Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга вторая: Остров Теней и Лжи (страница 9)
На палубе воцарилась относительная расслабленность. Матросы, понимая, что непосредственная опасность миновала, перевели дух. Огнеза, забыв на мгновение о страхе, с интересом разглядывала незнакомый лес.
– Интересно, кто там живет? – мечтательно прошептала она. – Может, там тоже есть свои… чудеса?
Едва эти слова слетели с ее губ, как без всякого предупреждения тишину разорвал оглушительный, сухой хлопок. Он был не похож на раскат грома – более резкий, отчетливый, рукотворный. Эхо ударило о скалы и покатилось вдоль берега.
Испуганные птицы, секунду назад мирно сидевшие на ветках, с пронзительными криками взметнулись в воздух целыми стаями, черным облаком заслонив на мгновение солнце.
– Что это?! – вскрикнул Лиас, инстинктивно пригнувшись и хватаясь за толстый корешок своей книги.
Все взгляды устремились к вершине плато.
Из чащи темного леса, прямо с кромки обрыва, вылетел яркий, пылающий шар размером с большую тыкву. Он оставлял за собой короткий шлейф черного дыма и летел по высокой, плавной дуге, словно пущенный из невидимой катапульты. Огненный ком пролетел прямо над мачтой «Волчицы», и все на палубе почувствовали кратковременный жаркий толчок воздуха и услышали зловещее шипение. Шар, не сбавляя скорости, пронесся дальше и с глухим, булькающим звуком плюхнулся в воду примерно в двухстах метрах по левому борту от их судна.
Наступила мертвая тишина на пару секунд. Затем раздался второй, на этот раз приглушенный водой, взрыв. Море в месте падения шара вздулось огромным пузырем и выбросило в небо мощный, но невысокий фонтан брызг и пара.
– Боже правый… – прошептал Трескот, выпуская из рук штурвал, который тут же начал самопроизвольно поворачиваться.
Но это было еще не все. Вокруг эпицентра взрыва по воде начало быстро расползаться большое, маслянистое пятно ярко-желтого, почти лимонного цвета. Оно переливалось на солнце, сохраняя свою форму и медленно, но неуклонно расширяясь, смешиваясь с океанскими водами.
– Никто не ранен? – первым пришел в себя Богдан, его рука уже лежала на эфесе сабли, а глаза сканировали берег в поисках угрозы.
– Все целы, капитан! – доложил один из матросов.
– Что это было? – Гринса стояла, вцепившись в фальшборт, ее хвост был напряжен, как пружина. – Какие-то варварские войны на суше?
– Не похоже, – хмуро ответил Трескот, снова взявшись за штурвал и отводя судно чуть дальше от берега. – Это не баллиста и не катапульта. Слишком мал заряд для осады, да и цель… – он кивнул на желтеющее пятно, – какая-то странная.
– А это… это ядовитое? – спросила Огнеза, с опаской глядя на необычное пятно.
– В море ничего хорошего и полезного таким цветом не светится, дитя, – покачал головой штурман. – Держись подальше. И от берега, и от этой желтой дряни.
Богдан наблюдал, как пятно медленно дрейфует, подхваченное течением. Взрыв, огненный шар, ядовитая субстанция… Это уже не просто дикари с копьями. Это пахло алхимией, порохом и целенаправленной, осмысленной агрессией.
Тишина, наступившая после взрыва, была обманчивой и зыбкой. Все на палубе «Пьяной Волчицы» замерли, уставившись на ядовито-желтое пятно, которое медленно расползалось по свинцовой воде, словно гигантская, жирная акварельная клякса. Казалось, сама природа затаила дыхание в ожидании.
И это ожидание было нарушено самым неожиданным образом.
– Смотрите! – первым крикнул Лиас, тыча пальцем в воду. – Вода… она кипит!
Он был прав. Поверхность моря вокруг желтого пятна внезапно вспучилась и забурлила, как вода в котле, но без пара и жара. Из этой кипящей мути стали выскакивать маленькие, юркие существа.
– Это еще что за диковинка? – удивленно произнес Богдан, щурясь.
Существа и впрямь были странными. Длиной с его предплечье, сантиметров тридцать-сорок, они напоминали толстые, обкатанные морем огурцы. Их тела были бледно-желтого, почти больничного цвета, отливающего на свету сальным блеском. Они не плыли, а именно извивались, выпрыгивая из воды с невероятной для их формы силой, и в каждом их движении читалась какая-то слепая, безумная ярость. Они падали назад в воду, подпрыгивали снова, крутились волчком, словно их ошпарили кипятком.
– Парифы, – хрипло проговорил Трескот, и в его голосе пока еще слышалась лишь усталая констатация факта. – Морские губки. Обычно они к камням цепляются, тихо себе живут… Фильтруют воду. Никогда такого не видел…
Но Богдан, глядя, как их количество растет в геометрической прогрессии, уже почуял ту самую, знакомую по прежним битвам, липкую волну надвигающейся беды. Сначала их было штук пять. Потом два десятка. Через несколько секунд – уже больше сотни. Вскоре вся водная гладь, куда дотянулось ядовитое пятно, представляла собой бурлящий, кишащий кошмар. И вся эта беснующаяся масса, вся эта живая, извивающаяся пена, словно по единой команде, развернулась и бешено, с той же необъяснимой яростью, поплыла прямо к «Пьяной Волчице».
