Сергей Василенко – Фришка (страница 3)

– Тебе, конечно, виднее, кто я такой и что из себя представляю, – на грубость Кусимир не спровоцировался, но, главное, вступил в разговор. – За слова твои будет составлен репорт, и ты словишь бан, где тебе самое место. Удивляюсь только, как ты вообще до сих пор не забанен с таким поведением. Ты хорошо дрался, и я хотел убить тебя не больно, но теперь накажу. Ты же скандинав, да? Знаешь, что такое кровавый орел?

– Это когда ты срешь на свою мамашу? – осклабился Ингви.

– Двадцать секунд.

Кусимир не обратил внимания и на эти слова.

– Сейчас узнаешь. Ваша придумка, тебе понравится.

Он зашел за спину норвежцу, пинком уронил лицом на землю и провел клинком вдоль позвоночника.

– У меня, в отличие от твоего кланлидера, нет ачивок палача, долго мучить тебя не смогу, – сообщил он, делая надрезы все глубже и глубже. – Общие хит-пойнты у тебя уже на исходе, скоро умрешь. Но я постараюсь, чтобы ты почувствовал побольше.

– Десять секунд.

– Удивлен, что ты еще не вышел из игры, – отгибая мечом отделенные от позвоночника ребра, произнес Кусимир.

– Пять… Четыре… Три…

Ингви использовал скил «Из последних сил», позволяющий при определенных условиях на несколько секунд снять все блокировки. Повреждения этот скил не лечил, боль не убирал, просто позволял использовать те возможности, которые у организма еще имелись.

Оттолкнувшись изуродованными руками, норвежец рванулся к секире.

Два.

Приподняв культей лезвие, он зажал его в вертикальном положении.

– Смотри не порежься, – стряхивая с меча кровь, усмехнулся Кусимир.

Один.

Ингви приподнял корпус и с силой обрушился головой на секиру.

– Огонь! – заорал я, как только смерть варвара отразилась в клановом логе.

– Победил Кусимир! – прогремело сверху.

Девять сверкающих морозных лучей нашли свои цели, но появившийся счетчик показал лишь шесть смертей.

– Да начнется бой!

Рядом со мной упал гном-кузнец Хаммерок, логи показали смерть арбалетчика Робина-Бобина и, что особенно хреново, Аспида.

– Вперед! – завопил я для милишников и тут же в канале магов: – Черепок, командуй!

– Да восторжествует Справедливость! – надрывались небеса, но их уже никто не слушал.

– Глаза! – преодолев половину пути до Дружины, закричал я в общем канале, зажмурился и накинул на себя малюсенькое облачко мрака, которое мгновенно сдул ярчайший, пробивающийся сквозь веки свет.

Уже одетый в броню, ослепленный Кусимир, оказавшийся ближе всех к нам, сумел принять на щит брошенное кентавром Раннингом копье. Как он так, вслепую-то? Видимо, какой-то аналог моего «Шестого чувства», или оно и есть, все же не самый редкий воинский скил. Рядом с ним появилась наколдованная Дендром небольшая, в рост человека, мухоловка. В отсутствие штрафов эта дрянь была бы метров десять высотой и способна сожрать целиком лошадь, но сейчас получилась только такой. Однако ничуть не менее злобной. Успел заметить, как пожухла вокруг трава, отдав свои жизненные силы стремительному росту монстра. Дендра за такое из друидов не выгонят? Ужасное злодеяние по их меркам. Метнувшись к Кусимиру, мухоловка обхватила его шлем своей липкой, приторно воняющей гнилью, пастью. Тот перерубил стебель растения, но освободить голову уже не успел, получив в грудь копытами Раннинга, после чего улетел мне под ноги. Я успел на ходу неплохо наподдать ему сабатоном, но не убил. Впрочем, с этим справился Хашишин, нанеся серию быстрых ударов своей мизерикордией. В добивании дезориентированных противников темноэльфийскому ассасину не было равных.

Двадцать шесть – двадцать три.

Дружина стояла как попало, наблюдая за поединком, а не в плотном строю малого хирда, дающим многие бонусы. Расслабились они, никакой дисциплины. Теперь приоритетными целями были Любомур и Пузеслав, способные ничуть не хуже меня руководить боем такого формата. Сработает диверсия Марго или нет, неизвестно, но, даже если она совсем отключит им говорилку, остается еще обычное управление голосом на поле боя. Выбить их двоих – половина победы. Целями второго приоритета выступали Бекас и Дюрандаль. Первый был уникальным лучником, причем способным не только метко стрелять, но и делать это быстро, активно перемещаясь. Седьмой в рейтинге всех стрелков игры, объективно он являлся лучшим. Второй – вступивший в клан незадолго до распада паладин. Наглухо упоротый ролевик, как новогодняя елка, обвешанный сложнейшими обетами и скрупулезно их соблюдающий. В свое время Дюрандаль попил нам немало крови. При расколе он бы ушел со мной, но свой обет был и на это. К счастью, здесь его божественные плюшки не работают, но и без них Дурик – выдающийся боец.

