Сергей Виноградов – Хитрый прищур бумеранга (страница 2)
В назначенную дату и время Николай приехал в ФГБУ РосНИИГТ ФМБА России, на 2-ю Советскую, в Центр лабораторных исследований. Пришлось немного посидеть в приёмной. Наконец его пригласили в кабинет. В составе комиссии присутствовало несколько врачей.
– Проходите, Николай Степанович, присаживайтесь. Ну что мы можем сказать по вашему поводу, – встал у окна председатель комиссии, – вывод тут напрашивается один, – донором вам уже не быть!
Николай заёрзал на стуле и нервно заулыбался:
– Да я, собственно, в доноры и напрашивался.
Врачи переглянулись между собой и хитро заулыбались:
– Мы ни в коем случае не хотели вас обидеть, голубчик…
– Можно без «голубчика» обойтись? Я за результатами пришёл. На работу устраиваюсь, а тут выясняется, что…
– Да, к сожалению, это так. Всё подтвердилось. Посмотрите сами: ваша кровь претерпела очень значительные изменения за неестественно короткий срок. В сущности, это и кровью-то уже назвать сложно. Скорее нечто среднее между кровью и гемолимфой. Как у моллюсков. Понимаете, у них кровеносная система не совсем замкнута, в отличии от хордовых, например. То есть кровь циркулирует по сосудам к определённым местам, а потом изливается в специальные полости. Венозная кровь собирается в некие пазухи, промежутки между органами и там смешивается со специальной жидкостью… Потом снова собирается в капилляры. Я понятно объясняю?
– Я почитал об этом перед визитом к вам: синусы там, лакуны, гемоцианин тот же, синяя кровь и всё такое. Но почему это со мной случилось, и что теперь со всем этим делать? Вот что меня волнует! Я жить буду?
– Ну… Надеюсь, поживёте ещё. Трудно сказать. Таких случав во всей истории наблюдений не зафиксировано. Вы – уникальны. Феноме́н! Это похоже на инволюцию. Обычно всё идёт от простого к сложному, а в вашем случае – наоборот. На лицо – упрощение. Почему это с вами произошло, мы не знаем. Вы живой пример грубого нарушения законов природы, и одним своим существованием ставите под сомнение всю теорию эволюции!
– Да уж. Доктор, вы забыли добавить «пока ещё существованием» и «пока ещё живой пример».
– Вы согласны пройти компьютерную томографию и более детальное обследование? Тогда мы сможем более точно сказать. Можем начать прямо сегодня. Это дня на три. Полежите у нас со всеми удобствами.
– Я работать смогу потом? На что я жить буду? Так-то я инженер-конструктор по специальности.
– Повремените пока с работой. Может вам вообще работать больше не придётся. Вы же – уникум! Вам всё на блюдечке поднесут. А вот в средние века, скажем, я бы не хотел на вашем месте оказаться. Тогда бы разбираться не стали – сразу бы на костёр или в изгнание, ха-ха-ха! Или камнями бы закидали, вот умора! – Рассмеялся председатель. – А вот веке в девятнадцатом-начале двадцатого вы были бы цирковой звездой. Человек-моллюск! Афиши бы кругом висели.
– Хотел ещё спросить. Одышка появилась из-за этого?
– Гемоцианин хуже кислород связывает, по сравнению с гемоглобином. Там медь, всё-таки, а не железо. Но у вас и гемоглобин присутствует. Думаю, вы просто ещё не приспособились к новым реалиям.
– А я думал из-за курева.
– Ну так как на счёт обследования?
– Ну… Если на блюдечке, как вы говорите…то, пожалуй, соглашусь. Только за вещами съезжу.
Николай вышел из клиники в глубоко подавленном состоянии. Завернул в сквер, сел на лавочку и закурил. На глаза тут же навернулись слёзы:
– Не замкнута, – заскулил он, – у меня кровеносная система не замкнута, её и кровью-то назвать уже сложно, о, боже, я – мутант.
Плечи его судорожно затряслись, но заметив, что в сквере он не один, тут же вытер слёзы и поспешил к метро.
Но вместо обещанных трёх дней Николай в общей сложности провёл в клинике аж целых полтора месяца! От козырного места работы, куда его настойчиво приглашали, он отказался. И ни разу не пожалел о своём решении! А что, собственно? Ему выделили отдельную палату, с телевизором, плюс он был волен покидать медучреждение, когда пожелает. Конечно, если нет плановых процедур в это время. Но были и условия: строгое соблюдение режима питания, запрет на алкоголь и прочие излишества, ну и вести дневник наблюдений за своим самочувствием. После того, как врачи использовали весь имеющийся в клинике технический арсенал средств, Николая стали возить по узкопрофильным медицинским центрам. Трижды побывал в ФГБУН Институт мозга человека им. Н. П. Бехтеревой, где проводились комплексные фундаментальные исследования организации его мозга и высших психических функций. Один раз даже на ночь там оставили – снимали показатели во время сна. Доктора даже чуть не передрались за пациента, но доблестные гематологи всё же отстояли Николая Степановича. Не захотели отдавать его мозгоправам насовсем. Ибо пальма первенства открытия этого уникального явления по праву принадлежала им!
