Сергей Волошин – Рассказы Петровича (страница 5)
Он аккуратно, чтобы не разбудить, поправил укрывавшее Артёма одеяло, вспомнив, что когда-то, много лет назад, делал то же самое, оставляя комнату уснувшего сына Ивана. Мысленно пожелав Артёму исполнения желаний, Владимир Иванович на цыпочках вышел в прихожую и услышал еле уловимое журчание воды в накопительном баке Машиной ванной.
- Вот так дела! – прошептал Зорин с удивлением. – Чудеса, оказывается, в новогоднюю ночь сбываются. А я снег таскал зря…
Бросившись в свою квартиру набирать запас воды, Зорин открыл дверь на лестничную площадку…Всё произошло мгновенно – две крупные мужские туши сбили старика с ног и, заломив руки назад, всем весом навалились сверху. В правую щёку уколол холод ледяного кафеля.
- Фамилия, имя, отчество! – крикнул в ухо Зорина Апатов.
- Зорин я… Владимир Иванович…
- Где ружьё!?
- В сейфе, - простонал Зорин, едва не теряя сознание.
- Как в сейфе? - вскрикнул Брыль. – Ты чё городишь, мразь?
- В… квартире…ключ в кармане… - выдавил из себя Владимир Иванович, надеясь, что напавшие на него незнакомцы заберут ружьё, ограбят его квартиру, но не тронут Артёма.
- Тащите в машину! – скомандовал Брыль операм, Апатов в это время вытянул из кармана пижамы Зорина связку ключей. Сейф нашли и открыли быстро.
– Давайте в квартиру, где мать с пацаном, - тяжело дыша, бросил Апатов.
- За мной! – сказал Брыль и ворвался в открытую квартиру Маши.
На диване сидел сонный Артём.
- А вы кто? – спросил он, испуганно моргая.
- Всё хорошо, мальчик, мы свои. Где мама? – Брыль крепко схватил Артёма за плечо.
- Вы террористы?
- Ну, даёшь… Террорист задержан, малой. Мама где? Куда он её дел?
- Мама в городе новый год встречает с дядей Валерой…А где деда Вова?
- Какой Валера? Какой Вова? – затараторил Брыль. – Мальчик, ты себя нормально чувствуешь? Что он с тобой делал?
- Кто?
- Ну, этот дед…
- Ничего. Я просто спал. А новый год уже наступил? А зачем вы взяли чужое ружьё? Это деды Вовы ружьё. Вы террористы?
- Ничего не понимаю, - развёл руками Апатов.
- Подожди, малыш, как тебя зовут? – по шаблону, не давая опомниться, спросил Брыль.
- Артём, - ответил мальчик, прижавшись к спинке дивана и подняв колени к груди.
- Артём, мы полицейские, понимаешь. Этого дедушку мы поймали. Он тебя обижал?
- Не-ет. Мы с ним новый год должны встречать.
- Блин…- не выдержал Апатов. – Давайте выйдем, тут что-то не то происходит.
Полицейские вышли на площадку.
- И что ты на всё это скажешь? – недовольно пробурчал Брыль.
- Да похоже, что нет тут никакого террориста. Какой-то новогодний розыгрыш. Только кто и кого разыграл – не могу просчитать.
- Ну, это мы сейчас у задержанного спросим. Пошли вниз.
*
Лёгкий морозный ветерок румянил щёки собравшихся зевак, наблюдавших вывод из подъезда Зорина в сопровождении оперуполномоченных. Владимир Иванович еле держался на ногах, кивал знакомым, совершенно не понимая, что происходит.
- Вы бы руки отпустили, парни, обещаю, что не убегу, - попросил Зорин, но мужчины не ослабляли хватку, пока не затолкали Зорина на заднее сиденье машины.
Через несколько минут вышли хмурые Брыль и Апатов.
- Ну-ка, ребятки, отпустите его, не переживайте, беру ответственность на себя, - сказал Брыль.
- Да отпустите мужика!- прикрикнул Апатов, заметив нерешительность оперов.
Потяжелевшего от переживаний Зорина вытолкнули из автомобиля.
- Владимир Иванович, я начальник районного отдела полиции. Брыль моя фамилия. Вы может ответить на вопрос, что у вас здесь сегодня происходило? Только коротко и внятно, если можно.
- Что вы имеете в виду? – спросил сморщившийся от боли Зорин.
- Мы имеем в виду ваше ружьё, почему оно было не в сейфе, а в соседской квартире? Что вы в ней делали? Кто угрожал взорвать здание водоканала? Кто заложник, в конце концов? Это был какой-то розыгрыш? Можете внятно ответить? – включился в процесс опроса Апатов.
- Я не знаю, что вы от меня хотите. Действительно, какой-то розыгрыш, - одетый в одну пижаму озябший Зорин скрестил руки на груди.
- То есть вам нечего нам сказать?
