Сергей Василенко – Фришка (страница 4)

– Витя, не пугайся, – сообщил мне Черепок.

Я не успел удивиться, чего именно не надо пугаться, как удерживаемый мной труп ожил и бросился на противников. Напугать никого он не смог, и не такое видали, но стрелки крайне неэффективны против нежити. Тупо навалившись на них, зомби сумел создать мне очень удачную диспозицию. Воспользовавшись этим, я несколькими ударами забрал сразу пятерых. Повезло убить двоих алебардщиков в спину. Классный фламберг у Дюрандаля, я-то даже со своими скилами на пробивание брони надеялся максимум ранить их. Недостатки малого хирда обернулись для меня достоинствами: минимальное количество бойцов для этого строя – двенадцать. Сейчас в строю были как раз двенадцать человек, и любой маневр они способны осуществлять только все вместе. Стрелки могут крутиться как угодно, а остальные должны находиться во фронтальной позиции, иначе порушат строй и, соответственно, лишатся бонусов. Моих псевдомилишников легко разобрали бы и без этих бонусов, но запрет на нарушение строя я вколачивал намертво, и сейчас инерция мышления, благодаря которой стрелков никто не прикрывал с тыла, сыграла мне на руку.

За те секунды, которые понадобились мне чтобы приблизиться к противнику и разобраться со стрелками, все мои ремесленники-милишники были убиты. Хотелось бы, чтобы они продержались подольше, но с бойцами ближнего боя в «Ineffective» была проблема. Простые игроки не приживались у нас: избалованные высочайшим классом воинов «Дружины», обычных игроков мы считали отстоем. Обоснованно, впрочем, считали. Среднестатистический Вася против Светозаровых парней – не более, чем смазка для меча. Так-то лохов среди моих ремесленников не было. Тот же кузнец Маллеус – очень серьезный мужик. Мощный, закованный в тяжеленные латы, вооруженный боевым двуручным молотом. Одной алебардой ему заблокировали оружие, второй дали по башке. Умер, не сумев нанести ни одного удара.

В это же время в логах одно за другим стали появляться сообщения о смерти моих магов и стрелков. Каким-то образом Любомур и Бронекусь прорвались к ним и устроили примерно то же самое, что только что сотворил я, только эффективнее. Как, как они это сделали? Если не победа, то хорошие шансы на нее только что пошли прахом. В живых там остался Дендр и не до конца упокоенный Черепок.

– Вектор, я не боец, – сообщил друид. – Пришлось превращаться в пень. Эти двое какие-то бессмертные.

– В смысле? – не понял я, отступая. Семь оставшихся в строю бойцов «Дружины» развернулись ко мне и не спеша начали окружать.

– Они под какой-то жесткой абилкой, – вмешался некромант. – Это не магия и не божественное. Я вижу, как их что-то изнутри пожирает.

В этот момент я увидел спешащих ко мне Любомура и Бронекуся. Один без левой руки и половины головы, у второго из разорванных на груди лат прорастает черный корявый куст. Так вот ты какой, Последний Бой. Эта способность давалась воинам за выдающиеся подвиги в бою. На некоторое время, зависящее от количества достижений, персонаж становится бессмертен, получает высокое сопротивление любому воздействию и иммунитет к дебафам. Но бессмертен не значит неуязвим. Его можно сжечь, разрубить на куски, скинуть со скалы… Просто убежать, наконец. По окончании действия способности персонаж уничтожается. Не умирает, чтобы возродиться заново, а полностью уничтожается. Ну не знаю, стоило ли оно того, я бы не назвал положение Дружины настолько критичным, чтобы жертвовать персонажами.

У меня тоже есть такой скил, три минуты двенадцать секунд смогу пользоваться, и, похоже, для него настало время. Хотя в ближнем бою не так уж он решает. Та же Ярость у варваров, на мой взгляд, ненамного хуже, зато безо всяких удалений.

– Дендр, ты как насчет помучиться? – спросил некромант.

– Не в восторге, – ответил пенек.

– А придется, – вздохнул ЧерепОК. – Принимай Темный Пакт от меня.

– Как я потом отмываться буду? – возмутился друид.

– Никак, – отрезал некр. – Принимай давай. Вектор, минуты три-четыре потанцуй вокруг нас с деревяшкой. Потом поможем.

Я только нервно хмыкнул. Даже если они сотворят что-то, способное разом убить всех, до этого момента мне нужно еще дожить. При этом нельзя взять и убежать к нужному месту, заподозрят неладное. Между прочим, у меня на счетчике два – девять, то есть живым считается только Дендр, а некромант – нет. Друида игнорируют: его безобидность в форме пня общеизвестна. Обратиться в нее можно быстро, но, чтобы вновь обрести способность двигаться, ему придется отрастить себе корешки в виде ножек-ручек и только потом превратиться обратно в человека.

– Ты доволен, Светозар?

– Еще нет, – прогудел тот из-под глухого шлема. – Сейчас вайпнем тебя – буду доволен.

