Сергей Волчок – В бой идут... (СИ) (страница 18)

— Господин Бользен, знаете ли вы кого-нибудь из этих троих людей?

Но мужичонка не отвечал — он с ужасом смотрел на яйцо в руках Митрича.

— И давно он так сидит? — наконец нетвердым голосом спросил он.

— Ну… — немного смутился лейтенант — С час, наверное. А что?

— А все. Все! — выдохнул хозяин яйца и бессильно опустился на стул. — Он его инфицировал, мля. Уроды, это же разовый артефакт, пета больше ни к кому не привяжешь.

И интеллигент громко произнес фразу с большим количеством слов, начинающихся со слога «пи». Сначала все замерли, потом в задних рядах кто-то захихикал, и через несколько секунд стражники только что не катались по полу, взявшись за живот. Ржали все, включая лейтенанта — все, кроме нас и хозяина.

— Извините, господин Бользен… — вытирая слезы, толстый лейтенант наконец взял себя в руки. — Я приношу вам свои официальные извинения, но хочу заметить, что в своем заявлении вы не оговорили условия содержания украденного…

— Погоди, Саня! — раздался чей-то уверенный голос, и сквозь толпу двинулся высокий лейтенант. Судя по тому, как расступались перед ним стражники, мужик был начальством, причем не из последних.

— Действительно, пока заканчивать этот балаган — подойдя к нам, решительно заявило новое действующее лицо. — Вот только уровень идиотизма настолько зашкалил, что не удивлюсь, если вся эта дурка окажется правдой. Андрей, так что по ориентировкам?

— Все трое чисты аки херувимы, нет на них ничего.

— По региональной базе пробил?

— Сейчас, жду, когда запрос пройдет. Опаньки!

— Что такое?

— Все в масть. Все втроем два дня числились среди контингента «Второй молодости», вчера контракт расторгнут по соглашению сторон. Да они и в игре-то меньше недели! Фига себе, первый раз такое вижу.

— Нормально, чо. Ладно, если по ориентировкам не проходят, это уже их дела. Давай лучше к нашим вернемся. Господин Бользен, можете сказать, когда примерно была совершена кража?

— Могу сказать совершенно точно — с 9:50 до 10:00. — Бользен был еще очень расстроен, но уже взял себя в руки. — Я выскочил за булочками в пекарню, которая располагается в соседнем доме. Вернувшись, заметил, что яйцо исчезло.

— Дверь закрывали?

— Э-э-э… Не поручусь — сознался лавочник — Торопился закупиться до открытия магазина, я с десяти работаю.

— Понятно. Кто-нибудь из этих троих крутился поблизости?

— Нет. Точно нет.

— Товарищ лейтенант! — прервал допрос репликой один из стражников. — Я этих гавриков видел на Синей площади в десять с маленькими копейками. Я только заступил, на участок шел, смотрю — у фонтана сидят, крылья сложили. Подошел, регистрацию проверил — ну, как в инструкции.

— Если минут за десять-пятнадцать — могли и успеть добежать — с сомнением проговорил кто-то.

— Резонно — согласился лейтенант. — Ладно, теперь с продавцом попробуем. Когда их задерживали, кого-нибудь еще срисовали?

— Да был там какой-то терпила, отстать от него просил. Я толком его не разглядел — он до нашего появления убежал, да и спиной к нам был.

— Понятно. Подозреваемые, продавца вашего безымянного описать сможете?

Семеновна выступила вперед:

— Давайте я, мужики разве что запомнят?

Слушая немку — я удивлялся: все-таки женщины и мужчины живут в разных мирах. Стал бы я обращать внимание на цвет глаз или фасон покроя. А Семеновна, вон — все до мелких мелочей описывает.

Пока она рассказывала про одежду, никакого интереса у полицейских не возникло, а вот на внешности они насторожились. И чем дальше, тем суровее становились их лица.

— Папандопуло это, зуб даю — наконец не выдержал кто-то. — Вернулся, сука.

— Не знаю, кто такой Папандопуло… — вмешался Бользен — но мужика в котелке я утром видел. Он витрину оружейной лавки Курта изучал, я еще подумал — везет же соседу, еще не открылся, а покупатель уже стоит.

— Этот? — стражник вытащил из папки и показал нам листовку с крупной надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». На листовке красовалась физиономия яйцекрада — без котелка, но с лысиной.

— Он! — хором ответили мы с Бользеном.

— Ладно, понятно все — махнул рукой лейтенант и оглядел нас, заметно приободрившихся. Не толстый лейтенант, а второй, уверенный. Блин, когда же я привыкну ники смотреть? Вгляделся — толстого лейтенанта звали Фикус, а уверенного — Чатланин.

— Значит, так! — повысил голос лейтенант Чатланин — Вышли все, кроме потерпевшего и подозреваемых. Вышли, я сказал! Кончилось кино.

Стражники, гомоня, потянулись к выходу. Через минуту мы остались впятером.

— А теперь, господа невезучие, давайте посмотрим на вещи цинично, но здраво — предложил нам стражник. — Начнем с вас, господин Бользен. Товар вы по любому потеряли.

