Сергей Волошин – Чокнутая Ленка (страница 5)

На следующий день будущие музыканты договорились встретиться у Коли Михайлова. Он жил недалеко от школы, почти в центре посёлка Майский в доме барачного типа, рассчитанного на двух хозяев. По прямой асфальтированной дороге идти к нему минут пятнадцать, но Марк выбрал другой маршрут – пошёл по улице Волочаевской, на которой ни асфальта, ни магазинов, ни обожаемых Власовым почтовых киосков с марками, значками, наборами пластмассовых солдатиков, книгами, журналами и даже газетами на иностранных языках. То ли за время страданий за Ленкой Дёминой выработалась эта странная привычка – топтать угольную пыль Волочаевской, то ли это не смирившаяся фантомная боль от унижения искала исцеления там, где его априори быть не могло.

Свернув на улицу, где жил Коля, Марк неожиданно столкнулся с местным отморозком Гришей Градским, с которым восемь лет проучился в одном классе. Градский со своим братом-близнецом Лёнькой ходил в секцию бокса, считался не только самым крепким парнем в классе, но и наводил ужас в школе на тех, кто постарше. Даже на учителей, часть из которых из-за вызывающего хулиганского поведения братьев Градских отказывались проводить уроки.

У Марка с Гришей сложились не самые тёплые, но обтекаемо паритетные отношения. Поначалу Власов побаивался Градского, за которым стояли местные уголовники – как уже отбывшие сроки заключения, так и коротающие дни под всевозможными статьями карающего кодекса. Но уже в восьмом классе, когда все мальчишки стремительно набирают в росте и весе, стало понятно, что одолеть подтянувшегося в спорте Марка обычным ударом в челюсть уже не выйдет – можно и сдачу получить. Поэтому общающийся со всеми сверстниками свысока Гришка сделал для Власова исключение.

Встреча с Градским для Марка стала неожиданной ещё и потому, что буквально накануне выпускных экзаменов Гришку в наручниках увели из дома милиционеры и поместили в следственный изолятор. На экзамены он так и не появился. По посёлку сразу разнеслась весть – Градского взяли за попытку изнасилования. Называли даже фамилию потерпевшей девушки из параллельного класса «Г». Но всё это живо муссировалось на уровне слухов. Их всячески пытался развеять брат-близнец Лёнька, обещавший «намылить морду» каждому, кто откроет «вонючий» рот против Гришки.

Вообще своими криминальными происшествиями посёлок славился на весь город. Каждый день происходила то драка, то кража, то разбой, а то и изнасилование или чего хуже – убийство. Однажды Марк даже своими глазами видел труп зверски загубленной неподалёку от школы молодой женщины. Каждый в посёлке знал цену слову, так как у любого за пазухой или в рукаве мог оказаться нож или обрез ружья. Марк нож не носил, он полагался на свою спринтерскую скорость, но и никогда не говорил ничего лишнего – оскорбляющего или вызывающего. Знал, что это чревато последствиями.

Хуже всех было случайно забредшим парням из других районов города. Они не знали местных нравов и порядков и часто попадали в сложные ситуации, и если не находился покровитель из местных уголовников – считай, пропал человек. Впрочем, несладко приходилось и тем городским ребятам, на чьи улицы забредали пошалить поселковые банды Майского. И уж если случалась драка, то при помощи ножей, цепей, ремней с солдатскими бляхами и выломанных дворовых штакетин поселковые всегда брали верх. В одной из банд и верховодил Гришка Градский, в какой-то момент совершенно потерявший берега от собственной значимости и безнаказанности.

– Ну, привет, Марик! – протянул руку Гришка, Власов ответил рукопожатием. – Как дела?

– Раньше ты меня всегда Мраком называл, что-то поменялось? Давай лучше про твои дела, а то знаешь, всякое говорят, – стараясь выглядеть как можно более уверено, сказал Марк.

– Да, извини, – вяло махнул рукой Гришка. – Я, дурак, вообще никого в классе, да и в школе тоже, по имени не называл никогда. Только погоняла. За это, наверное, и ненавидит меня весь Майский. Паршивые дела мои, Марик. Суда жду. Отпустили под подписку, на поруках я…

Власов плохо понимал, что значит «на поруках», но по крайне удручённому выражению лица Гришки понял, что ситуация у него действительно непростая.

– А если детальнее? – с прохладой в голосе задал уточняющий вопрос Марк.

– А что, разве не слышал? По-моему, весь Майский гудит о том, как я эту шкуру в кустах…

– А на самом деле?

– Да так, пошалил чуток, лишь трусы с неё снял, – тоскливо улыбнулся Гришка, присев на низкое железобетонное ограждение углового двора.

– И за это в суд? – удивился Марк.

– Ну… Как тебе сказать? Сестра её старшая раздула дело – она с ментом мутит. Насильственные действия с угрозой убийства, да ещё и в отношении несовершеннолетней. Как тебе такие обвинения? – печально спросил Гришка.

