Сергей Волжин – Бесов Холм. Эделиада. Том 1 (страница 1)
Сергей Волжин
Бесов Холм. Эделиада. Том 1
Пролог
Тяжёлые тучи скрыли луну, потворствуя этой ночью злым человеческим помыслам.
Он не был готов. Нарушить все существующие законы, попробовать дотянуться до запретной Силы, попытаться её контролировать… Нет, он не был готов. И он боялся. Боялся, что оглядчики заметят его волшбу. Боялся оставить свой след в Великом Барьере, разделяющим Светлый и Тёмный Источники. Такого Совет Родов не простит. Такого в Империи не прощают никому. Но больше всего он боялся Шёпота. Сводящего с ума Шёпота Тёмных Богов, проникающего в голову при каждом контакте с их миром. Но время не терпит. И он решился. Эта ночь и этот ритуал должны изменить всё. Обязаны изменить всё. Невзирая на страх, сегодня он пойдёт до конца.
Подготовка к ритуалу завершена. Кристалл в его руке потеплел, предвкушая страшную трапезу; серебряный кубок, до краёв наполненный кровью, стоит на столе; тщательно начертанная на полу гексаграмма излучает зеленоватое свечение.
Маг сделал глубокий вдох и отпустил заранее сплетённое заклятье изоляции. Колдовской барьер наглухо запечатал кабинет: ни свет, ни звук, ни запах теперь не могли покинуть этих стен. С его губ сорвались слова древнего языка. Дрожащими руками он поднёс кристалл к кубку — кровь потянулась к редкому минералу и капля за каплей исчезла в нём. Кристалл завибрировал и озарил комнату багряным свечением.
Теперь пути назад не было. Оборвать ритуал сейчас означало неминуемую гибель. Он не знал как гасить излишки энергий Тёмного Источника в преждевременно разорванном заклинании. И даже если получится, неимоверный всплеск Силы, последующий за этим, выдаст его оглядчикам.
Монотонный шёпот на языке древнем, как сама Тьма, зазвучал в голове мага. Слова рисовали в сознании ужасные картины и образы, смысл которых он не мог постичь. Непроницаемый смоляной дым заструился из кристалла и расползся по комнате. Он полностью покрывал стол, крался по полу, заползал на стены и не способный удержаться опадал вниз, собираясь в центре гексаграммы. Шёпот превратился в гул водопада. Грохот подавлял, путал мысли, мешал сосредоточиться. Ритуал стремительно вытягивал силы из возомнившего себя достойным наглеца, грозил сломить его волю и лишить рассудка.
Скрывать колебания Тёмного Источника становилось всё сложнее. На лбу мага выступил пот, тело била мелкая дрожь. Дым за спиной бурлил и уплотнялся, поднимался вверх и расширялся, вырисовывая силуэт неведомого существа. Маг почувствовал на себе осмысленный, полный ненависти ко всему живому взгляд и повернулся к призванному. Перед ним в центре комнаты на двух лапах стоял огромный чёрной масти зверь. Глаза горели алым огнём, длинная, схожая с волчьей морда скалила жёлтые клыки. Зверь выпрямился во весь рост, касаясь потолка кончиками заострённых ушей. Наклонившись, он вдохнул запах призывателя и издал недовольное рычание.
Маг в ужасе отшатнулся. В ответ на неведомую угрозу в сознании мгновенно сработало заклятье барьера и закрыла своего хозяина ярким белый куполом. Зверь с неподдельным интересом обнюхал магическую преграду, коснулся её когтями. Купол заискрился, дрогнул, но выдержал. Когти двинулись вниз, и в защитном барьере образовались, хоть и небольшие, но всё же прорехи. Жуткое подобие улыбки отобразилось на морде Зверя — он почувствовал страх сидящего перед ним.
Шёпот Тёмных Богов ударами молота отдавался в висках, всё больше туманя разум мага. В картинах, явленых ему теперь — он видел свою смерть и свою ничтожность перед лицом вселенской стихии. Видел, как его защитные заклятья рушатся под неистовым напором Тьмы и как это ужасное порождение проклятого мира разрывает его тело.
Кристалл в руках раскалился, нестерпимо обжигая ладони, и эта боль помогла магу прийти в себя.
Зверь недовольно заворчал и убрал лапу. Увидев его замешательство, маг собрался с силами, поднял руку с кристаллом над головой и выкрикнул:
Зверь отступил и опустился на четыре лапы: слова родного языка заставили его подчиниться. Огромной чёрной тушей он покорно сидел в ожидании приказа. Маг с облегчением выдохнул и вытер обильно выступивший пот. Грохот в голове стих, боль ушла. Удалось. Ему всё же удалось это сделать. Облизнув пересохшие губы, он улыбнулся — это была улыбка победителя. Не чувствуя больше угрозы, он снял защитный барьер, выдвинул ящик стола и, достав резную шкатулку, положил в неё холодный, безжизненный кристалл.
— Истиан Галлан. Завтра ночью.
Услышав имя старого врага, зверь вновь зарычал. Его чёрные когти оставили глубокие борозды на дубовом полу, густая шерсть встала дыбом.
