Сергей Волошин – Рассказы Петровича (страница 3)

- …Вот же гадёныш… - не слыша слов мальчика, по-прежнему не унимался Зотов.

- Кто гадёныш? – насупился Артём.

- Да этот же, кто мне по телефону ответил, - продолжая тяжело дышать, пояснил Зотов.

- А я думал, что это ты мне… Деда Вова, а знаешь, что я ещё хочу? – заговорщицки спросил Артём.

- Что? – возвращаясь в реальность, спросил Владимир Иванович.

- Твоим ружьём поиграть… Можно?

По молодости лет увлекался Зотов охотой. С той поры хранил в железном сейфе за сервантом древнее охотничье ружьишко ТОЗ-БМ с удобным ореховым прикладом. На охоту Владимир Иванович не ходил, как война началась, так охоту и запретили, но ружьишко своё иногда доставал и любовался им, словно произведением искусства, с неподдельной тоской вспоминая о мирных временах.

- Ружьё, Артёмка, конечно, не игрушка, это ты себе на всю жизнь заруби на носу, но в честь праздника в руках подержать можно, - Зотов бережно достал оружие из сейфа, проверил на всякий случай, не заражено ли, и торжественно протянул мальчишке.

- У-у-ух, како-ое, - восторженно прошептал Артём.

В этот момент зазвонил телефон. Только не Зотовский, а Машин. Уехала она с женихом в город, а трубку забыла на журнальном столе.

- Вот, Маша-растеряша…- недовольно пыхнул Зотов.- Валера какой-то звонит. Что за Валера? Это её жених?

- Ага, его дядя Валера зовут, - подтвердил Артём, не отрывая взгляда от оружия.

В трубке раздался голос Маши:

- Владимир Иванович, ну, простите дуру, голова совсем дырявая, забыла у вас телефон, ещё и в новогоднюю ночь… Вы его в мою квартиру отнесите, пусть кому надо звонят, я утром всех по списку переберу и поздравлю. Если что, это моего Валеры номер, набирайте. Хорошо?

- Хорошо, - ухмыльнулся Зорин и, отключив телефон, повернулся к Артёму. – Валера, значит? Что ж ты мне не рассказал про этого Валеру?

- А что рассказывать, деда Вова? – серьёзно пожал плечами Артём. – Он у нас два раза был. Я не успел рассказать.

- И как он тебе?

- Не знаю. Так себе.

- А маме?

- Маме нравится. Они когда спали, я из кухни слышал, что мама сказала, что у него большой и твёрдый… Ещё зайцем называла, как и меня.

- Кто большой и твёрдый? – смутился Зорин, приподняв правой рукой очки.

- Не знаю. Может, живот?

- Ну, да. Может. Или лоб большой и твёрдый.

- Ага. Я хотел спросить, но не успел.

- Чудак ты, Артёмка, - широко улыбнулся Зорин. - А вообще знаешь, надо бы тебе подремать, отдохнуть перед встречей нового года. Сейчас я отведу тебя в вашу с мамой квартиру, ты поспишь, а в двенадцать ночи я тебя разбужу, и продолжим новогоднюю ночь. Договорились?

- А ты со мной посидишь? – послушно поднявшись с кресла, спросил Артём.

- Не-ет, зачем мне с тобой сидеть? Ты ведь уже большой. Я пока за снегом схожу, а то в ванной уже воды на самом донышке осталось, - ответил Зорин, раздумывая, как бы ему незаметно положить в Машиной квартире приготовленные ей и сыну подарки.

- А я боюсь спать сам, - запротестовал Артём.

- Кого это ты боишься?

- Террористов. Я смотрел по телевизору, как террористы захватили людей в квартире.

- И чего террористам надо было? Какие требования выдвигали? – строго нахмурив брови, усмехнулся старик.

- Я забыл. Но мне было страшно, - тихо признался мальчик.

- Страшно, говоришь? А давай мы в твоей квартире включим вашу с мамой гирлянду на гардине, а ружьё на подоконник поставим. Террористы увидят его с улицы, решат, что мы вооружены и очень опасны, испугаются и дадут дёру, - шутливо предложил Владимир Иванович.

- Давай, - бодро согласился Артём, воодушевленный самой мыслью спать в одной комнате с настоящим оружием – вот будет, чего маме рассказать.

Ружьё заняло своё место на подоконнике, мальчик – на диване зала, мамин телефон на стуле в изголовье, а Зорин присев в кресло у невысокой пластмассовой ёлки, незаметно положил под её нижними ветками приготовленные сюрпризы, а потом тихо вернулся в свою квартиру.

Через минуту раздался звонок. Ещё не успевший уснуть мальчик, взял мамин телефон, хрипло и невнятно ответил.

- А что у тебя с голосом, Артём? – спросил незнакомый голос в трубке – это была какая-то мамина подруга.

- Ничего.

- Да нет, что-то не так, по-моему.

- Всё так.

- А где мама?

Уже разомлевшему под одеялом Артёму совсем не хотелось рассказывать незнакомой женщине, что мама оставила его в новогоднюю ночь и уехала со своим мужчиной праздновать в город.

