочьих племён, взывает к первобытной магии самого мира и никак не влияет на Светлый Источник.

Иллиан растерянно посмотрел на магистра. Теория Доступных Магических Сил была его самым нелюбимым предметом в Семинарии. Он частенько её прогуливал и лишь чудом сдал выходной экзамен, получив за него «допущен». Насупив нос, под ехидное ворчание Присциллы, он отправился на свой лежак оглядывать Источник на предмет творимой в окрестностях волшбы.

Эбинайзер Кин лежал, отрешённо смотря в потолок. С виду спокойный и умиротворённый, на самом деле сейчас он изо всех сил пытался угомонить закипающую злость. Разговор старого учителя со своим подопечным был ему неинтересен, а вот похабные высказывания и подначки Присциллы ему надоели до смерти. Присцилла презирала всех иноземцев, а иноземцев, стоящих выше неё, просто ненавидела. Приказы Эбинайзера она выполняла всегда со скандалами и оспаривала любое его решение.

Присцилла Неоттон, Алая Прис, почти сразу после выпуска из Магической Семинарии Ладоса снискала себе более чем мрачную славу. Её уже ни раз обвиняли в излишней жестокости. Её заклятье Огненного Шторма нередко выходило из-под контроля и губило не только врагов, но и воинов Империи. Однако высокое положение Неоттонов и их глубокие шахты по добыче кристаллов позволяли Присцилле избегать выговоров и взысканий. Совет не особо ценил её таланты, и место в Центральной Магической ячейке ей обеспечили властная рука её отца Дерека и парочка тяжёлых сундучков с золотом.

«Этой стерве давно как следует не задвигали, вот она и бесится, мешая всех с дерьмом», — нашёл для себя объяснение действиям Присциллы Эбинайзер и, сделав глубокий вдох, попытался выбросить бунтующую по поводу и без магичку из головы.

Пререкаться со знатной чародейкой ему не хотелось. С этой бледной стервой он ещё разберётся. Сейчас у него было задание и задание предельно ясное — уничтожить ворожей. Всё остальное не имело значения. Хотя с его точки зрения, дёргать сильнейших магов Эделии для устранения выживших из ума старух всё же было нецелесообразным. Однако выходец с далёких южных островов, давным-давно ставших частью Империи, привык чётко исполнять поставленные ему Советом и Семинарией цели. Именно такая исполнительность позволила некогда безродному дикарю стать членом, а после и главой элитной Магической ячейки Эделии и попасть в, столь ненавистный ему в молодости, цвет общества.

Снаружи недовольно заржали лошади и донёсся детский смех. Эбинайзер нахмурился. Чем ближе они подходила к Бреннену, тем непредсказуемее вели себя местные духи. Придорожники преследовали их уже несколько дней, а здесь неподалёку полевики с лесными, когда такое бывало, не таясь нападали на речных. Присутствие магов остановило их сражение, но только на время. Происходящее на Бесовом Холме сводило природу с ума.

— Кирр, живо в кристалл, –– недовольно пробурчал Эбинайзер. –– Блокировать любую направленную на нас волшбу в радиусе лиги. И если хоть один придорожник ещё раз потревожит коней, отправлю тебя в Ладос на доработку.

Услыхав приказ, оба белёсых, не прекращая идиотски улыбаться, одновременно поклонились так низко, что их жидкие волосы коснулись пола. Усевшись на лежак и подобрав под себя ноги, они тихо выдохнули:

— Кииииир...

Их радужные глаза закатились вглубь. Теперь из-под полузакрытых век близнецов видны были только желтоватые, с кровавыми жилками, белки. Блокировщик ступил на пост, оберегая членов ячейки от возможного колдовства со стороны. Оберегать Серебряную дружину, как он понял, у него приказа не было.

«Сделать, что ли, крюк? Заехать к этой орочьей грязи и узнать, что не так с духами? — подумал Эбинайзер и тут же отмёл эту мысль, как нелепейшую. Он ни у кого не будет просить помощи в этом походе. Он всё сделает сам. — Старик прав. Эйхард не так прост. Но его солдатня будет только мешаться под ногами. Упёртые бараны. Прис обязательно кого-нибудь зацепит. Не намеренно, так случайно. Могут быть проблемы с Советом Воевод…»

Невзирая на глубокую задумчивость, от Эбинайзера не ускользнуло одно гнусное заклятьице, брошенное Присцилой. Он распознал его, проследил до цели и усмехнулся.

«Пусть поразвлечётся. Может, хоть это её немного успокоит».

