Сергей Вечеров – Когда вернется рассвет (страница 1)

Сергей Вечеров

Когда вернется рассвет

Глава 1. Избранные

Звонок раздался ровно в пять тридцать.

Велина открыла глаза до того, как последний звук затих в коридоре. Шестнадцать лет в лагере «Бози» научили её просыпаться по первому сигналу — медлить означало наказание.

Она встала и поправила белоснежную наволочку. Руки двигались автоматически: заправить одеяло углами, подоткнуть под матрас, выровнять подушку. Воспитательница Ядвига проверяла постели с линейкой. Любая складка — лишний повод для наказания.

За окном ещё не рассвело, лишь серая полоса на горизонте намекала на утро. Велина на секунду замерла, глядя на своё отражение в стекле. Шестнадцать лет. Высокая, стройная, волосы цвета спелой пшеницы собраны в тугой узел на затылке.

«Избранная, — прошептала она про себя. — Я — избранная».

Так ей внушали каждый день, но в глубине души она не уверена была в этом.

— Велина! — окликнула её соседка по комнате Лаза. — Ты опять в облаках?

Велина вздрогнула. Лаза стояла перед зеркалом, приводя в порядок тёмные волосы. Её движения были точными, выверенными — каждое утро одно и то же.

— Если бы, — ответила Велина, подходя к умывальнику.

Холодная вода обожгла лицо. Она вытерлась грубым полотенцем, проверила, чтобы ни одна прядь не выбивалась из причёски. Затем — белая рубашка, светло-серые брюки, поверх — жилет со значком «Бози»: солнце в круге, символ избранности.

— Сегодня проверка знаний, — сказала Лаза, заправляя постель. — Вождь-Отец лично примет отчёт о наших успехах.

Велина кивнула. Вождь-Отец... Его портрет висел в каждом кабинете, в каждом коридоре, в каждой спальне. Суровое лицо с пронзительными глазами, будто видящими всё. Всевидящий. Всезнающий. Всемогущий.

Она потрогала значок на жилете. Металл был холодным.

«Почему холодным? — подумала она. — Солнце должно быть тёплым».

Эта мысль появилась сама собой, непрошенная. Велина поспешно отогнала её. Думать о таких вещах опасно.

В столовой было тихо. Двадцать семь воспитанников «Бози» сидели за длинными столами, не разговаривая. Двадцать семь ровесников Велины. Завтрак был строго по расписанию и составлял одно и то же меню: овсяная каша, чёрный хлеб, кружка тёплого молока. В лагере было много детей, но все были разбиты по блокам, согласно возрасту. И общаться с воспитанниками других блоков было запрещено.

Велина сидела напротив Лазы. Их места были закреплены друг напротив друга с самого первого дня — так решили воспитатели.

«Вы дополняете друг друга», — сказала как-то Ядвига. Лаза — сильная, уверенная, без сомнений. Велина — умная, наблюдательная, но... слабая.

«Слабая, — повторила Велина про себя. — Потому что сомневаюсь?»

— Ты ешь слишком медленно, — прошептала Лаза. — Ядвига смотрит.

Велина моргнула и поспешно проглотила кусок хлеба. Воспитательница Ядвига действительно наблюдала за ней из-за своего стола. Её взгляд был тяжёлым, как камень.

«Она знает, — подумала Велина. — Она всегда знает, когда я думаю о запретном».

Но что именно запретное? Велина сама не могла ответить на этот вопрос. Просто... иногда в голове возникали мысли, которые нельзя произносить вслух. Мысли о том, почему они здесь, и что за стенами лагеря. Там же есть другие.

Другие. Это слово было пустым. Велина не знала, что оно означает. Только чувствовала — должно быть что-то ещё. Что-то за пределами лагеря, за высоким забором с колючей проволокой.

— После завтрака — молитва, — громко сказала Ядвига. — Потом — учёба. Вы готовы к экзамену по государственному управлению?

— Готовы, — хором ответили воспитанники.

Велина действительно была готова. Она училась лучше всех в лагере. Её имя значилось в списке будущих городских глав. Через два года — назначение. Через пять — совет министров. Через десять — возможно, сама должность помощницы Вождя-Отца.

«Вождь-Отец, — повторила она про себя. — Я стану такой же, как он?»

Мысль вызвала странное чувство — не гордость, не страх, а что-то среднее. Что-то тёплое и одновременно холодное.

Молитва перед портретом была обязательной каждое утро.

Все воспитанники выстроились в три ряда перед огромным портретом в главном зале. Вождь-Отец смотрел на них сверху вниз, его глаза казались живыми в лучах утреннего солнца, пробивающихся через высокие окна.

Воспитательница Ядвига встала перед строем.

— Приступим, — её голос был ровным, без эмоций.

Вождь-Отец — наш защитник,

Вождь-Отец — наш учитель,

Вождь-Отец — наш отец.

Мы — избранные.

Мы — сильные.

Мы — верные.

Велина повторяла слова вместе со всеми, но без особого рвения. Она смотрела на портрет и думала: «Почему он называется Отцом, если у нас нет отцов?»

Это был опасный вопрос. Самый опасный из всех, что приходили ей в голову.

«У нас нет отцов, — повторила она про себя. — У нас нет...»

Слово снова застряло. Велина знала, что оно существует. Где-то глубоко внутри, в уголке памяти, который она никогда не открывала, было слово. Длинное, тёплое, с мягкими звуками. Но вспомнить его она не могла — как будто кто-то вырезал его из её разума.

«Запретное слово, — подумала она. — Как и все остальные».

После молитвы — клятва верности. Все подняли правые руки, прижали ладони к значкам на груди.

— Клянусь служить Вождю-Отцу!

— Клянусь служить государству!

— Клянусь служить порядку!

Велина произнесла клятву, но голос в конце поник.

Лаза посмотрела на неё сбоку:

— Ты бледна. Тебе плохо?

— Нет, — ответила она. — Просто... не выспалась.

Это была ложь. Велина спала отлично. Но иногда по ночам ей снились сны — странные, обрывочные. В них были люди, которых она никогда не видела. Голоса, которые никогда не слышала. И слова... слова, которых не существовало.

Учёба начиналась в восемь часов.

Первый урок — государственное управление. Велина села за свою парту у окна. Рядом — Лаза. Перед ними — Борислав и Светозар, лучшие ученики после неё.

Учитель Воислав вошёл в класс и положил на стол толстую папку.

— Сегодня — экзамен, — объявил он. — Вопросы из программы. Отвечает каждый. Ошибки не допускаются.

Велина выпрямилась. Она знала все ответы. Все законы, все указы, все принципы управления. Её память была безупречной — так говорили воспитатели.

Но пока Воислав вызывал первого ученика, Велина незаметно открыла учебник на чистой странице и достала из кармана маленький карандаш. На полях она начала рисовать узор — завитки, переплетающиеся линии, что-то похожее на цветы.

Это было запрещено. Рисовать что-либо, кроме учебных схем, строго воспрещалось. Но Велина не могла остановиться. Её пальцы сами тянулись к карандашу, когда она нервничала или думала о чём-то важном.

— Велина! — окликнул Воислав. — Твой ответ на вопрос номер семь.

Она вздрогнула и поспешно закрыла учебник.

— Вопрос номер семь, — повторила она. — Принципы распределения ресурсов...