Сергей Вербицкий – Братья Карамазовы. Том 3. Книга 2 (страница 39)
И, весь в крови, твой образ возникает,
Поверженный, как жертва злым клыкам.
К цветов подножью кровь твоя струится,
И грустно ряд стеблей к земле ложится.
А что со мною станется тогда,
Раз и теперь дрожу я от волненья?
Одна лишь мысль для сердца уж беда,
А страх ему внушает дар прозренья.
Знай, что тебе погибель суждена,
Когда ты завтра встретишь кабана.
Уж если так увлекся ты охотой,
За робким быстрым зайцем устремись,
Иль за лисою в чащи и болота,
Иль за пугливой ланью ты помчись!
Но там трави одних лишь кротких тварей
Со сворой псов в охотничьем угаре.
Луна Судьбу лукаво подкупает,
Прося труды природы истребить…
Судьба с уродством красоту сливает,
Чтоб в хаосе гармонию сгубить,
А красоту подвергнуть страшной власти
Тиранства, злополучья и несчастья.
Горячка, бред, чумы смертельный яд,
Безумие, шальные лихорадки,
Болезнь костей, когда в крови горят,
Как пламя, сумасшествия припадки,
Отчаянье, печаль, весь гнет земной
Природе смертью мстят за облик твой.
«Ты скучной теме предаешься страстно
В который раз», —Адонис ей сказал,
Но борешься с теченьем ты напрасно,
И я тебя напрасно целовал.
Клянусь я ночью, нянькой наслажденья,
Мне речь твоя внушает омерзенье!
На лесть твою легко рукой махнуть,
Ведь гладок путь, ведущий к обольщенью…
Не от любви хочу я увильнуть,
Я к похоти питаю отвращенье.
А ты, чтоб в плен потомством заманить,
Свой разум в сводню хочешь превратить.
Любовь давно уже за облаками,
Владеет похоть потная землей
Под маской любви – и перед нами
Вся прелесть блекнет, вянет, как зимой.
Тиран ее пятнает и терзает:
Так червь листы, расцветшие глодает.
Любовь, как солнце после гроз, целит,
А похоть – ураган за ясным светом,
Любовь весной безудержно царит,
А похоти зима дохнет и летом…
Любовь скромна, а похоть все сожрет,
Любовь правдива, похоть нагло лжет.
Я больше бы сказал, да не дерзаю,
Венера солнцу тихо шлет привет:
«О ясный бог и покровитель света! -
Свет факелов и звезд далекий свет,
Весь этот блеск – твое создание это…
Но сын, рожденный матерью земной,
Затмить сумеет свет небесный твой».
«Венера и Адонис»
JЕAN-JACQUES ROUSSEAU
I
Алексей Федорович снова попал под пьянящий шарм Евы Александровны и гуляя с ней по набережной Монблан. День был в самом разгаре, на небе ни облачка и благоухающая благодать царствовала над гладью Женевского озера. А она ему рассказывала про цветы, и как хорошо будет в Женеве летом, когда они зацветут и прилетят бабочки и случится волшебный синтез красоты, но он вдруг остановился, она же увлеченная собой прошла дальше.
– Все, мне надо к конференции готовиться, – взмолясь сказал он.