Сергей Вишняков – Преторианцы (страница 23)

Квинтиллиан попытался улыбнуться, но у него получилась жуткая гримаса.

– Ты здесь! – еле произнес он. – Ты все-таки пришла. Я верил. И ты пришла.

– Я не могла не прийти, милый мой Марк! – ответила Марция. – Ты сказал, что будешь ждать, и я ответила, что приду, ты просто не услышал. Я пришла бы куда угодно, лишь бы ты позвал меня.

Глаза преторианца засветились. Они казались большими и яркими на бледной, обескровленной коже.

– Его надо унести отсюда, – сказал Нарцисс. – Он весь изранен. Больше десятка ударов ножом, весь в синяках, голова разбита. Крови много потерял. До утра не протянет.

– Думаешь, он умрет? – со страхом спросила Марция.

– Если немедленно не позвать хорошего лекаря, знающего толк в хирургии, то конец ему. Гален бы точно помог. Он и не таких искромсанных гладиаторов от Плутона обратно возвращал.

– Тогда тебе необходимо пойти за ним.

– А как же ты, госпожа?

– Я буду ждать здесь.

Нарцисс ушел. Марк Квинтиллиан окончательно пришел в себя, но теперь кроме боли и слабости его стала мучить нестерпимая жажда. Марция не взяла с собой фляги с водой, и преторианец посоветовал ей поискать у мертвых разбойников. Пока Марция разыскивала воду, он смог кое-как подняться и сесть, опираясь спиной о ногу Геркулеса. Но широкое соприкосновение с промерзшим металлом дало дополнительную боль, и Квинтиллиан снова сполз вниз, отодвинулся от статуи. Он посмотрел вверх, на легендарного героя. Позолоченный Геркулес держал в правой руке дубину, а в левой зажал три яблока из сада Геспирид. Марку показалось, что бронзовые губы полубога кривятся в усмешке. Больше трех сотен лет стоит здесь этот Геркулес в два человеческих роста, и Квинтиллиан подумал, что это наверняка он способствовал тому, что Нарцисс и Марция появились вовремя и спасли его. Храм построил знаменитый полководец Меммий Ахейский, завоеватель Греции, разрушивший непокорный Коринф. Квинтиллиан был бы рад умереть в таком хорошем месте, зная, что легендарный Геркулес, по преданию, победивший здесь неподалеку гиганта Какуса и ставший спустя сотни лет не менее легендарным Меммий, через свое творение увидели бы славный конец преторианца Марка из древнего рода Квинтиллианов, убившего перед собственной гибелью немало врагов. И Марция, бесконечно желанная и нестерпимо любимая Марция, также находилась бы с ним при последнем вздохе. О чем еще может мечтать римлянин на краю вечности?

Она вернулась с полным мехом вина.

– Обычно говорят, что, когда человек ранен, ему не надо пить, а то вино попадет куда-то не туда и станет совсем плохо, – с сомнением сказала Марция, присаживаясь рядом с преторианцем.

– Если я сейчас не попью, мне точно уже не надо будет помогать, и Гален придет к трупу, – ответил Квинтиллиан, жадно припав к вину. – Никогда не думал, что такая дешевая мерзкая кислятина для бедняков может показаться вкусной.

Эта длинная тирада совсем вымотала Квинтиллиана, и он еле выговорил:

– Расскажи, Марция, что произошло во дворце и как ты здесь оказалась с Нарциссом?

Марция обняла Марка и прижала к себе, ее тепло немного согрело раненого.

– Милый мой Марк, ты спас меня! Как ты и рассчитывал, все подумали – ко мне пробрался вор за скифским кубком. Эклект ни о чем не мог думать, кроме как о возвращении своего сокровища. Я понимала, что идти ночью сюда очень опасно, но не могла не прийти, ведь ты бы напрасно прождал все эти долгие холодные часы до рассвета. Я не знала, кого взять себе в провожатые – ведь у меня нет верных людей во дворце. И тут мне моя рабыня напомнила, что атлет Нарцисс, в которого она тайно влюблена, пришел к Галену попросить у него лекарства для себя – что-то у него с животом не в порядке.

– Гален лечит простых атлетов?

– При Коммоде лечил постоянно. Гален говорит, что по мускулатуре Нарцисса нужно изучать анатомию!

– И что же дальше?

– Я встретилась с Нарциссом и попросила его немедленно меня сопровождать.

Ревность и недоверие скользнули во взгляде Квинтиллиана. Марция уловила душевное волнение возлюбленного. Она не могла рассказать, что ее с Нарциссом связывает совместное убийство Коммода, и потому быстро соврала:

– Пять ауреусов сразу сделали Нарцисса сговорчивым, и он обещал молчать.

– Разбойники тебя не тронули?

– Нет, сила и ловкость Нарцисса великолепные! Если бы он выступал как гладиатор, а не борец, то он непременно стал бы лучшим из лучших во все времена. Он всех перебил, а сам не получил и царапины… почти.

– А главный разбойник? У него правда плечи такие большие, как две головы?

– Я не видела. Нарцисс его быстро обезоружил и задушил.

– Дай еще попить.

– Может, тебе потерпеть, пока не придет Гален?

– Это долго. Я не доживу. Вон сколько крови из меня вытекло. Странно, что я вообще говорю.

Марция оторвала взгляд от лица Марка Квинтиллиана и, осмотревшись, увидела, как все повязки раненого пропитала кровь, ее одежды были в крови, и под телом преторианца скопилась темная вязкая лужа.

Марции стало дурно, но еще раньше, чем она могла бы упасть в обморок, потерял сознание Квинтиллиан. Она взяла себя в руки и стала рвать еще одну тунику, чтобы перевязывать Марка.

