Сергей Волчок – В бой идут... (СИ) (страница 34)
Минут через десять все было готово. Андрюшкин трофей, надежно перевязанный веревкой, был подкинут поближе к ближайшей пещере. На другом конце «вервия простого[4]» за крупным валуном затаились оба наших бойца. Тортика временно отозвали. Мы отошли за поворот ущелья и подглядывали оттуда.
Долгое время ничего не происходило, потом из пещеры выглянула волосатая морда. Спряталась и выглянула опять. Опять исчезла и что-то громко крикнула. Из пещеры спустились четыре крупных самца, и, подхватив павшего товарища, довольно шустро полезли вверх.
Митрич с выражением лица как у азартного рыбака стравливал веревку. И только когда тело исчезло в глубине пещеры, наши вояки поднялись на ноги, и вместе потянули веревку на себя.
Что тут началось! Обезьяны орали так, что, казалось, скалы должны были треснуть. Алгоритмы жадности сработали безукоризненно — веревку приматы, похоже, тянули всей толпой, причем так активно, что фактически сами затащили Митрича с воспитанником в пещеру.
Торжествующий рев «облезьян» мгновенно сменился испуганным визжанием — судя по всему, в диалог вступила сталь. Что происходит внутри — мы могли только гадать, но, похоже, в тесном пространстве пещер безоружные обезьян потеряли все свои преимущества. Митрич потом подтвердил — это была банальная резня, приматы сначала пытались кидаться камнями, но потеряв пару десятков бойцов, воинственный пыл подрастеряли. Вскоре из пещер с правой стороны ущелья (где усердствовали наши) начали выскакивать самки с детенышами, и по навесу перебираться «к соседям напротив». Вскоре за ними потянулись и самцы, а минут через десять шум битвы стих окончательно.
В проеме пещеры появился Митрич и, ни слова не говоря, скинул нам веревку.
Господи, как же там воняло! Полное впечатление, что опустевшие пещеры служили обезьянам исключительно в качестве уборной, причем на протяжении пары столетий. Не зря Семеновна потом обозвала этот этап «Грандиозной Баталией в Сортире». Некоторые из пещер были жилыми, но кроме охапок дурно пахнущей засохшей растительности, используемых для сна, мы ничего интересного там не обнаружили.
В четвертой по счету пещере обнаружился тайник, обогативший нас еще на 25 тысяч, да из препарированных Семеновной трупов упали колечко и кулон. Оба, словно в насмешку — на интеллект. Уже ближе к выходу Митрич, методично распинывавший все спальные кучи, вдруг обнаружил под одной из них бронзовое копье на начальные уровни. Этим наш навар и ограничился, и мы, выйдя к свету метрах в ста после навеса, начали спуск.
Самое интересное случилось на спуске — Света, так и не снявшая очков, вдруг зависла на полпути с криком «Тайник!». Андрюшке даже не пришлось подниматься вверх — атаманша справилась сама.
Тайник был практически пуст — только записка. На клочке бумаги неровными буквами было выведено пять слов «Сочти сих гадов, оставь первую». В ту же секунду у меня выскочило предложение:
ПРИНЯТЬ КВЕСТ «ЗЕМЛЯ ОБЕТОВАННАЯ»? ДА/НЕТ
И все. Ни малейших пояснений. Судя по вытянувшимся лицам моих друзей, квест был групповым. Нажав «да» (судя по всему — последним), я получил следующую реплику:
ЭТАП ПЕРВЫЙ «МЕСТО». УСЛОВИЯ ВЫПОЛНЕНИЯ: ПРИБЫТЬ В НУЖНОЕ МЕСТО В ПОЛНОМ СОСТАВЕ 5/5. НАГРАДА: ВАРИАТИВНО. НАЙДЕНО ПОДСКАЗОК: 1/3.
И все?!
