Сергей Вихорев – Величайшая Задница "Биошока" (страница 2)

По мере приближения гудение усиливалось.

— Показываю вблизи, — раздражённо произнёс Балаков и достал телефон.

— Данное явление — фейк. В базе не отмечено, — снова взялся за своё AI. — Предлагаю зарегистрировать наблюдение… Для этого…

— Отставить! — по‑военному выкрикнул Балаков и убрал телефон.

После он снова внимательно вгляделся в свечение, которое и не думало угасать.

«Дрянь какая, — злобно подумал Балаков. — Не может же это быть новым оружием… Даже деталью бустера…»

Процедуры регистрации, в общем‑то, не были слишком громоздкими, но они существовали. Самое неудобное заключалось в том, что они высвечивали человека, а он находился здесь нелегально: бежал в Суперфедерант в 2018 году. Устроился не куда‑нибудь, а на ракетодром — в охрану внешнего периметра.

С другой стороны, по‑хорошему эту чертовщину следовало записать. «Чёртовы бюрократы… Не всё ли им равно, кто записал и отправил?»

Выругавшись, он снова глянул на свечение.

— Ещё эта хрень тут…

На какой‑то момент его посетила мысль о чём‑то по‑настоящему непознанном, инопланетном — но он тут же отбросил её как глупость.

Балаков сделал несколько шагов прочь от огня и тут обо что‑то запнулся. Это оказалась поломанная когда‑то ветром ветка.

— Сейчас мы проведём опыт, — проговорил он и не без труда принялся выдергивать опутанную травой полусгнившую ветку.

Поставив пакет на землю, он отошёл ещё на десяток метров, прицелился и швырнул отломанную палку в свечение. Палка пролетела в полуметре и стукнулась о землю.

— Ах, вот ты как, падла! — прошипел Балаков и принялся выискивать что‑то ещё.

Больше ничего подходящего не было. Оставалось одно — пойти и подобрать брошенную палку. Подумав, Балаков стал приближаться.

Тут до его слуха донёсся чей‑то голос. Вроде какая‑то женщина говорила на английском. Слов он не разобрал, но то, что речь шла на английском, понял хорошо.

«А ведь это же…» — дошло до него. — «Это кто‑то так развлекается!»

Когда‑то давно, и не один раз, он видел на YouTube, как особая разрядная установка — та же катушка Теслы — работала как аудиоколонка. Практического смысла в этом не было: ни качества звука, ни КПД. Но это делали ради интереса.

— Телефон, измерь электрическое поле, — скомандовал Балаков, подойдя на десяток метров к свечению.

— Аномалий не обнаружено, — ответил телефон, оснащённый и магнитометром, и датчиком электрического поля — полезным при автономных замерах погоды.

Всё же, не рискуя, Балаков обошёл свечение по радиусу и подобрался к палке, лежавшей поодаль.

— Сейчас мы посмотрим, — проговорил Балаков и швырнул палку с десяти метров прямо в центр свечения.

Послышался звон разбивающегося стекла.

— Охренеть, не встать! — пробормотал Балаков и оглянулся по сторонам в поисках затаившихся шутников.

— Эй, алло! — злобным голосом проорал он. — Это что тут такое?

Он ещё раз глянул вверх в поисках дрона — но, понятное дело, никакого дрона не было.

Глава 2

Путь к маяку.

— И куда мы направляемся? — раздражённо выкрикнул Балаков, в который раз оглядев залив, волновавшийся под непроглядно серым штормовым небом.

Ответа не последовало. Мерзотный Лютес продолжал сидеть, как и сидел, — спиной к Балакову, — ничего не отвечая. Сестра учёного, которую Балаков успел прозвать про себя Лютесихой, гребла вёслами. Картина была странноватой, но то, что нелёгкую работу свалили на женщину, сейчас беспокоило его меньше всего.

— Он никогда не гребёт, — вдруг невпопад проговорил Лютес.

— Если хотите знать, друзья, — слово «друзья» он произнёс настолько ядовито, насколько мог, — я бы мог грести, но всё бы это было возможно, если бы вы выстроили наш диалог более конструктивно. Понятно? Вы могли бы одуматься и сейчас, но, вижу, не одумаетесь.

— С этим будет посложнее, — перекрикивая ветер, обратилась к своему ненаглядному Лютесиха. Под словами «с этим» она определённо подразумевала самого Балакова, а не выстраивание конструктивного диалога.

— С «этим», как вы говорите, у вас будет не просто посложнее — вы сами увидите, что будет, — начал распаляться Балаков. — Я не знаю, как там у вас… Двадцать второй век, понятно или всё ещё нет? Кто вас учил так разговаривать? С этим…

— Ваше снаряжение, — с издёвкой произнёс Лютес и протянул какую‑то коробку.

Балаков чуть привстал и, прекрасно рассчитывая своё движение в такт с качкой, тут же грохнулся задом обратно на лавку. Дерево затрещало. Коробка, выхваченная у Лютеса, оказалась у него в руках. Со стороны это могло выглядеть как неуклюжая попытка принять коробку в раскачивающейся лодке, но на деле это был очередной недружелюбный и дерзкий жест.