– Ладно, вайпнешь. Это вернет «Дружине» прежние позиции? Ты говоришь, что я предатель, но именно ты расколол клан и начал войну. Ради чего? Из-за того, что тебе выразили неудовольствие несколько чужих людей? Если бы не твое ослиное упрямство, мы могли бы сейчас быть топ один! Тебя даже в твоем клане далеко не все считают правым, просто не хотят уходить из коллектива. Даже в этом строю большинство поддерживает тебя только потому, что зависят материально. Ты все просрал, Светозар! Ты один виноват перед кланом и не можешь этого не понимать.

Говоря это, я продолжал пятиться. Мое перемещение выглядело желанием прижаться к дальнему углу площадки, чтобы исключить возможность атаки сзади, но на самом деле я двигался к Ингви, точнее, к его секире. В обычном состоянии у меня не получилось бы эффективно управляться ей, слишком тяжелая. Большинство моих скилов заточены на пробивание брони и преодоление различных защит, на облегчение веса оружия нет ни одного. Но сейчас я собираюсь использовать Последний Бой и смогу пользоваться секирой нормально.

Потянуть время разговорами не получилось. Хотя стоявший в хирде состав «Дружины» не торопился нападать, окружая меня, но у Любомура с Бронекусем тикал таймер. Останавливаться и вести разговоры они даже не думали. Двигались ребята с трудом, очевидно, кроме видимых повреждений, были и другие. Еще им сейчас охренеть как больно, но этот фактор у сильных игроков учитывать не принято: боль-то не настоящая.

Куст в груди так Бронекуся еще более разросся, начиная перекрывать обзор. Этим я и воспользовался. Метнув фламберг в остатки лица его напарника, подхватил секиру и, активировав Последний Бой, ударил наискосок снизу вверх. Мда, хоть вес оружия для меня сейчас снижен вдвое, все равно эта дура чрезмерно тяжелая. Зато и результат соответствующий: разрубил от левой подмышки до правой ключицы, тем самым прекратив мучения бедолаги. Любомуру, и без того почти незрячему из-за раны, фламберг выбил остававшийся глаз, и дальше добить его не составляло труда. Это послужило сигналом атаки для остальных.

В сложных ситуациях я обычно дерусь очень аккуратно, предпочитая обороняться и действуя на контратаках. Лешка Кирпичников, который Кусимир, говорит, что я сражаюсь очень механистично, меня можно на этом подловить. Для фехтовальщика его уровня это, в принципе, верно, но таких среди противников не осталось. Тем не менее их семь, я один, а слабаков в Дружине не держат. Четыре щитоносца, два алебардщика и арбалетчик.

В реальности тяжелый латник практически неуязвим для атаки холодным оружием. Здесь, несмотря на соблюдение большинства законов физики, все же игра. И главное отличие заключается в том, что в жизни никто не стал бы таскать с собой огромный двухпудовый топор. Мы измеряли: хороший удар такой дурой равен трети, а то и половине удара молота копра, которым сваи забивают. Автомобиль пополам разрубить можно.

В «Фришке» есть немало заклинаний и пассивных скилов на субъективное облегчение брони и оружия, на увеличение их прочности и много на что еще. Как правило, при отсутствии подавляющего преимущества в саппорте у одной из сторон, бой происходит примерно на тех же условиях, что в реальности. У ребят из Дружины отличные бонусы на броню, у меня – на ее пробивание.

Имитировав нападение на целящегося в меня арбалетчика, я на самом деле напал на прикрывающего его бойца со щитом. В состоянии Последнего Боя стрелок мне существенного вреда нанести не может, разве что попадет в сустав или в глаз. Тяжелый болт вонзился мне в шею, точно под ухом. Не очень-то и больно, кстати. Зато мой удар для бойца, ожидавшего попытки закрыться от выстрела, оказался внезапным. Не убил, но лишил правой руки, глубоко пробил бок и отшвырнул на несколько шагов. Можно считать, минус один, но больше такой номер не пройдет.

Наибольшую опасность для меня представляют бойцы с алебардами. Как, собственно, всегда и для всех: первая линия принимает на себя нападающих, вторая бьет им по башке длинными и тяжелыми предметами.

Изо всех сил засадил по ближайшему бойцу. Попал в щит, естественно. Тот дрогнул и слегка присел, но не упал и даже не отступил. Отбил наручем мгновенно последовавший удар алебардой от его напарника. Никакого дебафа на руку! Хорошая штука этот Последний Бой, жаль, что одноразовая. Проигнорировав мечника, толкнул алебардиста и вырвался из окружения. В спину прилетела чувствительная плюха, но доспех выдержал.

Сдерживая град ударов, я не давал взять себя в кольцо, шаг за шагом отступая к Дендру. Сумел перебить ногу еще одному щитовику, за что поплатился отрубленным мизинцем и сорванным наручем на левой руке. Совсем туго стало, когда к нападающим присоединился арбалетчик, вооружившийся двуручником Любомура.