— И все?! — взревел Митрич. — И что нам теперь делать? Обезьян считать? Не, они гады, конечно, кто спорит, но это ж, блин… Там год можно в этих пещерах лазить. И какую первую оставлять? Куда прибыть? Что-то я ничего не понимаю.
И он был не одинок.
[1] Имеется в виду фильм Виталия Мельникова «Начальник Чукотки»
[2] Цитата из исполняемого Аркадием Райкиным монолога Михаила Жванецкого «Дефицит». Дефицит, мои юные друзья — это когда некоторых товаров в магазинах практически не встречалось. Да, это тоже одно из достижений советского строя, у него были разные достижения.
[3] Песня из фильма Ролана Быкова «Айболит-66». 66 в данном случае не «число диаволово», а год выпуска.
[4] Отсылка к ставшей поговоркой фразе «Веревка есть вервие простое» из басни Хемницера «Метафизик» в обработке Капниста. Кто эти обладатели странных фамилий — посмотрите в Википедии, не маленькие.
Прода 9
Так ничего и не решив с запиской, мы двинулись дальше.
Сразу за поворотом Сергеевна вздохнула и снова процитировала знакомые стихи: «Есть высокая гора, в ней глубокая нора[1]». И впрямь — ущелье закончилось, путь преградила скальная стена, под которую уходил подземный ход.
Митрич заглянул в темный провал, поморгал, принюхался и авторитетно заявил:
— Не нравится мне это. Очень уж анекдот напоминает про задницу Змея Горыныча.
— Это там, где богатырь ему в попу кричал? — ехидно захихикала Семеновна.
— Ага. Ну ладно, делать нечего, полезли под землю, — философски заявил Митрич.
— Да пора бы, там нас уже с фонарями небось ищут, — немедленно откликнулась немка, — хотя Андрюшке вроде рановато.
— Оставить похоронные разговоры! Значит, так — сынку первым, я вторым. Разведаем — вернемся. А то мало ли — вдруг там вертикальный колодец, костей не соберете, инвалидная команда.
Как вскоре выяснилось, никакого колодца не было — нормальный плавный спуск. По которому наша компания вскоре и шлепала вниз — довольно бодро, надо сказать. Впереди вновь бежал Тортик, за ним, озираясь, двигался Митрич, в середине располагалась наша группа работяг, Андрюшка шел замыкающим. Подземный ход был довольно большим, пригибаться не требовалось, и, при этом, сухим и теплым. Стены, пол и потолок были облицованы плохо обтесанными каменными плитами, идти по которым было очень удобно. Впечатление портили разве что свисающие с потолка какие-то разлапистые лишайники, от которых, впрочем, была несомненная польза — они светились, что избавило нас от необходимости возиться с факелами, купленными на деревенском рынке накануне похода в данж. Дорога была абсолютно спокойной, даже в периодически появляющихся стенных нишах никаких тайников не обнаруживалось, сколько Светлана в них не вглядывалась.
Митрич меж тем мрачнел все больше.
— Не нравится мне все это. Опыт подсказывает — чем дольше в боевом выходе длится тишь да гладь — тем большая задница маячит впереди. Андрейка, ты там сзади оглядывайся почаще — как-бы какая пакость не выползла.
Сын полка ограничился лаконичным «хорошо», и мы продолжили движение. Наконец, пейзаж хоть немного разнообразился — мы вышли на перекресток. Нашу «подземную кишку», как ее окрестила Семеновна, пересекала вторая — абсолютно неотличимая.
— Куда пойдем? — поинтересовалась Семеновна. — Вправо, влево или прямо двинем?
— Тихо! — шикнул на нее Митрич. — Слышите?
— Да никак у нашего тугоуха слух прорезался? — обрадовалась подаче Семеновна.
Но Митрич шутки не поддержал, а лишь отошел к стене и приложил к ней ладонь.
— Плиты вибрируют. Вперед, бегом!