Теперь, после начального залпа, весь наш атакующий потенциал был разделен мной на две части, и, соответственно, атаковали мы двумя группами, фокусируясь каждая на своей цели. Пузеслава я заметил давно. Из всего клана серебряная корона, вышитая на сюрко у левого плеча как знак Защитника Ее Высочества принцессы Аделии, была только у него.

Казалось бы, чего может быть проще – перерезать ослепшего противника, но в данном случае это не так. Убить воина в латном доспехе вообще не так уж просто. По сути, из всего оружия ближнего боя для этой цели годится только клевец, пробивающий доспех, различные тонкие клинки, ищущие щели в броне, и молоты, которым ничего пробивать не надо. Кроме того, чтобы нанести вред противнику, попасть по нему надо под углом, близким к прямому.

За эти секунды мы успели забрать еще троих. Здоровенный Мстиссав, всегда стоящий на сложной позиции крайнего левого в первой шеренге, получил смертельную рану от Хашишина, вонзившего граненый клинок ему под мышку. На другом фланге наш второй ассасин Маздай убил Жирополка. Мимо моей головы промелькнул брошенный телекинезом тяжелый щит Кусимира и удачно попал в строй Дружины, повалив стоявшего между мной и отвлекшимся Пузеславом Яроцапа и еще кого-то за ним. Я перепрыгнул через упавших и с размаху влепил своим длинным чеканом в висок неподвижной цели. Пузеслав упал, но клюв моего оружия, зараза, застрял в его шлеме.

Двадцать шесть – двадцать.

На этом наше везение кончилось. Магические прожекторы сзади нас разом погасли. Хашишин, пойманный умирающим Мстиссавом, получил стрелу от Бекаса. В логах пролетели имена сразу двух магов, павших от метательных копий.

Краем глаза уловив движение, я отпустил рукоять чекана и бросился в сторону, но преуспел не полностью, получив сильный удар алебардой по наплечнику, который отправил меня в полет под ноги стоящему поодаль Дюрандалю.

– Да не поднимет руку на безоружного! – скороговоркой выпалил я.

Паладин замер посреди замаха, и я, вставая, влепил ему под подбородок длинным шипом на умбоне своего щита. Ох уж эти обеты… Бекас, привыкший быть за Дюрандалем как за стеной, стоял ко мне спиной, стреляя в Раннинга. Почуяв неладное, стрелок обернулся, но поздно. Единственное, чего он успел добиться, – кинжал, который я хотел воткнуть ему в спину, вошел в глаз.

На другом фланге, попытавшись смыться после неудачной атаки, получил дротик в затылок Маздай.

Кто-то, скорее всего, Любомур, сумел выстроить Дружину в малый хирд, для чего минимум двенадцати игрокам, включая Светозара, требовалось занять места в тесном строю. Этот маневр был отработан до автоматизма давным-давно.

Малый хирд из двенадцати бойцов – это три шеренги по четыре человека. В первой стоят щитоносцы с коротким оружием, во второй – копейщики и алебардщики, третья – стрелки и метатели. Последние тут же разрядились в скачущего на них Раннинга. Получив попадание в колено, кентавр, уже серьезно раненный Бекасом, споткнулся, упал прямо перед Светозаром и, отхватив по башке молотом, помер.

Напротив Дружины выстроилась хилая шеренга из шести моих ремесленников, прикрывая девятерых магов и пятерку стрелков. Сам я оказался немного сбоку. С другой стороны во фланг моему клану заходила тройка из бойца с щитом и двоих с двуручниками. Позади хирда прятались двое магов. Они не атаковали, но уже успели развеять несколько наших заклинаний.

Двадцать один – семнадцать.

– Линии держаться между хирдом и магами, – скомандовал я милишникам. – Глухая оборона.

Сам, подхватив волнистый меч Дюрандаля, по дуге побежал в обход строя противников.

– Стрелкам, магам: убить фланкирующую тройку. Я или разверну «Дружину», или нападу с тыла.

Хирд разворачиваться не стал. Первые две шеренги насели на моих ремесленников, а стрелки с магами решили заняться мной. Я скакал как заяц, уклоняясь и качая маятник. Мои противники имели слишком разное оружие, чтобы бить залпами, но в меня все время что-то летело. Пару раз все же попали. Особенно неприятен торчащий в боку арбалетный болт. Кого другого эта рана убила бы, но персонаж у меня крепкий, а боль потерплю.

На самом деле фокусить меня – это ошибка. Дружине надо было не отвлекаться, а бить по моим магам, меня же самого заблокировать тройкой Любомура. Хрен бы я им чего сделал. Сейчас же этой тройке приходилось кисло. Если б не штраф на магию и стрельбу, их бы уже размазали, но и так парень со щитом, не вижу, кто именно, уже на последнем издыхании. После его гибели двуручники не прорвутся.

В очередной раз скакнув в сторону, я упал на землю и спрятался за телом Когтетыка, убитого лучом. Через его спину проходил такой удобный ремень портупеи, что я, скинув свой баклер-переросток, подхватил его левой рукой и, прикрываясь как ростовым щитом, двинулся на Дружину с тыла. Маги противника были вне хирда и, соответственно, могли перемещаться, не лишая остальных бонуса строя. Вознамерившись атаковать меня сбоку, они вышли из-за живой стены своих бойцов, и тут не сплоховали мои стрелки, мгновенно сфокусив обоих.