Сергей Вербицкий – Братья Карамазовы. 3 том. 3 Книга (страница 8)
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать c основ.
Умей поставить в радостной надежде,
Ha карту все, что накопил c трудом,
Bce проиграть и нищим стать как прежде
И никогда не пожалеть o том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: «Иди!»
Останься прост, беседуя c царями,
Будь честен, говоря c толпой;
Будь прям и тверд c врагами и друзьями,
Пусть все в свой час считаются c Тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье
Часов и дней неуловимый бег, —
Тогда весь мир ты примешь как владенье
Тогда, мой Сын, ты будешь Человек!
Редьярд Киплинг
Его сонм разума разрушил звук хлопающей форточки, открывающейся и закрывающейся в проеме окна. Видимо на улице бушевал сильный ветер, от чего занавески в комнате под его воздействием надулись парусами. Алексей Федорович, встал чтобы ее прикрыть и тут в дверь робко, но настойчиво постучали. Первая реакция, которая последовала с его стороны: замер пристально, смотря на дверь. Стук продолжался, а затем послышался дрожащий тонкий девичий голосок.
– Алексей Федорович, это я Маша Кудрявцева, откройте мне пожалуйста.
Алексей Федорович, выдохнул облегченно и открыл дверь. На пороге стояла девушка маленького роста, с распущенными светлыми волосами. Ее лицо, излучало отменное здоровье в отсутствии пышной формы ее тела.
– Вы?! А зачем вы здесь?! У вас что, что-то срочное ко мне?!
– Я, я, я, просто зашла к вам узнать не надо ли чего, раз уж вы согласились, чтобы я стала вашей секретаршей, – пролепетала она.
– Хм! Ну проходите, чай может будете пить?
– Я, я, Алексей Федорович, посижу немного и уйду. Я за вами бежала, но вы больно быстро ходите, да еще и извозчика поймали. Я чуть не потеряла вас, потом плутала, и вот нашла, – сказала она, входя в комнату.
– Я искренне рад, что все удачно кончилось.
– Видимо дождь будет, – как бы извиняясь, промолвила она, усаживаясь на стул.
Алексей Федорович, также сел на кровать, возникла пауза, в ходе которой, он начал ее разглядывать, а она, не замечая этого обратила свой взор на стол, где лежали исписанные листы. «Кто это?! Ангел воплоти?! Зачем она пришла?! Не ужели я ей интересен?» – подумал он.
– Много писать приходится да? – прервала она молчание
– Да. Мне мое положение обязывает этим постоянно заниматься. Надо же революционное дело как-то вперед двигать.
– На сей счет, я готова способствовать вам в этом. Только, что я должна делать? Тут я в полной растерянности, я же совсем не знаю ничего в революционном деле. Я ведь, скажу честно, никогда и секретаршей-то не работала.
– Это ничего. Со временем все узнаете.
– А сейчас, у вас есть какие-то ко мне просьбы? Я могу многое исполнить. Я работящая и смекливая.
– Что, вы уже проявить себя хотите?
– А чего без дела-то сидеть, я этого совещания сколько ждала…, месяц, почитай!
– А теперь хотите в бой?
– Ну да.
– Дождитесь, когда в Стокгольм приедем, думаю там мы с вами развернем политическое дело, а пока смиренно ожидайте назначенного часа. Вот что я вам порекомендую.
– Ну раз так, дождь вот-вот начнется, я тогда пошла?
– Да, связь будем держать через Владимира Александровича Поссе. Он ваш наставник и рекомендатель, а потому, во всем слушайтесь его.
– Я знаю, – сказала она и встала со стула, – мне очень было приятно пообщаться с человеком, который однажды свершил революцию. Это здорово! – сказала она, уходя, а Алексей Федорович, глядя ей вслед подумал: «Надо же, ну до чего же милое создание посетило меня в нелегкий час».
К *** (Я помню чудное мгновенье…)
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.
А. С. Пушкин
В КАФЕ
На следующий день, в назначенный час Алексей Федорович был на площади Раутатистентори, позади него стояло массивное трехэтажное здание, выполненное в стиле неоренесанса – Художественный музей Атенеум, а через открытое пространство обширного каменного плаца прямо перед ним, высился Финский национальный театр выстроенный в виде национально-романтического стиля, юнгендстиле и напоминал богато декорированный гранитный замок с многочисленными архитектурными украшениями в виде башенок, колонн, сводчатых окон.
«Она еще так молода, и несомненно подлинная актриса», – навеяла ему эта обстановка на мысль. И теперь он шагал к ней чтобы сказать:
К молодой актрисе
Ты не наследница Клероны,
Не для тебя свои законы
Владелец Пинда начертал;
Тебе не много бог послал,
Твой голосок, телодвиженья,
Немые взоров обращенья