– Не знаю…

– Лучше и не знай. А мне пятёрочка светит. Ой, дурак я… Ой, дурак… – было заметно, что Гришка искренне переживает о случившемся, даже ростом, показалось, стал меньше, но утешить его совершенно не хотелось, да и не нуждался он в утешении.

– Когда суд? – участливо спросил Марк, при этом не испытывая никакого сочувствия Градскому, скорее даже ощущая некое отвращение.

– На той неделе. Ты это, Марик, особо ни о чём не распространяйся, чтоб языками не мололи. Зла на меня, если что, не держи. Если был в чём-то не прав – забудь. Об этом и хотел попросить. И всем нашим скажи, пусть простят, если что. Обижал я многих, сам знаю. Увидимся теперь не скоро, – Гришка вытянул похудевшую шею, прокашлялся. – Марик, ты это, если будут какие проблемы, без базара, обращайся к Кубику, – так Градский называл своего брата-близнеца Лёньку.

– Да я с твоим братом как-то не очень…Странный он немного.

– Ну, мало ли…Может, и он к тебе обратится за чем-нибудь. Жизнь – она штука непредсказуемая.

– Добро, – не поднимая глаз, безразлично сказал Марк.

– Будь здоров!– бросил Гришка, устало отвернувшись, поднялся с края ограждения и быстро зашагал по тротуару в сторону родительского дома.

9

Друзья уже заждались Марка. Колина мама подала к столу чай с овсяными пряниками, а старшая сестра с неиссякаемым любопытством расспрашивала ребят об их музыкальных планах – какую музыку играть собираются, где репетировать, какое у ансамбля будет название. Но планов-то как раз и не было. Друзья их не строили, перед ними пока стояла задача из кучи принесённых домой деревяшек сделать хотя бы какие-то инструменты, чтобы затем начать учиться на них играть.

На шифоньере в Колиной спальне поблёскивала лакированной обечайкой новенькая акустическая гитара. Марк заметил её сразу и не мог отвести глаз.

– Колян, можно попробовать? – спросил Марк, глядя на гитару.

– Попробуй, – засмеялся Коля. – А что ты пробовать будешь, если ни одной ноты и ни одного аккорда не знаешь?

– Отстань, – отмахнулся Власов, аккуратно стянув с шифоньера инструмент.

– Ну, давай, что-нибудь из «Машины времени» сделай, а я на коленках постучу ритм, подыграю тебе,– подмигивая, пошутил Ян. – Давай: «А всё могло бы быть совсем не так, если только сам себе не враг…». Нет, лучше эту: «Ты можешь ходить, как запущенный сад, а можешь всё наголо сбрить…»

Все в комнате дружно рассмеялись.

– Репертуар создающейся рок-группы начинает формироваться, – торжественно сдвинув брови, объявил Марк и повернулся к Коле. – Колян, а покажи хотя бы те три аккорда, которые ты знаешь.

– Могу даже четыре показать, – гордо выпрямился Коля. – Ля минор, ре минор и ми мажор, а ещё за то время, пока вы бегали по музыкальным салонам, я освоил аккорд до мажор. Он очень простой, один палец из ля минора переставляешь вот сюда на пятую струну и – готово. Красиво звучит? – Коля провёл пальцами правой руки по всем струнам, комнату залил приятный гитарный резонанс.

– Шикарно, – кивнул Марк. – Остальные показывай.

Коля послушно продемонстрировал все знакомые ему аккорды и даже немного поиграл их боем. Получилось это не очень качественно, но для Марка даже этот набор фальшивых звуков показался вершиной, к которой нужно стремиться.

– Ян, а как твои дела? – обратился он к Славину.

– Ходил к брату на репетицию. Посмотрел, как он играет, брат немножко дал постучать по барабанам. В принципе, если у нас будет ударная установка, а не пионерские барабаны, мне пары недель хватит, чтобы стучать ритм. А вот все эти сбивки тренировать надо. Да и как настраивать настоящие барабаны, я пока не знаю, – доложил Ян.

– Мы и гитары настраивать не умеем, – фыркнул Марк. – Поэтому у меня такое предложение. А давайте пойдём в ресторан «Донбасс»? Я когда с тренировок хожу мимо, то слышу, как там музыканты репетируют. Попросимся к ним в комнату, скажем, что просто хотим посмотреть. Точнее подсмотреть. Можно прямо сейчас и отправиться.

– Да вряд ли они нас пустят. Оно им надо? – засомневался Коля.

– А что, пойдём и спросим. Не пустят – их дело. Но я сам слышал, как они играют. Не отличишь от оригинала, даже западную музыку играют – «Смоки», «Оттаван», Африка Симона… Пошли, – согласился с предложением Власова Стёпа Игошин.

– Наверное, вы с Мариком сами идите, – возразил Коля, ища глазами понимание у Яна. – Сами посудите, припрёмся к ним вчетвером – целая банда. Надо сначала познакомиться, разведать обстановку, если можно так выразиться.