— Что там, конфетки? — выкрикнул в ветер Балаков и принялся отдирать прилипшую крышку — не то картонную, не то фанерную.

— Пистолет? — сменив тон на удивлённо‑язвительный, выкрикнул Балаков. Он поднял оружие над головой, словно собирался пальнуть в воздух, но на деле просто продемонстрировал то, что ему предоставили.

— Ладно, не нервничайте, — тут же сменил тактику Балаков. — Мы в своём времени не то что у вас… Ковбои, да? Так у вас? Чуть что — сразу стреляете? Так у вас, да?

Он отдавал себе отчёт, что Дикий Запад был немного пораньше и соотносился с 1912 годом примерно так же, как его время — с беззаботной серединой прошлого века. Но велика ли разница, когда просто хочешь «капать на мозги»? А «капать» было за что — причём не он это начал.

— Думаешь, на этот раз получится? — обратился Лютес к «своей», по всему совершенно игнорируя Балакова.

— На этот раз — это на какой? И получится что? Вы больные! — продолжал неистовствовать Балаков, так и не получивший желаемой реакции.

— Ладно, будем сосредотачиваться на вашем гнусном задании, — продолжил Балаков. — Что у нас тут?

Он достал какую‑то картонку с надписью, сделанной чернильной ручкой.

— Доставить в Нью‑Йорк… — начал он, но дальнейшего не разобрал.

Хотел было в очередной раз взорваться возмущённой речью, но тут перевернул картонку. Это была фотография — чёрно‑белая, старинная, с девочкой, одетой в духе того времени, с несуразным бантом.

— Это вот она? Ваша Элизабет? Я правильно понял или нет?

— Правильно, — недовольно отозвался Лютес.

— И вы хотите, чтобы я её выкрал из дома и притащил в Нью‑Йорк? А ей сколько лет здесь? Тётя, может, вы всё же сами изволите пойти? — Он перегнулся к борту, желая заглянуть через спину Лютеса.

— Не будет девчонки — не попадёшь обратно, — объявил Лютес, которого Балаков, надо думать, всё же достал.

Впрочем, это условие ему высказали ещё там, на берегу. «На берегу» в данном случае было фигуральным выражением: весь разговор происходил ещё в их, Лютесов, логове, как это обозвал Балаков.

И так же, как и тогда, Балаков тут же ретировался, замотав головой и разведя руками.

— Хорошо, я вас понял, парочка шантажистов. Будет вам ваша Элизабет. Вы мерзкие люди, вы сами должны рано или поздно это осознать. Это всё, что я хотел бы вам сказать, понятно? И чему только вы её научите?

Сейчас Балаков позёрствовал, изображая типичный штамп из какого‑то юморного шоу — из какого, он бы и не сказал. Из всего недолгого общения с этими учёными двухсотлетней давности он сделал вывод, что его двадцать второй век был силён не только привычными ему технологиями, но ещё кое‑чем.

Насчет технологий, раз уж на то пошло, этим учёным как раз было чем похвастаться — всё же машина времени. Но вот человеческая природа… «Human‑Social», HS‑factor…

Большая Война — длившийся седьмой год глобальный ядерный конфликт, Военный Процесс, как его называли. Это было трудно понять и человеку из прошлого века, не то что этим. Военный Процесс стал движущей силой вообще всего, при этом декларации о необходимости закончить Войну остались — не могли не остаться.

Циничные манипуляции обществом теперь не могли быть полностью в тени, но, каким бы удивительным это ни казалось, они продолжились и в таком полуоткрытом режиме. Довольно циничное общество, циничный истеблишмент — и все в одной ловушке, выстроенной сообща. И, как ни удивительно, в этом можно было жить — и жили.

Удостоверившись, что он попал на два столетия назад, Балаков не стал выказывать какого‑либо не то что воодушевления, а вообще эмоций. Долго делал вид, что не верит. При этом логика тут же нарисовала план — вернее, картину, где без труда можно было стать кем‑то вроде покорителя космического пространства Маска — миллиардера столетней давности. Конечно, без ракет и космоса — уровень технологий не тот, но бизнес и всё сопутствующее… Возвращаться в будущее было, в общем‑то, и не нужно.

Учёным при этом совсем не следовало всего этого знать. В их глазах он был поначалу растерявшимся, потом негодующим человеком. Хотя насчёт негодования — чуть позже это стало вполне искренним чувством.

Водная стихия шумела морскими волнами и дождём. Впереди тем временем всё отчётливее вырисовывались очертания старинного маяка.

— Вы вот надели ваши защитные плащи, а у меня почему такого нет? — вроде как на излёте своего выплеска агрессии бросил Балаков. Ответа он снова не получил. Фотография давно была убрана в коробку, а пистолет неуклюже заткнут за пояс.

— Ещё оружию положена кобура, — проворчал уже совсем поуспокоившийся внешне Балаков.

— Мы прибыли, — объявил Лютес, когда лодка подошла к деревянной лестнице.