Разорвав тугую нить заклятья Изоляции, маг распахнул окно. Тёплая летняя ночь бросила в лицо ком сладких запахов. Луна, выглядывая из-за туч, бескорыстно отдавая свой холодный свет миру. Он повернулся к призванному и слегка поклонился. Одним мощным прыжком Зверь выскочил в ночную темноту и слился с ней.
Маг смотрел вслед порождению Тьмы. Сегодня он рискнул жизнью и выиграл. Сделанное этой ночью скоро обернется смертью для его врагов, и эта мысль позволила ему улыбнуться вновь.
Ведьмы — забота магов
Игнаций подбросил веток в затухающий костёр, снял казавшийся к вечеру пудовым шелом и поглядел на север. Там, на холме, высился последний аванпост Центральных земель Империи. Стеснять воинов крепости воевода не стал, и Сорок Девятая Малая Серебряная дружина встала лагерем на главном тракте Эделии. Лагерь разбили по всем правилам устава, создав некое подобие заставы: две большие палатки взяли дорогу в клещи, за палатками оставили стреноженных лошадей, офицерскую палатку расположили поодаль. Шестеро дозорных встали по периметру лагеря, четверо «встречающих», как называли караульных, перегородили дорогу. Облокотившись на красные каплевидные щиты, они тихо несли свою службу. Тяжелые повозки и обозы по ночам не ездили, а вот конные и реже пешие путники всё же попадались.
По уставу в походах полагалось так же ночное дежурство дружинного мага, дабы следить за волшбой в ближайших окрестностях. Но время шло, магов в Эделии становилось всё меньше, и теперь всё чаще Серебряных сопровождали жрецы церкви Триглавы. Служители Трёх Светлых были незаменимы в качестве лекарей, но до настоящих чародеев им было далеко. В этом же походе Сорок Девятой Малой отрядили сразу пятерых столичных магиков — небывалая роскошь для мирного времени.
Стояли тёплые летние ночи, так что в некоторые из них воевода Эйхард не отдавал приказ ставить палаток вовсе. Горячий ужин, попону на землю да седло под голову — испытанным в боях витязям этого было достаточно. Столичные же маги в этом походе каждую ночь разбивали свою небольшую палатку вне границы дозора дружины и, скрывшись в ней на закате, выходили только утром.
— Ставлю свою благоверную на кон, срут они тоже в палатке! — хохотнул кто-то во время ужина, сорвав тем самым дружный гогот сослуживцев.
Полог правой палатки шелохнулся. Кто-то вынырнул из неё и засеменил к костру. Игнаций улыбнулся. Он знал, в эту ночь Уилл Харриган не упустит возможности посидеть с ним. На пенсию Игнацию только через год, а он всё также крепко держался в седле, да и боевого опыта хоть отбавляй — послушать его байки и спросить совета как раз и бегал к нему юный витязь.
Уилл вошёл в круг света костра. Его ярко-рыжие кудри блеснули, отражая танец огня.
— Вы нас демаскируете, молодой человек, — хрипло проговорил Игнаций.
Уилл недоумевающе вскинул брови и огляделся. Задержал взгляд на палатке, из которой вышел, — ничего необычного. Он искренне не понимал, чем мог вызвать недовольство старого десятника.
— Волосы сынок. Твои, леший бы их остриг, волосы! — рассмеялся тот. — Они ж отбрасывают свет костра на добрых десяток лиг!
— Имперским дружинам на марше не предполагается таиться и скрывать своё местоположение, — затараторил Уилл. — При переходах воеводы всех дружин обязаны отмечать прибытие в каждом населённом пункте, численностью более ста жителей. После прибытия на место...
— Право слово, да ты декларируешь устав не хуже нашего Артура!
— Знание всех отделов устава является обязательным для... — тут Уилл понял, что над ним просто подтрунивают и смущённо улыбнулся.
Игнаций смахнул накатившую слезу, четверо «встречающих» продолжали смеяться вполголоса. В этом смехе, однако, не было издевки. Уилл — парень молодой, крепкий, в первом большом походе, а с мечом обращается не хуже любого другого в дружине. Подтянуть владение копьем, чуть резче выполнять команды в боевом построении да набраться боевого опыта — готовый витязь.
— Ладно, сынок, не обижайся на старика. Садись, не стой. Но с волосами, клянусь Тремя, тебе нужно что-то делать, — всё ещё улыбаясь, но уже не без озабоченности в голосе проговорил Игнаций.
Уилл уселся на бревно, служившее в это дежурство десятнику постом. Попытавшись пригладить свои непослушные рыжие кудри, он тут же понял, всю тщетность усилий и тяжело вздохнул. Он никогда особо не заботился о волосах. В конце концов у него в роду все обладали густой рыжей шевелюрой, и никому ещё это не мешало. Взглянув на местами лысеющую, коротко стриженную голову Игнация, Уилл припомнил дружинный устав. В нём был пункт о волосах, но касался он только служащих на островных частях Империи. Непроходимые джунгли занимали там огромные пространства, так что совсем уж длинные волосы и борода мешали нести службу.