Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга третья: Земля Потерянных Душ (страница 10)
В самом кузове, на разостланных плащах, лежала Гринса. Лиас перевязал её живот кусками чистого полотна из своей аптечки, но повязка уже проступала тёмно-багровым пятном. Лицо амазонки, обычно живое, было землисто-бледным, губы побелели. Она не стонала, лишь изредка стискивала зубы, когда возок наезжал на неровность. Её хвост, этот вечный барометр её настроения, лежал неподвижно, словно плеть.
Лорд Келва́н замедлил ход, позволив своему жеребцу поравняться с возком. Он снял шлем, повесил его на луку седла, и чёрные волосы, коротко остриженные, слегка взъерошились на ветру.
— Дорога до моей цитадели займёт ещё несколько часов, — сказал он, его голос, низкий и бархатный, легко перекрывал шум движения. — Мы поедем через долину, затем по старому мосту через реку Треску. Там безопаснее.
Богдан кивнул, не отрывая глаз от дороги.
— Мы благодарны за помощь, лорд Келва́н. Ваши люди появились вовремя.
— Вовремя? — Рыцарь усмехнулся, и в уголках его серых глаз собрались лучики морщин. — Мы опоздали ровно настолько, чтобы застать финал довольно впечатляющего представления. Вы хорошо оборонялись, достамир. Два воина против целого отряда. Подвиг достойный Скитальца.
— Как вы нас нашли? Фермерша Амафа указала объездную дорогу.
— Амафа — умная женщина, — лорд Келва́н кивнул с одобрением. — Её муж привёз раненого рудокопа в обитель Без-Образного на рассвете. Монахи тут же отправили гонца ко мне.
— Мы были в шаге от гибели, — голос Богдана прозвучал хриповато, но чётко. — Ваше своевременное появление спасло нам жизни.
Рыцарь повернул к нему лицо с внимательными серыми глазами. В его взгляде читалась не только привычная власть, но и усталая мудрость.
— Долг всякого, кто носит титул лорда этих земель, — защищать путешественников от разбойной напасти, — ответил Келва́н. Его бархатный баритон был спокоен. — Хотя признаю, сообщение о Скитальце мы все встретили со скепсисом. Лорд-губернатор Ван-Тир больше озабочен поступлением налогов, нежели благополучием наших земель. — Он на мгновение замолчал, глядя на дорогу. — Простите мне прямоту, достамир, но в совете лордов вас окрестили авантюристом.
Богдан усмехнулся беззвучно, уголок его рта дрогнул.
— Что ж, тогда интересно, что переменило ваше мнение? Что заставило лорда с отрядом скакать на выручку предполагаемому жулику?
Келва́н тоже улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое и человечное.
— Как что? Белая Крепость. Старик Боржив. Его послание пришло ещё вчера. Вы, оказывается, вернули ему родовое гнездо. — Рыцарь покачал головой, будто до сих пор не веря. — Его люди наконец-то слезли с того продуваемого всеми ветрами перевала. Они теперь чистят дворы, латают стены, ремонтируют ворота. Сам лорд Боржив, по его словам, «греет старые кости у очагов своего деда». А когда такой упрямый старый воин начинает петь дифирамбы незнакомцу, даже скептики прислушиваются. Он назвал вас человеком дела.
Богдан кивнул, переваривая информацию. Помолчав, он задал вопрос, который жёг его изнутри с момента нападения на караван.
— А что вы можете сказать о Маргамахе? Кто он такой? Откуда взялась эта… рогатая туша с колдовским кольцом?
Лорд Келва́н натянул поводья, его гнедой жеребец сделал несколько чётких шагов вровень с возком.
— Чума, пришедшая с севера, — ответил рыцарь ровным, лишённым эмоций голосом, каким обычно докладывают о перемещениях противника. — Появился в предгорьях около двух лет назад. Сначала его банда ничем не отличалась от других. Но очень быстро стало ясно — он не просто разбойник. Он дисциплинировал своих людей, ввёл чёткую иерархию, организовал разведку. Стал захватывать не случайные обозы, а целенаправленно перерезать торговые пути.
Он замолчал на мгновение, оценивая, как Богдан воспринимает информацию.
— Он умён, расчётлив и безжалостен. Других атаманов либо уничтожил, либо принудил к покорности. А что касается его… необычных способностей… — Келва́н слегка повернул голову, его серые глаза прямо встретились со взглядом Богдана. — Вы сами ощутили их. Это не просто грубая сила. Он колдун. Он опасен не только как воин, но и как тактик, использующий нетривиальные методы. И, судя по тому, с какой настойчивостью он преследовал именно вас, у него есть на то веская причина.
Отряд тем временем миновал последние холмы и начал спускаться в широкую, плодородную долину. Впереди, в лёгкой дымке, зазмеилась серебристая лента реки.
— Впереди Гранька, — Келва́н указал рукой вперёд, меняя тему. — Река бурная, горная, но именно она питает наши поля и сады. По её имени зовётся и вся долина — Гранька. А вон там, — он повернулся в седле, указывая на восток, где на скалистом утёсе виднелись зубчатые стены и высокая башня, — стоит Башня. Моё родовое гнездо.
