Сергей Вишняков – Преторианцы (страница 25)

Марция стояла растерянная, расстроенная и не знала, что ответить.

Гален подошел к ней вплотную и, подняв ладонь, нарисовал на ней пальцем рыбку.

– Ты с ними, правда?

– Наверное, – ответила Марция, ошеломленная прозорливостью Галена. – Я пока не знаю.

– В любом случает, когда преторианец выздоровеет, ты скажи ему про Клодия с Овощного рынка. Пусть он отомстит за несчастного Филиппа из Тралл.

Глава седьмая

В курии, построенной на Римском форуме при Юлии Цезаре, собрался весь римский сенат. Присутствовали даже те, кто был болен – их принесли на носилках рабы. Все ждали объявления новой программы, разработанной императором, которая должна была исправить хотя бы часть пагубных последствий правления Коммода.

На предыдущем заседании, случившемся через несколько дней после Нового года, Пертинакс порадовал сенаторов объявлением аукциона личных вещей Коммода. Этот аукцион дал императорской казне серьезные финансовые вливания, а многим сенатором удовлетворение покупками запредельной роскоши. На том же заседании, с подачи Пертинакса, сенаторами был принят указ о конфискации всего, что накопили любимцы и вольноотпущенники Коммода, на протяжении многих лет обворовывавшие римский народ, выпрашивающие подарки у императора. Государственная казна – эрарий, находящаяся в ведомстве сената, фактически слилась с личной императорской казной, и Коммод много раз опустошал ее. Часть денег, полученных с аукциона и конфискаций, Пертинакс отправил в эрарий, вызвав прилив восхищения со стороны сенаторов. Из средств императорской казны, не касаясь эрария, Пертинакс провел денежную реформу. Целыми днями на императорском монетном дворе рядом с термами Траяна не умолкали молоты чеканщиков, наполняя мешки новенькими блестящими полновесными денариями с портретом Пертинакса. Этими же денариями император распорядился расплачиваться по накопившимся задолженностям многим государственным служащим, подрядчикам, выполнявшим императорские заказы. Именно из своей казны он выделил средства на ремонт италийских дорог, указ о котором выпустил сенат.

Взаимодействия с сенатом на протяжении первого месяца Пертинаксу все равно казалось недостаточным.

Накопившиеся письма с жалобами и проблемами как от провинций, так и от частных лиц он передал в сенат, дабы все видели, что он собирается править в полном согласии с сенаторами. Себе Пертинакс оставил на рассмотрение лишь немногие письма. Пока в государственных делах творили полный беспредел фавориты Коммода, большое количество дел направлялось не в сенат, как это было положено, а к этим временщикам или самому императору. Но очень часто именно эти дела и оставались без решения, так как о них сразу же забывали, если они не были сопряжены с подарками или взятками.

Сейчас сенаторы ждали важного для себя решения. Коммод многих из них лишил части собственности – загородных вилл, земель, виноградников, городских домов, ученых и талантливых рабов, рудников, кораблей, да много чего присвоив себе. Теперь все это огромное движимое и недвижимое имущество ждало справедливого решения своей участи.

Пертинакс взошел на ростру для ораторов и обвел взглядом сенаторов, сидевших на мраморных скамьях, расположенных амфитеатром перед ним. На несколько мгновений он вспомнил, как его отец, Гельвий Сукцесс, торгуя в лавке шерстью, гнал из нее своего маленького сына, льнувшего к отцу, чтобы тот возвращался в дом, к чтению и арифметике. Вольноотпущенник Гельвий Сукцесс дал сыну когномен «Пертинакс», что означало: «упорный, настойчивый» и он верил, что сын достигнет лучшей доли, нежели торговля шерстью.

«Спасибо, отец! – подумал император. – Не было лучше отца, чем ты».

Сенаторы смотрели на него спокойно, с уважением и надеждой. В затихавшем гуле их разговоров словно пробивались из далекого прошлого отзвуки речей Октавиана Августа. Курию достроили именно при нем. Здесь первый император Рима участвовал в судьбоносных заседаниях сената, создававших тот мир, что существует уже два столетия после него. Так или иначе, но все последующие императоры стояли здесь, оглашая свою непреклонную волю или ведя диспут. Тех, кто навязывал, конечно, было много больше, чем тех, кто дискутировал. Пертинакс хотел принадлежать ко вторым, но чуть позже, сейчас необходимо было мягко, но, не допуская прений, высказать свое решение.

