Сергей Волошин – Чокнутая Ленка (страница 6)

На «разведку» вместе с Марком и Стёпой всё-таки отправился и Ян. Ему, конечно, было легче всего – у него брат барабанщик – ходи и перенимай опыт хоть каждый день. Но Ян считал, что коллектив должен быть всегда вместе. На второй этаж здания ресторана «Донбасс», расположенного в соседнем от школы квартале, поднимались на цыпочках. На ребят недоумённо поглядывали готовящиеся к вечерней смене озабоченные повара и официанты. Наконец по узкому длинному коридору дошли до заветной металлической двери, за которой кто-то настраивал гитару.

– Ну, что, заходим?– спросил Стёпа, пропуская вперёд себя Марка и Яна.

Ян толкнул дверь, она легко отворилась. На ребят смотрели три пары глаз длинноволосых молодых людей лет до тридцати, одетых в потёртые фирменные джинсы и обтягивающие однотонные рубашки с выточками.

– Кто такие?– грубо спросил во включенный микрофон, похоже, самый старший из музыкантов, сидевший за двухъярусной клавишной стойкой.

– Посмотреть можно? – с некоторой дерзостью в голосе отозвался Марк.

– Мультфильмы иди смотри. Скоро «Спокойной ночи, малыши» начнётся, – засмеялся клавишник.

– Меня Марк зовут. Это Ян и Степан. Можно у вас немного поучиться играть? – спросил Власов уже тише.

– Вы заблудились, ребята. Вам в музыкальную школу. У нас ресторан, – колюче ответил клавишник, надев чёрные солнцезащитные очки, именуемые «капли».

– В музыкалку уже не берут, старые мы. А играть хочется, – пожал плечами Власов. – Так можно? Возьмите шефство над бедолагами.

– Просто посмотреть? – снисходительно вмешался в диалог долговязый парень с бас-гитарой.

– Ну, да. Поучиться. Хоть немного…

– Жень, да пусть пацаны поглядят, сами же такими были… – предложил басист.

Клавишник на несколько секунд задумался, потом сказал:

– Бутылку коньяка купите?

– А сколько он стоит? – спросил Марк.

– Ха! Смотря какой. А вы вообще откуда будете?

– С Майского.

– С Майского? Опасные лю-у-у-ди, я вам скажу. Кащея знаете?

– Знаем, – соврал Марк, который никакого Кащея отродясь не видел, лишь слышал, что жил где-то на посёлке такой криминальный авторитет.

– Тогда пузыря водки хватит, – игриво улыбаясь, снизил цену присутствия парней на репетиции бас-гитарист.

– И когда надо принести?– решительно спросил Власов.

– Да как принесёте, тогда и милости просим, – театрально раскланялся басист.

10

Струны для электрогитары в магазине «Мелодия» стоили четыре с половиной рубля. А бутылка водки – целых пять с лишним. Друзья, ссылаясь на строгость и жадность родителей, отказались сброситься, поэтому Марк купил водку сам, ведь она становилась тем самым заветным пропуском на репетиции ресторанного коллектива. А покупка струн, если ты толком не представляешь, как делается музыка, просто бессмысленная трата денег. Тем более, что на принесённую из школы гитару Власов раздобыл у соседа четвёртую струну, а четырёхструнка – это уже почти полноценный инструмент. Подумаешь, можно играть и без двух басовых струн, пусть бас-гитарист Стёпа постарается восполнить этот пробел.

Музыканты из ресторана разрешили приходить ребятам через день, чтобы не надоедали. Но им и самим было интересно это знакомство с носителями молодой крови. Молодёжь ведь всегда слушает и рождает что-то новое в музыкальной культуре, открывает замылившийся глаз работающих порой на износ ресторанных лабухов.

– Эй, Марик, – окликнул как-то Власова клавишник Женя. – А что, ты говорил, у тебя там за свежая запись есть?

– Группа «Москва».

– Это та, что «Игру в любовь» поёт?

– Она самая. Только это совсем новая песня, ещё пластинки даже нет. Черновой вариант, на бобине, со студии звукозаписи люди спёрли.

– И что за песня?

– «Ну, и дела!»

– Кто-нибудь слышал? – спросил клавишник у своих музыкантов – все отрицательно покачали головами. – Принеси послушать, может, снимем.

«Ну, и дела» Жене очень понравилась, но для ресторана эта песня показалась слишком причудливой. Женя сказал, что пьяная публика не поймёт, ей блатнячок нужен, чтоб поскулить, плаксивые медлячки, чтоб позажиматься, и попса, чтоб по сосудам алкоголь разогнать. Впрочем, это уже не имело никакого значения, ведь контакт между наставниками и учениками был налажен. Стёпа отремонтировал свой усилитель, в который можно было включать две гитары и микрофон. Всё это хозяйство разместили в пустом гараже Стёпиного отца.