Дорога пошла вдоль реки. Шум воды, стремительной и прозрачной, наполнил воздух свежестью и живительной силой. По берегам шумели ивняки, а над водной гладью кружились белокрылые птицы.
— Мы направляемся не в крепость, — пояснил Келва́н, заметив взгляд Богдана. — Вверх по течению есть селение. Там находится обитель Без-Образного. Местные монахи-целители хранят древние знания врачевания. Они позаботятся о вашей спутнице лучше любого цирюльника из ближайшего села. Ей нужен настоящий врач, и покой.
Из-под тента высунулось бледное лицо Лиаса.
— Они… они справятся? — спросил он, и в его голосе звучала надежда, смешанная со страхом. — У неё… внутреннее кровотечение, я думаю. Я сделал, что мог, но…
— Успокойся, писарь, — голос Гринсы, слабый, но всё ещё с привычной хрипотцой, донёсся из кузова. — Не хорони меня раньше времени. Меня и не таким шрамом… украшали…
Но закончить она не смогла, сдавленно крякнув от боли.
Богдан натянул вожжи, подгоняя мараноев. Дорога стала плавно подниматься, огибая холм. И вот за поворотом открылся вид на селение: добротные деревянные дома с резными наличниками, заборы, огороды, а в центре, на небольшом возвышении, стоял комплекс строений из тёсаного серого камня. Скромная, но прочная стена окружала его, а над главными воротами виднелся простой символ — круг с расходящимися во все стороны лучами, лишённый какого-либо лика или фигуры. Символ Без-Образного.
С колокольни обители донёсся мерный, умиротворяющий звон, призывающий к вечерней молитве. Звук плыл над рекой, над полями, растворяясь в ясном небе, и казалось, что сама долина выдыхает, обретая долгожданный покой. Дорога к исцелению и передышке, после долгого пути и кровавой схватки, наконец-то подходила к концу.
Звон колокола, который с дороги казался умиротворяющим, здесь звучал иначе — приглушённо и уныло, отмеряя время не для молитвы, а словно для тягостного ожидания.
Отряд остановился перед закрытыми воротами. Лорд Келва́н не стал кричать или стучать. Он просто поднял руку в латной перчатке, и его воины замерли в чётком строю.
Через несколько мгновений в узкой глазнице над воротами мелькнуло движение. Затем раздался скрежет тяжёлых засовов, и одна из створок отворилась ровно настолько, чтобы пропустить двух человек.
Навстречу вышли двое мужчин в одинаковых одеждах из грубого тёмно-серого холста, подпоясанных простыми верёвками. Это были не монахи в привычном смысле, а скорее братья-миряне. Взгляд первого, мужчины с проседью в волосах, остановился на гербе лорда Келва́на. Он кивнул, коротко и ясно. Затем его внимание перешло на носилки, которые два воина уже снимали с возка. Глаза брата сузились, оценивая бледность лица Гринсы и тёмное пятно на повязке.
— Раненая? — его голос прозвучал низко и глухо, как скрип несмазанных ворот.
— Требуется помощь ваших целителей, брат Торвин, — отчеканил Келва́н, не сходя с седла. — Удар в живот. Скверная рана.
Брат Торвин снова кивнул, на этот раз более энергично. Он сделал шаг вперёд, его взгляд теперь буравил лицо Богдана, будто пытаясь прочесть историю ранения.
— Несите. Немедленно. — Он отступил в проём ворот, широким жестом приглашая всю группу внутрь. Его спутник молча отступил, держа ворота.
«Гостеприимно, как в казарме перед инспекцией», — мелькнуло в голове у Богдана. Он соскочил с козел, его сапоги глухо стукнули по каменной плитой тропе.
Лорд Келва́н, отдав тихое распоряжение своему отряду оставаться на внешнем дворе, шагнул первым под свод ворот. Богдан и воины с носилками последовали за ним.
Воздух здесь был прохладным, пахнущим сырым камнем и дымом от печей. Тот самый колокол звучал теперь прямо над головой, и его металлический голос, гулкий и одинокий, наполнял пространство ощущением не столько святости, сколько неумолимого, тяжкого долга.
Брат Торвин повернулся и зашагал через внутренний двор, не оглядываясь. Его шаги гулко отдавались от каменных плит, выложенных тем же серым камнем, что и стены. Двор был пуст. Ни деревца, ни скамьи. Только суровый порядок и функциональность.
В центре двора стояло главное здание — низкое, приземистое, с толстыми стенами и редкими узкими окнами-бойницами под самой плоской крышей. Оно больше напоминало казарму, арсенал или больницу в осаждённой крепости, чем место для молитв и утешения.
Когда они приблизились к тяжёлой дубовой двери, в нос ударил запах. Резкий, едкий букет. Горькая полынь, смолистая хвоя, терпкий можжевельник — запахи сильных антисептических отваров. Под ними вился другой, тяжёлый и сладковатый — запах влажных повязок, пота и того невыразимого, что исходит от долго болеющих тел. Запах человеческого горя, впитавшийся в камень.