Сергей Вечеров – Когда вернется рассвет (страница 2)
Она начала отвечать, но её мысли были далеко. Где-то за окном, за высоким забором, с другими людьми.
Обед был в двенадцать.
После экзамена Велина и Лаза вышли во двор. Солнце ещё было горячее, несмотря на середину сентября.
— Ты отлично сдала экзамен, — сказала Лаза, садясь на скамейку. — Воислав был доволен.
— Я старалась, — ответила Велина.
Она не сказала, что ей было всё равно. Оценки, похвалы, награды — всё это казалось ей пустым. Как будто она играет в чью-то чужую игру, правила которой не понимает.
— В восемнадцать лет ты станешь главой муниципалитета, — продолжала Лаза. — Это великая честь. Ты должна гордиться.
— Гордиться, — повторила Велина.
Да, она должна гордиться. Все так говорили. Воспитатели, учителя, даже сам Вождь-Отец однажды упомянул её имя в своём ежегодном обращении. «Велина из лагеря «Бози» — пример для подражания», — сказал он. Избранная среди избранных.
Но почему тогда в её сердце не было радости?
— Ты странная сегодня, — сказала Лаза. — Что с тобой?
Велина покачала головой.
— Ничего. Просто устала.
Это была ещё одна ложь. Велина не уставала. Она была полна сил — но эти силы некуда было направить. Как вода в плотине, которая вот-вот прорвётся.
«Прорвётся, — подумала она. — И тогда...»
Она не закончила мысль, так как не знала, что тогда. Девушка посмотрела на небо. Птицы кружили свободные и беззаботные. Они могли улететь куда угодно. Куда захотят.
«А я? — спросила она себя. — Куда я могу улететь?»
Никуда. Она была здесь. В лагере «Бози». Избранная. Будущая глава. Служительница Вождя-Отца.
Но иногда, по ночам, когда все спали, она подходила к окну и смотрела на звёзды. И тогда в её сердце просыпалось что-то странное — не желание, не мечта, а что-то большее. Что-то, для чего не было слов.
Потому что слова были стёрты. Вместе с памятью. Вместе с прошлым.
Велина проснулась ночью. Она лежала на своей койке и смотрела в потолок. Ей снова снились люди, голоса, слова. И лицо того мальчика…
Это было два года назад. Ночью она проснулась от криков в коридоре. Сначала подумала, что это очередной кошмар. Но крики были настоящими — резкими, полными боли.
Девочка подкралась к двери и приоткрыла её.
В коридоре горел тусклый свет. Она увидела силуэты: трое воспитателей окружили мальчика — худого, с всклокоченными волосами. Он лежал на полу, прикрывая лицо руками.
— Непослушание наказуемо! — кричал один из воспитателей, занося дубинку.
Удар. Мальчик вскрикнул.
Ещё удар. Крик стал тише.
Велина стояла, прижавшись к двери. Её сердце билось так громко, что она боялась — воспитатели услышат. Но они были слишком заняты.
— Ты думал, что можешь спорить с Вождем-Отцом? — кричал второй воспитатель. — Ты думал, твоё мнение что-то значит?
Мальчик не отвечал. Он только стонал, свернувшись калачиком. Девочка не могла понять, кто это такой.
Велина хотела закрыть дверь. Хотела вернуться в кровать и сделать вид, что ничего не видела. Но её ноги будто приросли к полу.
«Почему? — думала она. — За что?»
Она не знала ответа. Не знала, что сделал мальчик.
Вдруг подросток вскочил на ноги и рванул по коридору. Пробегая мимо комнаты Велины, он заметил её, но пробежал, не останавливаясь. Девочка захлопнула дверь, боясь быть замеченой воспитателями. Она тяжело дышала, прижавшись к двери. Она видела его глаза.
Серые глаза. Такие же, как у неё. В них была ненависть, страх и боль.
В коридоре были слышны шаги и крики. Велина метнулась в кровать и натянула одеяло на голову. Она лежала так, пока за дверью не затихло.
На следующее утро мальчика не было в столовой. Не было в классе. Не было нигде.
— Он переведён в другой лагерь, — сказала Ядвига, когда кто-то спросил.
«В другой лагерь, — повторила Велина про себя. — Так и поверила!»
Она никогда больше не видела его. Но его взгляд остался с ней.
«Все всё понимают, — подумала она. — Но молчат».
Потому что молчать безопаснее. Потому что говорить — пропасть! Потому что...
Потому что они — избранные. А избранные не жалуются. Избранные не сомневаются. Избранные верят.
«Верят, — повторила Велина. — Но во что?»
Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Но сон не шёл. Вместо него — глаза мальчика. Серые глаза. Глаза, похожие на её собственные.
«Мы все одинаковые, — подумала она. — Избранные. Неизбранные. Все — дети»
Велина вздохнула и повернулась на бок.
Глава 2. Трещина
Велина проснулась от звонка.
Тот же самый звонок, что будил её каждое утро. Но сегодня он звучал иначе — реже, холоднее. Или это ей только казалось? В коридоре разносился крик воспитателя.
Велина не хотела вставать. Сон о серых глазах мальчика не отпускал.
— Вставай, Велина, — сказала Лаза, уже стоя у умывальника. — Ядвига сегодня в плохом настроении.
Велина кивнула и начала приводить себя в порядок. Белая рубашка, светло-серые брюки, жилет со значком. Руки двигались автоматически, но в голове крутилась одна мысль: «Для чего всё это?»
Она отогнала эту мысль. Опасная. Запретная.
В столовой было тихо, как всегда. Каша, хлеб, кружка молока. Еда казалась безвкусной — как всегда. Все ели механически, будто тело двигалось само по себе.
Именно поэтому Велина заметила.
Лаза ела быстро, почти жадно. Под конец завтрака её взгляд скользил по тарелкам других воспитанников, остановился на хлебнице в центре стола. Потом — быстрое движение руки. Кусок хлеба исчез в кармане её жилета.
Велина замерла с ложкой в руке.
Она... украла?
Нет, это невозможно. Лаза — одна из лучших учениц. Лаза — пример послушания. Лаза — та, кто всегда повторяла: «Правила существуют ради нашего блага».
Но Велина видела своими глазами. Кусок хлеба. Карман жилета. Быстрое, воровское движение.
— Лаза... — окликнула она подругу в коридоре.
Девушка обернулась. Её лицо было бледным, глаза — расширены.
— Что? — спросила она резко.
— Ты... взяла лишний хлеб? — Велина говорила тихо, оглядываясь. В коридоре было пусто, но кто-то мог подслушать.