Сергей Вольф – Мой брат-боксер и ласточки (страница 26)

— Мне поручили, так сказать, сделать доклад на тему «Как я себе представляю наше завтра». Мой доклад будет небольшой, потому что…

— Законно, — сказал басом Федька Бабенко.

Девчонки на него зацыкали, а Зинушка — она вдруг вся с ала красная — сказала:

— Законно! Что законно, Бабенко?

— Что короткий доклад, — сказал Федька.

— Это почему же?

— Домой скоро пойдем.

Все захохотали.

— Иди домой, Бабенко! Иди! — сказала Зинушка. — Иди, если тебе не интересен доклад твоего друга.

Но Федька, само собой, не шел, он стоял за партой и мялся.

— Иди-иди, — говорила Зинушка.

— Бабенко, Бабенко!! — закричали Венька Рогалев и Саня Фукс. — Иди, иди. Чего же ты стоишь? Иди!

Венька еле сдерживался от смеха, это даже видно было, и Саня, я думаю, тоже, но лицо у Сани было совершенно серьезное. Камень, а не человек. Металл.

— Иди-иди, Бабенко! — кричали они.

— Почему же ты не уходишь? — говорила Зинушка. — Тебе же неинтересно.

— Мне интересно, — сказал Федька басом. — Это мне тогда было неинтересно, а сейчас даже очень.

Все захохотали, а я еще раз поглядел на этого высокого, седого (пока спорили с Федькой, я на него изредка поглядывал), и он опять улыбнулся.

— Садись, Бабенко, — сказала Зинушка. — Пряжников, продолжай доклад.

— Я к докладу, конечно, готовился, — сказал я. Во загнул! — Но я никаких книжек не читал, просто я расскажу, как я себе представляю будущее, ну, завтра, наше завтра…

— Жаль, Алеша, что ты ничего не прочел, — ласково сказала Зинушка. — Важно знать, что думают о нашем завтра другие люди, наши конструкторы, наши писатели, наши рабочие, спортсмены и студенты.

— И инженеры, — сказал Саня Фукс.

— Да, и инженеры, — сказала Зинушка. — Разумеется.

— Можно спросить? — сказал Венька Рогалев.

— Что же? — сказала Зинушка.

— А при чем здесь инженеры? — сказал Венька.

— То есть как это «при чем»?

— Можно спросить? — сказал Лялик Яновский.

— Что, Яновский?

Лялик сказал:

— Доклад называется «Как я себе представляю наше завтра». «Как я…» То есть как именно он, Леха Пряжников, себе все это представляет, а не инженеры, спортсмены…

— Действительно? Разве? — сказала Зинушка. — Ну тогда другое дело.

Она посмотрела на меня, и мне стало ужасно неловко, что так получилось, потому что она мне очень нравится, она очень славная, хотя и бывает сердитая. Наверное, это я был виноват: нечетко, балда, произнес тему доклада.

— Продолжай, Алеша, — сказала она.

Я сказал:

— Я продолжаю доклад о нашем завтра. Что же такое «наше завтра» — прежде всего? Это там не через тыщу лет или пятьдесят, а лет уже через пять-семь будет это наше завтра. Довольно скоро. И все мы, кто здесь есть, будем в нем жить. Даже, между прочим, если и через десять-пятнадцать. Кругом будут огромные белые дома и широкие улицы, зеленые. То есть не улицы зеленые, а деревья, конечно. Деревьев будет невероятное количество. В каждом доме будет свой каток. О коньках и клюшках я не говорю. И все это я в общем сказал, насчет города в целом. А теперь — как я понимаю всякие усовершенствования. Трамваев не будет. Зачем они? Совсем они будут ни к чему, хотя они мне и нравятся. И автобусов не будет. И троллейбусов. Только метро — из того, что сейчас есть. А будут движущиеся тротуары. Предположим, будет пять лент: первая двигается медленно, вторая быстрее, третья еще быстрее, а последняя совсем быстро, как… как…

— Как автобус, — сказал Саня Фукс.

— Во-во. Если хочешь ехать быстро, постепенно переходишь с полосы на полосу, это вы сами понимаете почему. Легковых машин будет навалом. Не у всех, конечно, и если у кого не будет, а надо за город ехать — пожалуйста вам вертолет.

Я, кажется, довольно долго выступал, хотя собирался побыстрее. Это я знаю, почему вышло. Про себя, я, конечно, очень здорово все представлял, как это будет, лет через десять, но на словах получалась потрясающая скучища — или я просто к докладу не был готов, не то чтобы не готовился, книжек там не читал, а просто другим был занят. Меня вроде бы все внимательно слушали, но я-то, честно, точно знал, что я невероятную скучищу несу. Я и так старался, и этак — ничего не выходило, только длинно получалось, а больше ничего. Перед Георгием Анисимовичем и его знакомым мне было прямо-таки неудобно.

Кое-как я закруглился и сказал:

— Все. Доклад окончен.

Вот смех — все захлопали, а Зинушка сказала:

— Спасибо, Алеша.

И пожала мне руку.

— Да что вы, не за что, Зинаида Константиновна. Ерунда какая. Доклад так доклад.

— Какие вопросы будут к докладчику? — вдруг сказала она.

Вот это да! Вопросы, значит? Они, значит, сейчас всем классом будут спрашивать у меня, что им придет в голову, может, всякую ерунду, а я, значит, стой и все им точненько отвечай? Нич-чего!

Так и было. Невероятные какие-то были вопросы. Я их, конечно, не помню, но помню точно, что многие все говорили, что я рассказывал про то, что будет, а про то, чего не будет, почти не говорил. Я ужасно обозлился и сказал:

— Что значит — чего не будет? Просто что-то новое будет, а того, вместо чего оно будет, того-то самого и не будет.

— Что-то неясно ты выразился, — сказал Саня Фукс. — Ну-ка еще раз!

— Чего «еще раз»? Чего «еще раз»?! Просто, например, если будет движущийся тротуар, то трамваев, ясное дело, не будет.

— Ерунда, я не про это, — сказал Саня. — Я про совсем другое. Про технику ты говорил, про космонавтику тоже, а вот я хочу спросить: цапаться будут?

— Что-о? То есть?

— Я его понимаю, — сказал Венька. — Он хочет сказать: при новой жизни люди будут цапаться, ну, ссориться, что ли?

Все ужасно развеселились, но я неожиданно подумал вдруг об Ишке, о себе, о Семке и о Лидии — и будто исчез куда-то из класса, как улетел. Сразу же мне стало плохо. Не знаю, сколько я так летал.

— Он молчит, — услышал я потом как бы издалека чей-то голос. — Так будут люди цапаться или нет?

И только тогда я очнулся.

— Нет, они не будут ссориться, — сказал я. — Или очень редко, или, если не очень редко, то все же реже, чем сейчас, и сразу же будут мириться.

Лялик Яновский сказал:

— А сосульки будут? Я думаю, не будет сосулек.

— То есть каких это сосулек?

— Обыкновенных. С крыш которые. Крыши будут какой-нибудь новой конструкции, а если старой, то все равно все дома такие высокие будут, что мы эти сосульки и не увидим.

— Почему ты так думаешь? — спросила Зинушка.

Но Лялик уже замолчал. Он все сказал. Он такой, я говорил уже.

— Если честно, — сказал я, — то я не знаю, будут сосульки или нет.

— А я хочу, чтобы были сосульки! — крикнула наша маленькая Лялечка Пушкова. — Без них неинтересно.