Бользен кивнул.

— Перспективы компенсации крайне туманны — этим трем остолопам судья ничего страшнее «непреднамеренной порчи имущества» не присудит. То есть жесткого срока погашения штрафа не будет, в лучшем случае — удерживающиеся из дохода выплаты. Они еще фактически новорожденные, выработка соответственная, то есть деньги вам ждать годами. Так?

— Так.

— Теперь вы — он повернулся к нам. — Согласен, вы не при делах, вам просто не повезло, но налицо ущерб в крупном размере, причем нанесен он вами, Товарищ капитан. Такое бывает — это как дорогую машину не по своей вине стукнуть. Вроде и вины нет — а попробуй из неприятностей выпутаться. Дела такие, что, если господин Бользен будет настаивать на своем, вам по любому светит суд. Попытка скупки краденого, нанесение ущерба по неосторожности — это все статьи, а вам их пришить — делать нечего, любой стражник при желании подведет вас под цугундер без проблем. Я не угрожаю, я просто объясняю ситуацию. Согласны?

Заметно помрачневший Митрич кивнул.

— Теперь конкретное предложение. Я предлагаю решить все не по закону, а по совести.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Бользен.

— Сперва вопрос. Скажите мне — только честно — во сколько вам обошлось это яйцо пета? С учетом оптовой скидки, одноразовости артефакта, не распознанности и тому подобного. Врать не советую, я сам, пока в работягах был, охотника качал.

— Точно сказать трудно, опт у меня большой, но примерно сто шестьдесят тысяч — отчеканил Бользен.

— Похоже на правду — кивнул Чатланин. — Теперь смотрите. Яйцо вы не вернете, отобрать его у нуба, конечно, можно, но так мы просто убьем пета. Вам нужно хотя бы минимизировать потери. Это раз. Теперь вы, Товарищ капитан, гражданин охотник. Поверьте коллеге девятого уровня мастерства — пет вам все равно понадобится, без этого в нашей профе не обойтись, и чем раньше он у вас появится, тем лучше. Неидентифицированного пета я бы, конечно, покупать не стал, не люблю в рулетку играть. Но сейчас речь не о ваших желаниях, а о возможностях выхода из тех неприятностей, которые свалились сегодня и на Бользена, и на вас.

Вот что я вам скажу: у вас примерно 50 % вероятности, что вылупившегося пета можно будет использовать на охоте. Я уточнил по базе — для обучения охоте пригодны примерно половина видов петов, появляющихся из яйца, это все-таки одна из самых распространенных специализаций.

Ключевое слово во всем сказанном — «половина». Вот мое предложение. Вы, Товарищ капитан, платите Бользену за яйцо ровно половину его стоимости — 80 тысяч рублей. А господин Бользен забирает свое заявление…

— Согласен! — звучно сообщил Бользен, но лейтенант продолжал, словно не замечая реплики.

— Забирает свое заявление, подробно объясняет, что делать с яйцом сейчас, и обязательно оформляет покупку пета официально. Все, как положено — с официальным сопровождением сделки, которое, между прочим, включает три бесплатные консультации в месяц и отправку хозяину новорожденного пета подробного справочника по выявившейся породе и, в случае удачи, учебника по дрессировке охотничьего питомца. Чтобы вам по форумам не лазить и идиотов всезнающих не слушать. Так, господин Бользен?

Энтузиазм у лавочника несколько поубавился, но, подумав секунду, он решительно кивнул головой:

— Согласен. Восемьдесят лучше, чем ноль.

— Что скажешь, военный? — с какой-то не полицейской теплотой обратился к Митричу Чатланин. — Я понимаю, что это тебе — мешком по голове, но поверь: это хороший вариант. Фифти-фифти это хорошие шансы, и поверь мне, я цены знаю: даже самого дрянного пета за 80 штук ты не купишь. Найдешь столько?

Митрич скрипнул зубами так, что перекосило половину присутствующих, и выдавил из себя:

— Найду.

— Вот и славно! — лейтенант достал из ящика заявление, демонстративно порвал его, и добавил — А я, когда мы Попандопулу возьмем, лично ему пару раз пробью за ваши потраченные нервы.

— За мои нервы, пожалуйста… — Бользен очень интеллигентно пальцем поправил очки — с ноги пробейте.

— Договорились. Вы еще здесь? Бегом в лавку Бользена, оформлять покупку. Капитан, на обратном пути загляни сюда — посмотрю, все ли правильно оформили и пару советов по охоте дам, раз уж влез в это дело.

Все дорогу до лавки петов я гордился своим новым другом — за двадцать минут Митрич не произнес ни одного приличного слова и при этом ни разу не повторился в словосочетаниях.

[1] напавшей

[2] Фраза из фильма Александра Серого «Джентльмены удачи», ставшая поговоркой. Сама фраза, в свою очередь, отсылает к культовому фильму Татьяны Лиозновой «Три тополя на Плющихе»

[3] Фраза из песни Александра Розенбаума «Скрипач Моня».