Вызов принят

Лагерь спал. В тиши южной ночи слышалось лишь похрапывание лошадей да тихие разговоры «встречающих» на дороге. Обратный путь до своей палатки витязи проделали молча. Каждый из них понимал, какую оплеуху получила сегодня их дружина. Поведение столичных магов лишний раз подчеркивало их исключительное положение в Империи.

В палатке их ожидал Аксен. Весь багровый, тяжёлым взглядом он буравил свой охотничий нож, пригвоздивший к столу карту с помеченым на ней красным кругом холмом.

— Они перешли черту, старшой. Эти сукины дети перешли черту!

— Да этот членосос слышал все наши разговоры! — наконец дал себе волю Кэс. — Да он и сейчас поди слушает! Эй, Эбинхайзер, или как тебя там?! Ты грёбанный членосо-ос, слышишь?! А матушка твоя облизывала хер за медяк в борделе! Да чего там, я уверен, что ей это настолько нравилось, что она сама приплачивала любому забулдыге, лишь бы отсосать! — не сладив со злостью, он пнул ни в чём не повинный, служивший подушкой походный мешок.

— Слышал разговоры? Сомневаюсь, — протянул Игнаций. — Это у них называется вглядываться в Картины Разума. Это больше чем слышать. Они заглядывают тебе прямо в голову и видят всё, не только разговоры.

— Мне плевать, как они это называют! — не унимался Кэс. — Проникновение в палатку воеводы — нарушение всех существующий правил. Читать мысли — вообще шпионаж! Старшой, нужно сообщить в стольный, воеводе Талку. Этих уродов повесят!

— Трахал я как-то в «Задранной Юбке» одну алёнушку, — протянул Фарли. — Так она клялась, что как-то раз один маг залез её товарке в голову и свёл с ума, когда они не сошлись в цене за услуги. Если и наши новые друзья способны на такое… Старшой, нужно действительно что-то делать.

В палатке повисла тишина. Артур слышал много историй о способностях сильнейших магов столицы, но встретился с ними только сегодня. А в том, что каждый из этой пятёрки мог прозываться сильнейшим, сомнений у него не было.

— Я бы его поборол, — неожиданно произнёс Ром, высказав эту мысль скорее палатке, чем присутствующим в ней.

— Да хорош ты! Поборол, — отмахнулся Кэс. — Артур, из Бреннена нужно связаться с Талком и сообщить обо всех нарушениях! Стальной Талк не позволит кучке охеревших магов издеваться над Серебряными. В конце концов это наш поход, а они только на подмоге!

Артур продолжал молчать. В словах Кэса был смысл. Проникновение в палатку воеводы, а главное, нескрываемая волшба, направленная на командный состав. «Явное и сокрытое магическое вмешательство, посягающее на военную тайну…» и прочее и прочее. За такие действия грозила если не плаха, то лишение всех чинов и заслуг. Всё так, на бумаге. Да вот только за последние десятки лет, Магическая Семинария и Десять Великих родов сильно укрепили свое влияние в Империи. Только Торговая Гильдия Лестора ещё как-то оставалась независимой, а вот император Стридал Пенталор, был стар и бездетен. В попытке продлить себе дни и свой род, он всё чаще обращался за помощью к магам, за их услуги раздавая земли, чины и звания. Последняя большая война с орками на Кадал-Урусских островах постепенно забывалась. Героизм воевод стирался из памяти. Тысячи сложивших голову витязей считались выполнившими долг, а вот о заслугах магов слагались песни и легенды. Год за годом в столице всё больше возводилось мраморных памятников в длинных плащах с посохами, а изваяния героев с мечами и копьями покрывались плющом. Артур прекрасно понимал распределение сил в Империи. Он не сомневался — старший воевода Трибиус Талк, Стальной Талк как прозвали его витязи, непременно рассмотрит доклад о вопиющих действиях магов, но вот об отрубленных головах, чего там, даже о мало-мальски серьёзном наказании, речь вряд ли зайдёт. Семинария сделает всё, чтобы выгородить своих лучших представителей перед короной.

— Талку писать смысла нет, — подтвердил мысли Артура Игнаций. — Его голос слаб теперь. Церковь Триглавы давно утеряла своё влияние на государя. Чароплёты контролируют всё.

Услышав приговор Игнация, Кэс, разразившись проклятьями, принялся месить ни в чём не повинный мешок ногами. Фарли вошёл в глубокую задумчивость, изучая грязь под ногтями, Ром молчал, вероятно, раз за разом прокручивая в голове свой победоносный бой с Кином.