Дважды приезжали крупные научные светила из Москвы, изучали результаты исследований, беседовали с самим Николаем. Предлагали ему перебраться в столицу, чтобы он мог находиться в более комфортных условиях. Но Николай Степанович на постоянку не согласился, разве что наездами. Этим своим решительным патриотизмом он очень обрадовал гематологов, и теперь ему вообще почти ни в чём отказа не было. А в знак благодарности даже новенький ноутбук преподнесли. С крутыми наворотами, не то, что его старый. И кормить ещё лучше стали, хотя, казалось бы, куда уж лучше-то. И так, как сыр в масле катался! Лучше любого курорта устроился.
А Москвичи не зря приезжали. Как стало известно, встал вопрос о финансировании дальнейших исследований. Высокие чины ознакомились с докладами, и деньги были выделены. И не малые. Это Николай Степанович понял по косвенным признакам: некоторые медработники сменили машины, начался ремонт фасадов, прилегающую территорию облагородили. А тут ещё информация о человеке-моллюске просочилась в прессу – Николай в интернете наткнулся. «Теперь уж я своего не упущу! – твёрдо решил он, – а что? Они гранды получают, а я собственной кровью расплачиваюсь за их благосостояние?». И когда на пороге замаячили репортёры, он выставил условия – все интервью для средств массовой информации должны оплачиваться соответствующим образом! Он навёл справки и опубликовал прейскурант на своей страничке. Кроме того, начал вести собственный блог «Из жизни моллюсков», где в режиме реального времени описывал всё, что с ним происходит. Количество подписчиков росло, как грибы после дождя. Приезжали и иностранные делегации. Что касается научной составляющей, то за это денег Николай не брал, он уважал науку. А вот прессе приходилось раскошеливаться. Терпя вынужденные неудобства, врачи через некоторое время стали выражать недовольство. И Николай Степанович пошёл им на встречу. Он решил вернуться домой. А то клиника с его появлением всё больше стала походить на проходной двор. Да и потом исследовать, по большому счёту, на данном этапе уже было нечего. Требовалось сначала дождаться каких-либо видимых дальнейших изменений в его организме. Николаю Степановичу предписывалось продолжать вести дневник, периодически (раз в две недели) сдавать кровь на анализ и раз в месяц проходить плановый осмотр.
Получается, что благодаря своей пока ещё необъяснимой трансформации, Николай Степанович умудрился заметно поправить своё материальное положение. Он стал медийной личностью. Между тем изменения продолжались. Сначала пропала одышка. Потом он заметил, что его суставы перестали хрустеть, а во всём теле обнаружилась необычайная лёгкость и гибкость, коей он был обделён даже в детстве. Это открылось, на одной из пресс-конференций, где прежде, чем ответить на вопрос не боится ли он, что со временем сравняется по интеллекту с моллюском, Николай вместо того, чтобы суеверно постучать по дереву костяшками пальцев, вдруг словно резиновый резко наклонился над столешницей и пять раз подряд с упругой стремительностью ударился об неё лбом. Потом подобно пружине выпрямился, продолжая ещё какое-то время вибрировать, и растерянно улыбнулся аудитории, потирая лоб:
– Прошу прощения, перепутал… Хотел рукой постучать. Отвечаю: надеюсь, что нет! – чем очень развеселил присутствующих.
Постепенно картина о состоянии здоровья Николая Степановича стала проясняться. Выяснилось, что его система кровообращения действительно частично не замкнута, и что, пусть и отдалённо, но напоминает осьминожью. А отсутствие пунктов основных печёночных показателей в первоначальном анализе из поликлинике объяснили, что их содержание ввиду незначительности в количественном выражении, просто не стали вписывать. Отсюда и отсутствие пресловутого билирубина, что так смутило Николая. Дело в том, что, как и у каждого уважающего себя моллюска, печень Николая Степановича частично взяла на себя функции пищеварительной железы, а часть её клеток обрела способность к фагоцитозу. Но в целом процесс трансформации ещё не завершён, хотя и заметно замедлился. А на озвученный выше вопрос по поводу деградации будущих интеллектуальных качеств до уровня головоногих врачи выразили надежду, что ничего подобного они не ожидают. Ибо его тело в целом уже сформировалось и столь глубоких внешних и внутренних изменений вряд ли стоит ждать. Может быть, что-то на клеточном уровне. Вроде того, как произошло с печенью. Внешне это совсем не заметно. Их выводы очень обнадёжили Николая.