Сергей Василенко – Фришка (страница 5)

Вторую рану получил, когда на меня, закрывшись щитом, живым тараном рванул однорукий. Не лучшая идея с его стороны. Пинком слегка сбив ему щит, влепил наискосок, нанеся симметричную рану с другой стороны, и снова не убил. Остальные под это дело попробовали помочь ему задавить меня массой. В очередной раз проигнорировав удары мечников, почти развалил пополам одного алебардщика, но от второго полностью уклониться не сумел, и он от души приложил меня, разрубив грудь вместе с кирасой. Без сомнения, смертельная рана, но не в ближайшие двести секунд. Главное, что не отрубил ничего. Больно, конечно, но я давно привык к этому, и из колеи меня выбивают только ранения в глаза или пах. Первое – давняя фобия, второе, думаю, всем без пояснений понятно.

Через разрез, прямо в сердце, проткнув меня насквозь, вошел меч. Довернув корпус, я своим телом вырвал его из рук резвого владельца и слегка добавил ему древком, одновременно занося оружие над Светозаром. Тот достал мой бок молотом, но такой удар и в обычном состоянии не произвел бы на меня впечатления. Секира обрушилась на массивный шлем псевдогнома, и тот рухнул на землю. Оглушенный, но живой и относительно невредимый. «Никого не убью, но сдохну последним» отшучивался он в ответ на подначки о собственной бесполезности в бою. Сто процентов у него какая-то уникальная абилка на крепость башки.

– Подводи к нам и тридцать секунд держи их как можно ближе к Дендру, – натужно просипел в говорилке Черепок.

У пня, теперь потемневшего и покрытого черной слизью, оказался ровно за сто секунд до окончания эффекта Последнего Боя. В целом, я довольно успешно оборонялся от своих противников, вот только времени на затягивание боя у меня нет. На удивление, здоровенная секира оказалась очень даже удобным оружием для защиты, чего я от нее никак не ожидал. Конечно, каким бы умелым ты ни был, пятеро опытных противников – это все равно слишком много, и я получал пусть не влияющие на мою боеспособность, но раны.

Здесь меня попытался забодать лишенный обеих рук Яроцап. Гвозди бы делать из этих людей! Я не стал тратить время на его убийство и подножкой отправил падать себе за спину. В этот момент трансформация Дендра завершилась, пень ожил, превратившись в нечто, именуемое «Проклятый одержимый малый энт».

– У меня минута в трансформе, потом сдохну, – надсаженным дрожащим голосом сообщил друид.

В осклизлой коре разошлись трещины, открыв пылающие глаза и здоровенное дупло пасти. Туда-то и угодил неудачливый калека. Хрясь! И деревянные челюсти сжали бедолагу поперек туловища, не перекусив, но раздавив внутри расплющенного доспеха. Одновременно с этим из-под земли прямо под ногами моих противников взметнулись толстые корневища. В облике то ли упыря, то ли вампира вскочил и набросился на ближайшего противника Черепок.

Двое бойцов «Дружины» упали, сбитые хлещущими корнями Дендра, и я не преминул добить их. Третьего, успевшего обезглавить некроманта, убил ударом в спину. Еще одного удачно приложил друид, своим самым здоровым корнем вбив ему шлем в плечи.

Остался один Светозар и пятьдесят секунд. Я обрушил на него град ударов и даже сумел хорошо так повредить его вездесущий щит, заодно не дав ему возможности среагировать на Дендра. Энт хоть и назывался малым, но пасть у него размером с двустворчатый шкаф. Светозар поместился туда без проблем, наружу осталась торчать только упрямая голова и правая рука, из которой я небрежно выбил молот.

Тридцать секунд.

– Этого ты хотел, Светозар? Ты понимаешь, что с уничтожением клана твой клуб распадется? Что даже если ты создашь клан заново, не наберешь и четверти от нынешнего состава? Ты вообще в курсе, что такое ответственность перед людьми?

– Заткнись и добивай! – с ненавистью выкрикнул он.

Двадцать.

– Совесть мучает, Светозар? Я знаю, что мучает. Сотни людей потратили тысячи часов, пролили ведра пота, терпели боль. Ты подвел всех. А ведь ты хороший мужик, правильный. Отличный кланлидер. Даже твое упрямство можно записать в плюсы. Только вот эти твои моральные заморочки… Это не честь, это гордыня. Ты же ведешь свой бизнес, знаешь, что руководитель не может оставаться во всем белом. Если он правильный руководитель и не снимает с себя ответственность. Ты понимаешь, что я тогда все сделал на благо клана?

– Какая теперь разница, Вектор? – вздохнул он.

Я сделал шаг вперед, обхватил его затылок и прижал его лоб к своему.

Десять секунд.