– Отцы-сенаторы, – начал речь Пертинакс – обратите внимание на барельеф, украшающий трибуну. Вы видите его на каждом заседании сената, он был здесь, даже когда самые старые из вас еще на заре своей карьеры впервые вошли в эту курию. Этот барельеф стал обыденностью, как и многое вокруг нас. Но то, что на нем изображено, чрезвычайно важно и не должно считаться чем-то посредственным. Я прошу вас, сенаторы, посмотрите, как искусно скульптор изобразил учреждение Божественным Траяном алиментов для детей из нуждающихся римских семей. Все мы знаем, что Коммод не делал алиментарных выплат. В течение многих лет бедные римские мальчики, не получавшие ежемесячно 16 сестерциев, и девочки, не получавшие 12 сестерциев, голодали и даже умирали. Сейчас те мальчики могли бы вырасти и поступить на службу в легионы, а те девочки выйти замуж и родить маленьких римлян и римлянок. Но эти несчастные бедные дети не выросли, а умерли от голода или стали больными. Вина, конечно, целиком и полностью на безумном проклятом Коммоде, обкрадывавшем собственный народ. Но теперь моя задача – все исправить, живущие сейчас больше не будут испытывать нужду в пище. С завтрашнего дня казна вновь начинает выплачивать алименты.

Бурные возгласы одобрения поднялись со всех сторон. Сенаторы встали, благословляя императора. Алименты никоим образом не касались лично их, зато их выплата подтверждала поддержание Пертинаксом общего курса, взятого «хорошими императорами» – Траяном, Адрианом, Антонином Пием, Марком Аврелием.

– Последние три десятилетия выдались очень тяжелыми в первую очередь для нашей любимой Италии, – продолжал Пертинакс. – Эпидемия в правление Марка Аврелия, войны разорили много хозяйств. Тысячи людей умерли или покинули свои дома. Жилища разрушились или стоят обветшавшие, виноградники засохли, плодородные земли заросли сорняком. Нужно, чтобы Италия снова была полна богатыми, счастливыми людьми, умеющими работать, вести дела и процветать на благо всей империи. Отныне каждый свободный человек может взять брошенные земли совершенно бесплатно в полную собственность и обрабатывать их, освобождаясь от налогов на десять лет. За этот срок можно заново восстановить и сделать прибыльными малые и большие хозяйства, растить фрукты и овощи, наладить виноделие и производство масла, да много чего можно сделать за десять лет, лишь бы люди оказались упорными и работящими. И лишь спустя десять лет такие земли увидят сборщиков податей. Конечно, те, кто возьмет земли, но не станет обрабатывать, лишатся их в пользу других желающих.

– Далее, отцы-сенаторы, посмотрите на другой барельеф, украшающий трибуну. Здесь Божественный Траян уничтожает документы о налогах, чтобы освободить римских граждан от скопившихся долгов. Конечно, такие благородные меры были обусловлены огромной добычей после победы над даками, у меня же нет никакой добычи. Разве что доходы с продаж имущества Коммода можно немного сравнить с дакийскими трофеями. Ха-ха! И тем не менее я считаю совершенно необходимым отменить торговые пошлины, взимающиеся на дорогах, морских и речных портах. Свободная торговля поможет экономике всех наших провинций и в итоге каждому жителю империи. Мы уже стали помогать торговле чеканкой полновесного денария, отмена пошлин поможет ей еще быстрее!

Сенаторы одобрительно аплодировали. Клавдий Помпеян, сидевший рядом с Дионом Кассием, громко говорил этому молодому сенатору, что начинается возрождение счастливых времен.

– Пусть боги помогают императору! – воскликнул Дион Кассий.

И, обращаясь к Помпеяну, спросил:

– Почему Пертинакс не объявит своего сына наследником? Риму нужен мир, а значит, новая династия. Ты близок к его окружению, неужели он ничего такого тебе не говорил?

– Нет, Кассий, я его не спрашивал, а император и словом не обмолвился о наследнике. Наверное, он хочет подождать. Все-таки усыновление умных и деятельных приносит большие и лучшие плоды, чем передача власти по крови.

– Август! – обратился к императору бывший консул Глабрион. – А что с остальными налогами, введенными Коммодом? Они непосильное бремя для римского народа и провинций.

Пертинакс обязательно собирался говорить об этом дальше, и вопрос о налогах, конечно, стоял остро. Однако Глабрион задал его в тот момент, когда все аплодировали императору, и это сразу заставило сенаторов поутихнуть. Тема налогов всех быстро отрезвила. На это рассчитывал Глабрион, прекрасно зная, что на кону сотни миллионов сестерциев. Расчет Глабриона понял Пертинакс. Бывший консул явно играл против него, надавливая на самые слабые места его программы. Пертинакс рассчитывал подойти к налогам не торопясь, ободряя всех положительными решениями. Отмена пошлин на торговлю смотрелась очень выгодно, далее в его речи должны были следовать заранее заготовленные связки, убеждения и даже шутки, но все это пошло прахом после неожиданного выпада Глабриона. Теперь спокойно подойти к этому вопросу не получалось. Сотни сенаторов, затихнув, ждали, что ответит император.