Но было поздно. Со всех четырех концов перекрестка рухнули потолочные плиты и сверху спрыгнули здоровенные создания, больше всего похожие на сухопутных осьминогов.
Мы оказались в ловушке.
— Ниша справа, — заорал Митрич, уже вскинувший лук. — Бегом!
Действительно, справа виднелась какое-то небольшое углубление в стене. Я на бегу втолкнул туда сначала Семеновну, потом Сергеевну, и на этом место закончилось. Мне ничего не оставалось делать, как навалиться на них всем телом, прикрывая собой.
— Вот это мужик, зажал как зажал! — пискнула неугомонная Семеновна.
Мимо протопотал Тортик — навстречу «осьминогу», который уже бежал к нам по коридору. Наш земноводный танк успел вовремя, и сцепился с супостатом метра за три до нас. Через секунду оба создания бились не на жизнь, а на смерть. Причем «осьминог», к моему удивлению, своими щупальцами не обвивал, а действовал как дубинами — гибкая при ходьбе конечность словно каменела при ударе и Тортику приходилось периодически прятаться в панцирь, оберегая голову.
Я хотел было посмотреть, как там дела у Андрея с Митричем, которым досталось сразу трое противников, но не успел — искомый Митрич врезался в меня спиной с криком «Дай-ка я тоже прикрою!».
— Вдвоем жмут. Это уже группен-секс какой-то — не унималась Семеновна.
Больше я ничего толком не увидел — Митрич разорался, чтобы я не вертел башкой, и не сбивал прицел, поэтому мне пришлось удовольствоваться разглядыванием девушек, а о ходе боя судить по воплям охотника. Судя по всему, Андрюшке, связавшему ближним боем сразу троих противников, приходилось несладко, по крайней мере безостановочно стрелявший Митрич не умолкал ни на секунду:
— Да не стой ты столбом, дурень, двигайся, двигайся. На щит удары бери, обалдуй, я понимаю, что у тебя голова твердая, но ее чинить дороже станет! Куда ты колдуешь, стоять! Дубина, ману только на хил, тебя же сложат через минуту. Справа! Справа говорю, он желтый уже, у меня дважды крит прошел, мы его сейчас вдвоем быстро ушатаем. Во-о-т, щитом отбил — мечом добавил, можешь же, когда хочешь. За левым следи, баран, он у тебя куда хочет, туда и ходит. Да не бей, просто не пускай его! Не дай бог сюда прорвется — всем карачун, он и меня сложит, и наших всех. Танцуем, танцуем, всех троих держим. Так, молодца, все как на охоте — работаем одного, остальных держим. У правого десять процентов осталось, он уже дохлый практически, добиваем, родной, добиваем. Да не дергайся ты, не суетись, сколько тебе говорить: засуетился — сразу сольют. Спокойно, все делаем с холодной головой — как будто задачу решаем. ХИЛ!!! Хил, я сказал, ты красный уже! Вот, малаца, подох, кальмарья рожа — туда тебе и дорога. Теперь спокойно работаем этих двух. Да не коси ты на Тортика, на него не рассчитывай, он танк, а не дамагер, ему своего дай бог минут за двадцать ушатать. Давай, давай, танцуй: толчок, укол, отход, толчок, укол, отход. Укол, а не удар! Ну, получил? Руку, небось, отсушили. Отхиливайся, что сопли жуешь. А вот нефиг импровизировать, ты, блин, ни хрена ни Рихтер[2]. Не надо фантазий, инициатива наказуема, поэтому делай как тебе сказали. Будет он ждать, пока ты замахиваешься, как же. В армии все безобразно, но однообразно, на том стоим и стоять будем. А творческие личности у нас сортиры моют — в силу своей потенциальной опасности. Вот, вот — начал работать по плану, сразу ритм поймал. Теперь танцуешь и их между делом дамажишь. И слава Аллаху, что они хоть и толстые, но регенерация слабая, иначе уже легли бы все — без вариантов.