- Мама рядом, - сказал мальчик.

- Ну, дай ей трубочку.

- Не могу. Она не может говорить.

- Что случилось? Она болеет?

- Нет, - сонный Артём лихорадочно перебирал в голове варианты причин, по которым родительница не может ответить подруге.

- Нас захватил террорист. С ружьём. Он не разрешает маме говорить по телефону, - решил разыграть женщину Артём, говоря при этом тихо, словно опасаясь, что кто-то услышит.

- О, господи… Кошмар какой… А что ему нужно от вас? – взволнованно закричал голос в трубке.

У Артёма снова возникли затруднения с правдоподобными вариантами ответа. Пришлось говорить то, что первым вспомнилось.

- Террорист требует, чтоб в наш дом… подали воду…

- Вот так даже? Вам помощь нужна?

- Террорист сказал, чтобы я выключил телефон, иначе стрелять будет, - сухо ответил Артём и во избежание лишних вопросов, отвечать на которые ему было бы совершенно затруднительно, отключил питание аппарата.

*

Минут через пять мальчишка уже спал крепким сном, а заместитель начальника районного отдела полиции Геннадий Сергеевич Апатов вместе с дежурными операми мчался на место чрезвычайного происшествия. Наручные часы Апатова показывали девять вечера, в это время его начальник по фамилии Брыль категорически запретил его беспокоить.

«Хоть небо на землю упадёт, а решай все вопросы сам», - приказал Брыль.

Вообще он был человеком публичным, любил покрасоваться перед министерским начальством, перед журналистами, да и сотрудникам никогда не давал расслабления. Говорил, что всегда и везде начальник полиции должен быть на лихом буденовском коне впереди строя. Даже если Брыль был в отпуске, подчинённые обязывались в своих отчётах, сводках и публичных контактах упоминать про чуткую руководящую руку, мудрость и дальновидность начальника. В райотделе шутили, что Брыль хочет быть невестой на всех свадьбах и покойником на всех похоронах

В предпоследний день года у жены Брыля непредвиденно заболела проживающая на Кубани пожилая мать. И пришлось супруге спешно собирать причиндалы и мчаться спасать старушку. Оставшийся без женского присмотра начальник полиции определился встретить новый год со своей недавней возлюбленной - молодой и одинокой секретаршей из приёмной местного прокурора. Никто в райотделе не знал об этой связи Брыля, кроме Апатова, которому в среде коллег пришлось поддерживать официальную версию, что командир тоже уехал на Кубань.

«Может, чекистам позвонить? – думал Геннадий Сергеевич, садясь в дежурную машину. – Мужик вооружённый… Заложники, мать и ребёнок… Воду требует… Чёрт знает что! Пожалуй, нет, чекистов мы пока беспокоить не будем, иначе будут вопросы, куда подевался Брыль. Вот же седина в бороду, бес в ребро! И зачем Брылю только понадобилась эта бестолковая порочная связь, при имеющейся красавице и умнице жене, без внимания которой шага сделать не может? Ладно, придётся пытаться как-то разруливать ситуацию самому».

По пути Апатову в телефонном режиме доложили о проведённой работе оперативные дежурные. Они отыскали руководителя жилищно-эксплуатационной конторы, обслуживающей дом Маши и Зорина. Уведомили также о происшествии исполняющего обязанности начальника водоканала Юрия Петровича Гагина, который на требование полиции прислать в посёлок представителя организации, вызвался приехать сам. Потому что прислать было попросту некого. Все подчинённые уже давно вместе со своими семьями веселились за праздничными столами, а одинокий Гагин со своей врождённой гиперответственностью не умел переложить её на плечи другого. Можно сказать, что он был единственным компетентным лицом, и этим положением очень расстраивался.

Ведь не о чугунных задвижках, пластиковых трубах, технических условиях и надоедливых абонентах мечтал Гагин с детства. В его воображении он видел себя пасечником и садоводом. С детства мечтал иметь свою пасеку, пчёл побольше, роскошную дачу с садом, бассейном, перепёлками и насаждениями клубники и крыжовника. В конце концов, пару ульев Гагин купил. Обзавёлся и небольшим участком за городом. Но бывал на нём пару раз в год. Работа не отпускала. Поэтому ульи пустовали, а участок зарос бурьяном.

Сколько раз Гагин ехал на работу и ловил себя на мысли, что сегодняшний день в его водоканальной биографии будет последним. Что зайдёт он в приёмную, махнёт на всё рукой и гордо скажет делопроизводителю: «Ну, вот и всё, оформляй заявление и отправляй начальству, увольняюсь!». Но срочные производственные вводные, суета и всё та же ответственность за взятые на себя обязательства каждый раз откладывали это судьбоносное для Гагина решение.

Небритый начальник ЖЭКа по фамилии Полозков встречал Апатова и Гагина у подъезда дома.

- Вон, эта тридцать седьмая квартира, на пятом этаже, - показал он пальцем на окна со сверкающей электрической гирляндой. – Вот же чертяка, бухнуть нормально не дал!

- Не до бухла сейчас, - проворчал Апатов. – Узнали, кто он, откуда, чего себе надумал?