После посещения репетиций в ресторане друзья бегом мчались в гараж, где, напрягая мозги и пальцы, пытались вспомнить и повторить всё то, что они внимательно подсматривали у кабацких музыкантов. Марк просыпался вместе с мамой в пять или шесть утра, сразу же садился выполнять показанные учителем музыкального салона упражнения. Ничего больше просто не умел. Но через несколько дней с удивлением обнаружил, что уже достаточно уверенно играет простые сольные партии, «слизанные» в ресторане у гитариста Володи. А ещё с гордостью принял то, что на кончиках пальцев левой руки стали набухать болезненные мозоли. А без них, как сказали опытные музыканты, гитаристы не случаются.

После завтрака Марк обычно снова брался за инструмент, и так до обеда, а вечером собирались коллективом в гараже и пытались разучить свои первые песни. Стал приходить и клавишник Витя Юрин. Подключить ионику ему было некуда, поэтому Витя просто слушал песни, записывал их при надобности на изрядно потёртый родительский магнитофон «Весна -202» с шалящей механикой, а потом дома подбирал песни на пианино. Чтобы когда наступит время генеральной подготовки к первому выступлению, быть во всеоружии.

Однажды Марк посчитал, что в руках с гитарой он проводит от восьми до десяти чесов в день. Много это или мало, он не представлял, но процесс ему нравился куда больше, чем бесполезная толкотня на улице с соседскими мальчишками. Весь город, особенно его молодёжь, шумно и азартно обсуждал игры чемпионата мира по футболу, переживал обидное поражение советской команды от бразильцев, а Власов жил исключительно музыкой. Он мысленно представлял себя на сцене школьного актового зала с гитарой в руках, и, конечно же, удивлённое лицо Ленки Дёминой.

Иногда проходя мимо дома, где жил его соперник – Сергей Крамских – Марк задумывался о том, что очень жаль, что в стране отменены дуэли. Это сколько незаслуженно обиженных людей смогли бы наказать своих обидчиков. И хотя Крамских лично Власову ничего плохого не сделал, Марку очень хотелось хоть какой-нибудь вендетты за то унижение, которое он испытал на глазах у целого класса Ленки Дёминой.

«Нужно научиться играть на гитаре так, чтобы каждый увидел, что Крамских не стоит и одного моего пальца. И это будет моя месть ему», – решил Марк.

В один из летних дней закругляющегося июня он достал из письменного стола два альбома с иностранными марками и большую банку со значками. Это была его с детства собираемая коллекция. С любовью просмотрев каждую марку и значок и вспомнив историю их появления, Марк сложил их в тряпичную сумку и отнёс соседу Вовке, живущему в угловом доме на конце улицы.

– Слушай, Вовчик, ты когда-то просил меня продать тебе несколько марочных наборов, – сказал Марк. – Я готов продать тебе всё, ещё и значки.

– Серьёзно что ли? – недоверчиво спросил Вова.

Марк показал коллекцию.

– Пять рублей за всё, – предложил он.

– Дорого. Мамка столько не даст.

– Дорого? Да тут только одних марок рублей на десять, значков на столько же, да и сами альбомы денег стоят. Это, считай, даром, от сердца отрываю. Мне струны на гитару нужны, четырёх уже не хватает, чтоб нормально играть.

– Да говорю ж, мать пошлёт меня.

– Ну, как знаешь, продам кому-нибудь другому. За четыре пятьдесят.

– Подожди, – засуетился Вова. – Копилка у меня есть. Надо посчитать, сколько в ней.

Вова исчез за дверями дома, Марк остался на улице. Через несколько минут Вова вынес ровно четыре рубля пятьдесят копеек, отсчитав их блестящими десятикопеечными монетами.

– Только об одном прошу, никому их не продавай. А если всё-таки надумаешь, то имей в виду, я первый в очереди. Выкуплю их обратно, – тяжело вздохнул Власов.

– Такие марки – никому, ты что…

– Вот и хорошо. А я иногда буду к тебе приходить посматривать.

11

На торжественное собрание по поводу выдачи свидетельств об окончании восьми классов Марк явился один, хотя приглашались и родители. Но отец снова не ночевал дома, явился под утро навеселе, а заплаканная мама сказала, что раз собрался идти в девятый класс, то ей на собрании делать нечего. Но причина, скорее всего, как показалось Марку, была в ином – мама хотела побыть одной. Иногда она сама говорила, что очень устала от жизни, от работы, от людей, и буквально жаждет уединения со своими мыслями.

В актовом зале школы собрались выпускники всех восьмых классов. Пришли и будущие музыканты – Ян, Стёпа и Коля. Не обращая внимания на шипение одноклассников, требующих всех рассесться согласно заранее распределённым местам по классам, друзья разместились вместе на галёрке.

– Слушай, Марик, а где ваш Градский, который Гриша? Давно его не видел, а разговоры разные ходят, – спросил Ян шёпотом.

– Разговоры имеют под собой почву, – нехотя ответил Власов.

– Значит, правду люди говорят?

– В каждой правде лишь половина правды. Суд определит степень Гришкиной вины, а не языки без костей.

– Понятно, – выдохнул Ян. – Ну, и классик у вас, Марик, не позавидуешь. Через одного можно в тюрьму сажать. И как ты восемь лет с ними учился?