– Сохраним клан, Светозар. Я дам тебе выиграть. Вернем все как прежде. Я вернусь, ребята вернутся. Просто пообещай в спорных ситуациях подчиняться моему мнению. Откажись от своей гордыни ради них. Парни заслуживают этого. Согласен?

Что мне всегда нравилось в Светозаре – его решительность.

– Да.

Я отпустил его, отступил, успел произнести:

– Ты пообещал.

И исчез.

Глава 1

В среде сотрудников холдинга «Спорт и здоровье» порядки были довольно демократическими. Его основатель и владелец, Андрей Петрович Рукавицын, за десятилетия работы сумел построить действующую модель эффективного предприятия с комфортной дружеской атмосферой. Следствием этого являлось его регулярное присутствие в кабинете головного офиса холдинга. Раз в две недели четыре часа Андрей Петрович выделял на прием сотрудников по личным вопросам. Записаться на посещение мог любой его работник, вплоть до последней уборщицы спортзала в каком-нибудь райцентре. Впрочем, являться к нему без действительно веской причины считалось дурным тоном среди подчиненных, и очередей в приемной Рукавицына не наблюдалось.

Сегодня посетитель был только один, и Андрей Петрович изучал краткую справку по нему, подготовленную секретарем. Половину листа занимало фото узкого, будто сплюснутого с боков лица с высоким лбом, близко посаженными умными глазами и волевым подбородком. В кадр попала также длинная шея с выраженным кадыком, выступающим даже через ворот водолазки, и узкие плечи. Положительное впечатление от интеллигентного облика несколько портила неопрятная прическа. Ниже шел абзац текста.

Ремин Павел Семенович, старший инженер отдела ликвидотерапии НИИ «Панацея», – прочтя название отдела, Рукавицын хмыкнул. Естественно, он знал, что там занимались не ликвидациями, а изучением способов лечения при погружении пациента в различные жидкости, но название… – Тридцать один год. Имеет высшее техническое образование (инженер-радиоэлектронщик) и среднее специальное медицинское (фельдшер). Высококвалифицированный специалист, автор семи рацпредложений и двух патентов. Стаж в должности – два года, в компании – шесть. Ранее работал в скорой помощи, уволился из-за конфликтов с начальством. Не женат, детей нет. Проживает в жилфонде НИИ в однокомнатной квартире. Родители умерли. Есть старшая сестра, живет на севере, замужем за моряком, работает учительницей. Интроверт, отношения с коллегами приятельские, но, кроме них, ни с кем не общается. Во многом тащит работу отдела на себе, но руководить не способен. Психологически неустойчив, принципиален, очень обидчив. Для сохранения высокой работоспособности требует внимания и индивидуального подхода от руководителя. Нередко подолгу задерживается на работе, о чем начальство знает и не препятствует. Из дома почти не выходит. Увлекается своей работой и компьютерными играми. Просит приема «для демонстрации важного изобретения».

Кавычками в характеристике были отмечены сомнения составителя справки относительно предполагаемой важности изобретения. «Парень толковый и полезный, но своеобразный, помягче с ним надо, – заключил Андрей Петрович. – Что ж, посмотрим, что он наизобретал».

Пиликнул компьютер, оповестив о сообщении от секретаря в корпоративном мессенджере: «Прибыл Ремин, с большой коробкой. Звонили ваша жена и старший сын, спрашивали, будете ли вечером дома. Ответ: да, если не случится чего-то непредвиденного. Дочери прислали свои рисунки. Ответ: смайлики-восхищение.»

Рукавицын нажал кнопку селектора:

– Пропускай.

– С коробкой? – уточнил секретарь.

– Да, сразу посмотрим.

Секунд через тридцать, когда Андрей Петрович уже снова потянулся к кнопке, створки двери раскрылись, и в кабинет в согнутом положении задницей вперед вперся Ремин, таща на ручной тележке примотанную скотчем потрепанную картонную коробку из-под небольшого холодильника. Мда-а… В старом офисе бывало всякое, но в этом такого нахальства еще не случалось. Рукавицын вопросительно глянул на появившегося в проеме секретаря. Тот прикрыл глаза от ощущения своего провала и покаянно вздохнул, закрывая двери.

– Павел Семенович, я полагаю? Не могу уверенно опознать с этого ракурса, – иронично произнес Андрей Петрович.

Тот судорожно развернулся, отпустив тележку, которая тут же начала заваливаться. Ремин, дернувшись, поймал ее, развернул и упер в ножку стола для совещаний, прижав для верности ногой. Инженер был при параде, как, видимо, это понимал. В этих же брюках и рубашке он, наверное, выпускался из школы.

– Я слышал, что некоторые руководители требуют, чтобы сотрудники заходили к ним спиной вперед и согнувшись, но с чего вы решили, что я из их числа? Не тушуйтесь, шучу, – говоря это, Рукавицын подошел к вконец растерявшемуся Ремину и протянул руку. – Здравствуйте, Павел Семенович.