– Готовьтесь к отражению! – скомандовал Богдан, выхватывая саблю Гракха. Его голос прозвучал резко и властно, вырывая команду из оцепенения.
Первые парифы достигли борта. Они были отвратительны вблизи. Их гладкие, лишенные глаз и рта тела изгибались пружинами и с противным хлюпающим звуком шлепались на палубу. На воздухе они начинали биться еще яростнее, пытаясь подпрыгнуть, но без опоры воды у них плохо получалось – они лишь корчились и извивались, похожие на огромные, ожившие личинки.
Одна из тварей, более прыгучая, чем другие, судорожно выгнулась и, описав короткую дугу, шлепнулась прямо на мускулистое бедро Гринсы. Та вскрикнула от неожиданности и отвращения. Существо немедленно обвилось вокруг ее ноги, и амазонка почувствовала, как в кожу впиваются тысячи мельчайших, острых как игла, шипов. По ее бледной коже тут же побежали тонкие струйки крови.
– Гадина! – рыкнула она и со всей силы ударила тварь своим длинным разделочным ножом.
Клинок легко рассек упругое тело пополам. Две половинки упали на палубу, но не замерли. Они продолжали дико и бессмысленно извиваться, словно каждая обладала собственной волей к жизни. Из разрезов не хлынула кровь – ее просто не было. Вместо этого на дерево палубы вылилась мутная, пахнущая йодом и тиной морская вода.
На носу закричал один из матросов-большеногов. У борта раздался еще один вопль – еще один член команды был ранен.
Лиас, побледнев как полотно, с молниеносной реакцией, отточенной на их военной галере, шмыгнул в пустую бочку из-под пресной воды и с грохотом захлопнул за собой деревянную крышку.
Гринса, стиснув зубы, отбивалась ножом, рассекая одну тварь за другой. Но на каждую уничтоженную находились две новые. Богдан работал саблей, его клинок взмывал и опускался, рассекая бледно-желтые тела с мокрым чавкающим звуком. Он разрубил одну, вторую, третью… Но через секунду на их месте были уже десятки. А за бортом, приближаясь к кораблю, кипела уже настоящая лавина, состоящая из тысяч таких же безумствующих тварей. Весь океан, казалось, пришел в движение, превратившись в сплошной ковер из извивающихся тел.
– Быть такого не может… – причитал Трескот, в ужасе глядя на это безумие. Его морщинистое лицо выражало полную растерянность. Он был старшим штурманом, он знал все течения и рифы, но эта биологическая, сюрреалистическая атака была за гранью его понимания. – Просто не может такого быть! Они же губки!
– К берегу! – рявкнул Богдан, отбивая очередной прыжок парифа, целившегося в лицо Трескота. – Выбрасывай корабль на берег, штурман! Это наш единственный шанс!
Трескот, будто очнувшись от кошмара, с силой рванул штурвал. Ленивая посудина со скрипом начала разворачиваться к манящему белому пляжу. Но парус, который никто не успел переставить, бессильно затрепетал, встав не по ветру. «Волчица» резко сбавила ход, продолжая двигаться вперед лишь по инерции.
До спасительного берега оставалось не больше двадцати метров. Но эти метры казались непреодолимой пропастью. Лавина монстров-огурцов настигла их. Если секунду назад на палубе были десятки тварей, то теперь их были сотни. Они сыпались на палубу, как град, выскакивая из воды через борт. Казалось, сам воздух превратился в кишащую враждебную среду.
Богдан уже получил несколько болезненных уколов. Тварь, упав на кожу, впивалась мгновенно, словно тысяча микроскопических гарпунов, протыкали кожу, вызывая острую, жгучую боль. Он видел, что остальным приходится еще хуже. Матросы, истекая кровью, отчаянно отмахивались абордажными тесаками, но их движения становились все медленнее. Гринса, вся в крови, отступала к мачте, ее нож уже не успевал за атаками. В воздухе висел тяжелый, сладковатый запах йода, смешанный с железным привкусом крови и отчаянием. Надежды не было. Они были обречены. Еще несколько мгновений – и от них останутся лишь окровавленные кости, обглоданные этими безумными существами.
И в этот момент на палубу вышла Огнеза.
Она замерла у трапа, ее большие изумрудные глаза были широко раскрыты, но взгляд казался отсутствующим, зачарованным. Твари падали рядом, одна чуть не угодила ей на плечо, но девочка, казалось, не замечала этого. Ее пальцы судорожно сжали холодный синий кристалл на ее шее. Камень ответил ей пульсирующим сиянием, бившимся в такт ее сердцебиению. Губы сами собой зашевелились, и она, сама не зная почему, начала шептать, глядя на надвигающийся ужас: