Сергей Волков – Жили были семеро (страница 5)
Короче, пока все это я в систему не привел. Но когда‐нибудь сотворю мемуары, если меня не пнут. Ваську пнули, он не унывает. У него обо всех есть свое мнение.
Пушкин-вонючка, Блок-вонючка, Есенин-вонючка, Гогольвонючка. В общем, все вонючки. Это по-дурацки. Здесь был шеститомник Гоголя, я хотел тебе взять. Но Пашка предостерег от этого поступка. Он сказал, что тебе нужен дореволюционный десятитомник. Спасибо за сигареты. Разживусь деньгами – вышлю орешков.
P. S. Если высылаешь, то не забывай, по паспорту я Анатолий Иванович.
3 января 1965 г
С Новым годом, Дзенникаж. Начали готовиться к сессии. Но все больше готовимся к пьянкам. Сегодня 3 января 1965 года. А после первых дней января чувствуешь себя пустым и каким‐то высосанным. Пили коньяк три звездочки и вино. Водки не пришлось. Пил, твистовал, любил. Какой‐то скучный праздник. Прошло уже у меня 19 Новых годов, осталось еще, наверное, штук 10. А проходят все скучно. Новый год начался с драки. Впереди весна, экзамены, надежда на рыбалку. Вспоминаю поездку в колхоз. Когда становится тоскливо, достаю фотографии и вспоминаю, чем ухожу дальше, тем больше хочется вспоминать.
Сигареты и сигары получил. Сигареты мне понравились больше. А в сигарах ничего не понял. Лучше вышли советские «Фантазия», «Олень», «Лайка». А есть ли у вас китайские ручки? В настоящее время у меня кризис с финансами, но, надеюсь, дела на бирже пойдут лучше. Завтра вышлю тебе книгу «Энгельберт Рейнеке». Сейчас зачитываюсь Цветаевой и древнерусской литературой. В письме я тебе выслал стихи Мандельштама. Это редкость. Пиши почаще, если хочешь.
12.08.21 Ну, вот и все. Ну, вот и все!!!
Дзенникаж!
Одно да одно сообщение о тебе я получил. Нет, вру. Два сообщения.
– Был у Дз. Крестьянствует у себя в деревне. А что было тебе делать? Отец вдруг умер. Вернее, замерз где‐то на охоте.
Оставил матери ораву ребятишек. А ты старший. Надо же кому‐то кормить ораву. Какая тут философия и учеба. Надо вкалывать.
А потом спустя много лет кто‐то мне обронил: «Да умер он». Так кто‐то сказал мне мимоходом. Здоровьице ведь у тебя было не очень. В студенчестве ты часто менял студенческую скамью на лечебную койку. Где тебя и залечили. И тебя просто схоронили. Ты просто умер. Уж кто-кто, но больше всех рыдала мать. А орава детей – мал мала меньше. Так бывает.
Я интересовался, где ты лежишь. Но даже твои «друзья» не смогли мне дать какой‐либо вразумительный ответ. Так бывает, не Пушкин ты и не Иван Бунин, и такое будет. Царство тебе небесное.
Вступление
Кто родился в Тундре, кто в Тайге, а кто в лесу, а кто в степи. Кто в рубашке, а кто с золотой ложкой во рту, таким в жизни покатит.
А не покатит, то сам виноват.
Наш следующий герой – солдат революционной советской журналистики.
Нет уже той страны, а о революции… не будем говорить и не будем сыпать соль на наши раны. Предоставим слово жителю таежного поселка, а в то время – просто начинающему студенту, который открывал на все юные глаза. Тем более он успел написать всего пять писем, но письма интересные. Но не мне судить, а вам.
№ 1
21 октября 1964 г
Привет, пысьменник!
Я из-за своей серости подумал: все, пысьменник не нарисует ни одного письма. Но, несмотря на такие мысли, я каждый (почти каждый) день ходил на почту. Сегодня подхожу: девица мусолит конверты на букву «Р». Но тут‐то я и выцарапал твое заветное письмецо. Все парни рады, а Алик Ръче: «…никак некоторые только говорят, а есмь написать…»
Сейчас о наших делишках. Дома я произвел фурор: сказал, что ты киевский молодой писатель, и мать говорит: «А я про себя расписывала, что стиляга!» И в ответ смех отца: «А что? Вылезут из вагонов, противно смотреть».
Ну а теперь дела студенческие. Первую лекцию я проспал, пришел на вторую, а меня секретарша и обрадовала – старая карга Елена.
– Вы Иванов?
– Имею честь.
– Вас деканат назначил старостой.
И, «деканат в гроб сходя, меня благословил», но это я только тебе пишу. В общем, удивлению моему нет предела. Мучаюсь и по сей час. Уже вызвали в деканат: почему не отмечаю отсутствующих, почему на лекции сам не хожу. И даже деканат интересует, почему заносчиво веду себя с девочками. На все вопросы ответил одинаково – «был на комиссии в военкомате», а справка уже заготовлена, небрежно положил справку на стол. На первый раз простили. Создаю иллюзию хорошей работы старосты группы.