За стенами храма послышались голоса. Сначала Марция испугалась – не пришли ли еще разбойники, но, прислушавшись, она поняла, что это отряд вигилов. Девушка выбежала из храма и попросила помощи. Декурион велел вначале рассказать, что здесь произошло, ведь найденные тела явно принадлежат разбойникам, главным из которых является особо опасный и всюду разыскиваемый разбойник Главк по прозвищу Цербер.

– Это преторианец Марк Квинтиллиан их убил, а они его тяжело ранили!

– Один убил всех? – недоверчиво спросил декурион.

– Да. Марк Квинтиллиан храбрейший и сильнейший из преторианцев!

– Вот это да! Слышали, ребята, какие люди защищают императора? Берите пример! А вы вдесятером чуть от страха не обоссались!

– Это несправедливо! Не говори так! – возмутились вигилы – все молодые парни, немногим старше двадцати лет.

– Молчать! Знаю я вас! Поэтому и поймать Главка Цербера долго не могли из-за таких, как вы. Соберите все тела вместе. Неподалеку от нашего поста живет меняла, у него большая крепкая телега есть. Возьмите ее от моего имени, сложите трупы туда, отвезите их к посту. Утром я сообщу префекту о смерти Главка: надо, чтобы он удостоверился и объявил по городу. А я пойду в храм, помогу девушке с раненым.

Декурион – крепкий мужчина средних лет, оказался опытным в деле оказании помощи раненым. За много лет службы в вигилах он повидал всякие городские происшествия, многих лично спас.

– Если не от потери крови умрет преторианец, то январь его добьет точно. На таком холоде не выжить. Я вижу, госпожа, ты свои одежды разорвала на бинты, но ты ведь могла замерзнуть, пока помощь ждала.

– Ничего! – ответила Марция. – Главное, чтобы он жил! Я послала своего человека за лекарем.

– Каким лекарем? Я тут всех знаю лекарей, что живут на Авентине, вокруг Палатина и Капитолия. Могу подсказать, кто толковый, а кто бездарь. Но если он живет где-то дальше от этих мест, то зря ты своего раба послала – преторианец умрет, так и не дождавшись. Его надо немедленно уносить отсюда.

– Но куда? – недоумевала Марция. – Он так плох, что может не пережить, если мы его куда-то понесем.

– Тут вокруг рынка одни склады, и торгаши живут. От них помощи ждать не приходится. Да и не откроют они – побоятся. Сейчас я позову двух своих людей, и мы понесем преторианца на Тиберинский остров. В храме Эскулапа ты можешь помолиться за Квинтиллиана. Так ведь его зовут? Жертву принеси, а, да у тебя и ничего нет для жертвы богу. Ну так обещай, потом что-нибудь принести. А рядом с храмом лекарь живет знакомый, Филипп из Тралл. Не помню, где уж эти Траллы находятся. Он, говорят, христианин, но ты не беспокойся, госпожа, он добрый, всех лечит и платы не берет. Только сам больной. Хорошо бы жив оказался, давно я его не видел.

Декурион крикнул двух своих подчиненных, собиравших в пригнанную телегу тела убитых разбойников. Вигилы разломали одну уже пострадавшую в драке деревянную лавку какого-то торговца, и соорудили из нее и плаща носилки, положили на них не приходящего в сознание Марка Квинтиллиана и понесли. Декурион дал Марции точные указания, где найти дом Филиппа из Тралл, и велел ждать вызванного лекаря, чтобы потом привести его на Тиберинский остров.

Марция осталась одна, дрожа от холода, она вся свернулась калачиком и заплакала. Она поняла, как сильно полюбила Марка Квинтиллиана всего за несколько недель. Страсть и похоть быстро перешли у нее в глубокое чувство, ранее не испытанное. На заре своей встречи с Коммодом она влюбилась в него, тем более император оказывал ей почести, равные императрице. Но постепенно влюбленность рядом с неуравновешенным деспотом сменилась просто благодарностью за ту блестящую роль, которую она играла при его дворе. Вскоре благодарность сменилась страхом и соглашательством, лишь бы уцелеть самой в вихре казней, непрерывно творимых Коммодом.

Марция не знала, сколько прошло времени, когда появились Нарцисс и Гален в сопровождении двух рабов, несших в сумках хирургические инструменты, бинты, настойки и мази в склянках, теплую одежду. Худощавый жилистый лысый старик Гален, преданно служивший при Марке Аврелии, лечивший самого императора и его соправителя Луция Вера, прижился при римском дворе, написал много исследований по медицине и был личным врачом Коммода. Являясь человеком исключительного ума и проницательности, он философски относился ко всему, что творилось при Коммоде, стараясь ни во что не ввязываться, не видеть ничего лишнего и жить только наукой, всегда и везде пропагандируя научные эксперименты, диету, физические упражнения. Многие думали, что именно благодаря влиянию Галена Коммод так увлекался тренировками с атлетом Нарциссом и гладиаторскими боями. Ходили слухи и о том, что Коммод проводил чудовищные эксперименты над живыми людьми, видя, как Гален изучает кровообращение и нервы на трупах гладиаторов и убитых животных. Марция всегда доверяла Галену. Будучи философом по жизни, он умел дать дельный совет и поддержать в трудную минуту, не запоминать высказанные вслух крамольные речи и не болтать о проблемах, которыми с ним поделились. Марция знала, что имени Марка Квинтиллиана и обстоятельств его ранения не надо скрывать от Галена. Он все сделает правильно и не скажет никому ничего лишнего. Еще и месяца не прошло с того момента, когда Гален засвидетельствовал перед преторианцами, что смерть Коммода наступила от апоплексического удара, хотя он прекрасно понял, что на самом деле его господин был убит.