- Нечего. Мне к Артёму нужно. Он один остался. А мама его в городе...
Брыль брезгливо посмотрел на Апатова, Апатов стыдливо – на Гагина, Гагин удручённо – на Полозкова, Полозков безразлично - на Брыля.
- Получается, ложный вызов? – неуверенно проворчал Апатов.
- Получается. И тебе, Гена, придётся с этим разобраться.
- Что, сейчас что ли разбираться? Праздник всё-таки, - замялся Апатов.
- Ну, не сейчас. Завтра займёшься. Точней, уже сегодня. Ты же главный горнист пионерского лагеря, тебе и дудеть. Где эта заявительница, Елена, как её, Рубина? О, уже исчезла, пошла шампанское пить и винегрет кушать… Найдёшь её, и - по всем пунктам протокола…- Брыль улыбнулся и посмотрел вдаль. - Глянь, сорванцы малые петарды поджигают. И никакие предупреждения на них не действуют. И родителям всё профилем. На глазах у начальника полиции нарушают закон. Беспорядок, товарищи офицеры. Ну, что, будем составлять протокол или как?
- Давайте лучше посмотрим,- предложил Апатов.
В небо брызнули искрящиеся фонтаны, двор заполнился канонадой взрывов. И поднявшие глаза вверх люди не сразу заметили, как на снег без чувств упал Владимир Иванович Зорин. Когда его попытались поднять, он уже был без чувств. А когда приехала карета скорой медицинской помощи, тело Зорина со скрещенными на груди руками совсем окоченело. Кто-то из зевак убеждал всех собравшихся во дворе, что умирая, Зорин тихо проговорил: «Здравствуй, Любаня…»
*
На кухне в квартире у Полозкова сидели пятеро – сам начальник ЖЭКа, его жена, Брыль, Апатов и Гагин.
- Такого в моей биографии ещё не случалось, чтобы в новогоднюю ночь, в чужой квартире, чужого мужика чаем поминали, - задумчиво сказал Брыль.
- Да, жаль старичка, сюрреализм какой-то… Этот новый год на всю жизнь запомню… - вздохнул Апатов. - Слушайте, мужики, а поехали к моей сестре, - предложил он, пробежав взглядом по угрюмым лицам. – Она рада будет таким важным гостям, там и сообразим. Заодно, вот, Юрия Петровича с ней познакомлю. Может, встретятся два одиночества. Но предупреждаю, она женщина молодая, но хозяйственная – дачка у неё двадцать соток, курятник, пасека, огородик. Пашет сестричка как вол, а жужжит аки пчела. И ребёнок имеется.
- Пасека? - улыбнулся Гагин. - Я не возражаю. Всю жизнь мечтал о пасеке и работящей жене рядом. Брошу я этот водоканал, коллеги, надоело. В этот раз точно брошу. Брошу и женюсь! А ребёнок большой, Геннадий Сергеевич?
- Да как вот этот Артём примерно, шесть лет, помощник что надо.
- Нет, ребятки, вы как хотите, а я домой. Жене любимой позвоню, узнаю, как там тёщенька. А утром, Гена, на работу , - выдохнул Брыль
*
До самого утра Артём не сомкнул глаз, просидев сжавшимся комочком на краю дивана. Он так и не понял, что произошло ночью. Кто были ворвавшиеся в квартиру люди, и почему машина скорой помощи увезла деду Вову. Но чувствовал Артём, что во всем произошедшем есть и часть его личной вины. Утром приехала взволнованная мама и дядя Валера. Мама плакала, а дядя Валера сидел, закрыв лицо руками. Позже они обнаружили под ёлкой сладкие подарки и конверт с документом. Это было нотариальное завещание Владимира Ивановича на квартиру и всё своё имущество, которые он в случае смерти передавал Маше. Чудеса в эту новогоднюю ночь закончились.
Верующие
Нанятую по объявлению в газете строительную бригаду Алла Петровна встречала как дорогих и долгожданных гостей. Старый деревянный забор, поставленный покойным мужем ещё в хрущёвские времена, изрядно рассохся, покосился и просил добротного ремонта уже лет десять как. Сын Олег вечно занятый на работе, заезжал к матери на час-другой лишь по выходным, да и те случались не каждую неделю. Поэтому так и сказал: «Мама, вот тебе свежайшая пресса с объявлениями, выбирай работяг на любой вкус и профиль, но забор ставим металлический, чтоб надолго», - и бросил на старенький журнальный столик с перекошенными ножками пачку пахнущих типографской краской газет.
- Мама, ты ж только смотри, чтобы мужички не выперли чего из дома. А то сама знаешь, какие времена – доверять никому нельзя, - предупреждал сын по телефону, узнав, что прибывшие в родительский дом строители уже приступили к демонтажу отцовского забора.
-Да, времена плохие, но, ты знаешь, мне эти ребятки понравились, - рассудительно успокоила Алла Петровна. – Хорошие такие, приветливые.