А на днях наши умные девочки, с которыми я надменно себя веду, взялись разбирать меня на группе. Я лично не люблю, когда меня по частям разбирают. Даже если на умных не обижаются. Я спокойно провел собрание так, чтобы они сами передо мной отчитались, какие ошибки я сделал на высоком посту старосты. Правда, в конце всего этого одна вдруг возмутилась: «Что, перед ним, оказывается, отчитываемся?» Кончилось тем, что я должен отмечать всех отсутствующих. Мне от этого стало жарко. А отсутствующих жалко.
Нашими комсомольскими делами мы выбрали заправлять наших лучших девушек. Комсорг – Вера Петрова. Гордись, ты ведь работал рядом с ней на конопле. В бюро также избрали Паршину Валю. Эта девушка из Ивано-Богословки. Если помнишь, у нее была кличка «Мы из Тамбова». Каждое предложение она начинает с придыханием и громко говорит: «Хаварила тебе, а ты не выполнил обещанного». Очень любит уж она всякие фрикативы.
Из педагогов заслуживает внимания латинская и античная литература. Эта наша классная дама обладает колоссальной памятью и тонким юмором.
– Вот вас, товарищ Иванов, я вчера не видела на лекции… как это получается: говорим одно, а делаем другое? Я уверена, что вы не знаете, кто такая богиня Афродита и кто такой Эрот. – И так задумается горестно, что плакать хочется.
Заслуживает внимание доцент Киселев – литературовед. Еще языкознание преподает хороший дядька. Так и хочется сказать: «Товарищ Сталин, вы большой ученый, в языкознании вы знаете толк». Остальные педагоги просто так себе, планктон. Мы их съедим и вырастем до китов.
В воскресенье был Лермонтовский вечер. Смотрели кино «Тайна Н. Ф.И.». Там все роли играл Ираклий Андроников. Бесподобно. Был конкурс на лучшее стихотворение о Лермонтове. Помню, что первое место заняло стихотворение Юрки, а третье место занял Чарли Поинт. Короткое, но ужасно умное:
И дальше все в таком же духе. Весь факультет ходит и бубнит эти стихи. Юрка, Чарли Поинт и Алька ходят в литобъединение. Косят под Царскосельский лицей. Будет и у нас свой Кюхельбекер и свои декабристы, а в Сибири мы уже живем. Я как‐то туда не попал. У меня нет Юркиного таланта и Алькиной пронырливости. Тихо пишу в стол, а потом притащу на их суд. Но пока особого ничего не написал. Нет поэтического настроения. Ходили на местное радио, приняли нас хорошо. И собираем материал для передачи «Наш город студенческий». У меня пока ничего нет, но кое‐какие планы уже имеются. Да, Алька тоже староста. Ну, посмотрим, кого первого выгонят. Но он, кажется, сел на своего коня, а мне надо как‐нибудь слезть на полном скаку, чтобы не расшибиться.
А еще у нас затмило умы испытание атомной бомбы китайскими нашими братьями, а также вдруг пробился культ личности Хрущева. Это вызвало целую лекцию на занятиях по истории партии.
Вот и закончился мой лист, а вместе с этим и мои донесения. До свидания столичному жителю. Кланяюсь Вам, житель тайги, а в настоящем – таежный студент.
№ 2
12.11.1964
Привет, пысьменник!
Пошто молчишь, пошто замолкли «звуки чудных песен», аль обуяла лень, аль что аще?
О наших скромных делишках. Первое и очень важное. Иванушку пинают из универа. А он так хотел учиться. Но случай незаурядный.
Он написал на Родину письмо одному парнишке, но забыл адрес и послал просто на школу «вручить Петрову». А милые учителя письмо распечатали, а в письме Иванушка, как чеховский герой Ванька Жуков, дал характеристику на всех своих угнетателей. Рассказал, что он думает о местных девушках. В общем, умными и порядочными не выглядели ни те, ни другие. Ну, конечно, не в ласковых словах написал и не очень поэтически выразился об одной подруге, которую очень пожалел, что оставил девушкой. Школа поднялась на дыбы. Написали на него более гадкую характеристику и вместе с данным письмом прислали все это в деканат. И пошла наша Людмила Михайловна Шарамышкина – партийная женщина по инстанциям. Ей в деканате дали прочитать письмо. Она‐то хорошая женщина.
И пришла она к нам и посоветовала, как сделать, чтобы Иванушку оставили дальше учиться. Она скромно предложила всем сходить в деканат и просить слезно декана: «Не выгоняйте Иванушку».
А сама говорит, что вопрос уже решен. В деканате не разбираются, что, мол, это все бравада, а сразу Иванушке приписали моральное разложение. Вот сейчас будет перерыв, потом допишу, когда узнаю, что решил деканат.
Но наша главная классная руководительница хочет сделать из нас группу передовиков, а мы от этого страдаем. Другие группы как группы, а мы должны быть впереди. А сейчас идет лекция Антропянского: фольклор, былины, исторические песни, но сколько можно это слушать. А я думаю, кто не пришел, надо сделать отметку в журнале. И сам думаю, как хорошо, что я пришел. У кого много пропусков, то снимут со стипендии.