Сергей Вольф – Дом в сто этажей (страница 2)
— Смотри, какой бантик, — говорит Павка. — Сплошное загляденье. Вставай, Светочка.
И вдруг я села и как крикну:
— Нет!
— Это как же так «нет»? — удивился Павка.
— Нет и нет. Ни за что. И не думай.
— Ну, — сказал Павка, — что это с тобой?
— Ничего, — говорю, — не хочу я, чтобы тётя Маруся за моим поведением следила. Я хочу с тобой поехать, к Чёрному морю.
— Что-о?! — сказал Павка, потом охнул и сел.
— Вот то, — говорю. — Еду с тобой. А не возьмёшь, я пойду и утоплюсь.
— Ка-ак?! — говорит он.
— Так. Пойду и утоплюсь. И не будет меня. Плавать-то я не умею. Так и знай. Лучше уж возьми меня с собой.
— Нет, — сказал он. — Нет, нет и нет. Это опасно.
— Тебе не опасно, а мне опасно?!
— Нет — и всё! Туда пять дней ехать, обратно пять. Нет. А где ты спать будешь?
— Где и ты.
— Я в машине сплю.
— Ну и я.
— Что-о?! Нет, нет. Все.
— Тогда утоплюсь, — сказала я, — или убегу.
— Только посмей! — говорит Павка.
— Ладно-ладно, поезжай, — говорю, — потом сам увидишь. Ещё поплачете.
— Да-а, — сказал Павка. — Что же это, а?
— Поезжай, поезжай, — говорю.
— Нет, ты серьёзно? — говорит Павка.
— Сам потом увидишь, — говорю.
Павка задумался. А я сижу на полу, жду, а у самой сердце колотится.
— Та-ак, — сказал Павка, — ребёночек растёт.
— Скоро утону, — говорю я, — лучше уж возьми меня с собой, а, Павка? Жалко ведь всё-таки, если утону. Мне знаешь как себя жалко! Уж лучше поедем, а? Тогда и бант сейчас повяжем.
— Да-а, — сказал Павка, — дожили. Довоспитывали ребёнка. — Ладно! Едем! — вдруг сказал он.
Ой! Что тут было! Ласточка прямо заметалась по комнате — так я с полу вскочила и к Павке бросилась. Повисла у него на шее. Хохочу и целую его.
— Павличек, Павличек, — говорю, — дядя мой ненаглядный.
— Ладно, ладно, слезай, — стал меня уговаривать Павка, — собирайся. Твои меня убьют, когда узнают.
— Не убьют, Павличек, нет! Только поругаются маленько. Ничего. Не бойся. А то бы я утонула. Совсем бы ведь плохо было!
— Ладно, ладно. Собирайся. Зубную щётку возьми, мыло, пасту, одеколон, носки, ленты. Да, бант повяжи! Платье приготовь. Я сейчас на студию поеду, погрузить всё надо, потом заеду в магазин, надо тебе спортсменки купить, а то в чём ты поедешь.
— Да, — говорю, — и брюки какие-нибудь, а то ведь платья-то перепачкаю.
— Да, да, — говорит Павка, — конечно.
— Купи рубашку клетчатую, — говорю, — и майку.
— Всё, всё, — говорит, — всё куплю. Бант повяжи. Привет.
И уехал. А я собираться стала… Два часа незаметно пролетели. А потом я целых три часа мучилась, дожидаясь Павку. Всё из окна выглядывала, не идёт ли его машина. Еле дождалась.
Павка мне рубашку привёз красивую, и ещё он где-то мне брюки достал, с лямками, комбинезон называется, и спортсменки. Я всё на себя надела, потом мы Ласточку отдали тёте Марусе, закрыли дверь на ключ и пошли в машину садиться.
— Вот смотри, это машина, — сказал Павка.
— Да ну? А я думала — лошадь, — говорю.
— Не балуйся, веди себя прилично и слушай, — говорит Павка. — Вот это дверца. Всего у машины четыре колеса.
— Ну, — говорю, — теперь я всё знаю. Поехали.
3. Вот какая песня
Хорошо сидеть в кабине. Как в маленьком домике. А домик на месте не стоит, всё время едет. Хорошо ехать.
Мы уже почти целый день едем. Когда Павка за рулём сидит, он какой-то другой делается. Ещё бы, ему нужно внимательным быть. Вот он и сидит внимательный. Крутит баранку. Баранка — это руль так называется. Я это совсем недавно узнала, час назад, когда Павка остановил машину, сказал, что нужно заправиться, и тогда из белого домика вышел дяденька, вынес какую-то кишку, вставил её в нашу машину, налил нам бензин, и мы заправились. Я стала руль крутить, а Павка говорит: «Не тронь баранку». Все, кроме меня, наверное, давно знали, что баранка — это руль, а теперь и я знаю.
Хорошо ехать. Кругом поля, вон речка течёт, солнышко садится, мимо синенького домика проехали, а вон корова стоит, на нас смотрит, рогатая такая, рыжая, а вон ёлочки растут, маленькие, как игрушечные, а теперь снова поля — и вдруг я запела.
— В чём дело? — спросил Павка.
— Пою, — говорю, — разве не ясно?
— Ясно, — сказал он, — но почему?
— Так, — говорю, — нипочему. Просто попеть захотелось. Здесь ведь не улица.
— Да-а, — сказал Павка, — сообразительный ребёнок, — и замолчал.
А что он может сказать? Действительно, здесь ведь не улица.
И я снова запела.
Сначала я спела «Широка страна моя родная», потом «До чего же хорошо кругом», потом «Цып-цып-цып-цып-цып, цыплятки», потом «За черникой, голубикой», ещё я спела «Мой Вася», а потом снова «До чего же хорошо кругом».
Тут я маленько запыхалась, передохнула и, знаете, вдруг сама сочинила песню. Честно, я не вру. Называется: «Машина наша мчится».
По-моему, ничего, а? Только, если вам не очень нравится, вы не смейтесь, ладно? Я никогда ведь раньше песен не сочиняла. Как-то не приходилось.
Сижу и пою: