Сергей Ваганов – Феноменология Духа в личном христианском опыте (страница 2)

3. Эрудиция как побег от встречи.

Особая форма этого искушения — соблазн учености. «Эрудированный книжник хорошо знает множество особенного материала», — писал я (текст 18, приложение). Он может цитировать Писание наизусть, спорить о тонкостях догматики, знать всех отцов церкви и всех философов. Но, как отмечается там же, «важной особенностью христианского учения является бесполезность внешнего знания». Почему бесполезность? Потому что знание о пути — не есть ещё прохождение пути. Можно до мельчайших деталей изучить карту Иерусалима, но так и не сделать ни шага по его улицам. «Мало знать Христово учение извне, надо пройти его внутри со Христом». Эрудиция становится изощренной формой духовной лени, когда сложность понятий подменяет собой сложность личного экзистенциального выбора. Ум занят, поэтому душа может спать спокойно.

4. «Теплая вера» и синдром потребителя.

Наконец, пожалуй самая распространенная форма подмены — это то, что в тексте 9 ( приложение) я назвал «соглашательской позицией теплой веры». Это состояние духовного комфорта, где Бог превращается в гаранта нашего душевного и материального благополучия. «Плотский верующий это не кающийся разбойник, фарисей-потребитель не имеющий нужду в покаянии, единственное желание которого получить от Бога исполнение своих желаний» (приложение текст 14). Такой христианин искренне считает, что любит Бога, но на деле он любит те чувства и блага, которые ассоциирует с Ним. Его молитва — это не встреча, а просьба, его вера — не доверие, а сделка. Он, по сути, использует Бога, и в этом — глубинная форма идолопоклонства, где место золотого тельца занимает наш собственный психологический комфорт.

5. Диагностика: как распознать искушение.

Как отличить подлинную духовную жизнь от её суррогатов? Есть несколько верных признаков, которые я вывел из своего опыта.

Признак мертвого знания. Если ваше знание о Боге не приводит к внутренней борьбе, не требует метанойи (изменения ума), не делает вас более смиренным и любящим — оно мертво.

Признак обрядоверия. Если исполнение обряда становится для вас самоцелью, если вы испытываете раздражение, когда что-то нарушает привычный ход службы, если ритуал не рождает в вас жажду личной встречи — вы в плену формы.

Признак потребительства. Если ваша молитва в основном состоит из просьб, а главным критерием истинности веры вы считаете наличие «благодатных ощущений» — ваша вера стала функцией вашего эго.

Заключение. От коллекции к организму.

Искушение «драгоценными камнями» — это искушение быстрым путём. Вместо долгого и болезненного Пути Преображения, нам предлагают собрать коллекцию готовых ответов. Вместо рождения в себе живого организма веры — накопить музейные экспонаты. Но Спасение не в коллекционировании, а в претворении. «Для того, чтобы мертвая всеобщая схема стала Новым организмом Сына, надо чтобы произошло её наполнение особенным сущностным содержанием» (приложение текст 18). Камень должен быть не положен в карман, а пережит, растворен в крови и стать частью живого тела духа. Он должен быть положен в стену строительства внутреннего дома Божьего, Его внутренней Церкви. Выход из этого искушения лежит через осознание, что ни ритуал, ни знание, ни переживание не являются целью. Они — средства, которые должны вести к одной цели: личной встрече с Живым Богом, которая всегда происходит внутри нас, в той точке, где наше сознание становится способным вместить не понятие о Нём, а Его Самого.

Глава 3

Апория начала. Как возможно познать того, кто Запределен?

Мы подошли к стене. Не к стене тюрьмы, которую строит наш собственный рассудок, а к стене, кажется, возведённой самой природой реальности. Это стена между конечным и Бесконечным, между тварью и Творцом.

После того как мы отбросили суррогаты веры, перед нами встаёт вопрос в своей обнажённой и пугающей простоте: как возможно, чтобы ограниченное человеческое сознание познало безграничного Бога? Это не просто трудность, это — апория, логический тупик, в котором разум наталкивается на собственные пределы.

1. Дилемма апофатики и катафатики: между молчанием и кощунством.

Традиционное богословие знает два пути, оба из которых, взятые в своей односторонности, ведут в тупик.

Катафатический путь (путь утверждений) пытается говорить о Боге, приписывая Ему позитивные атрибуты: благой, всемогущий, премудрый. Но рассудок, как мы видели, работает с конечными понятиями. Любое наше утверждение о Боге неизбежно ограничивает Его, низводит до уровня тварного бытия. Говорить «Бог благ» — значит применять к Нему наше, человеческое понятие блага, которое есть лишь бледная тень Его природы. Это путь кощунства, пусть и невольного, ибо мы заключаем Бесконечное в тесные клетки наших конечных категорий.

Апофатический путь (путь отрицаний) честнее. Он признаёт, что о Боге нельзя сказать ничего, чем Он является. Мы можем лишь утверждать, чем Он не является: не ограничен, не изменчив, не составлен. Этот путь, восходя к «мраку незнания» (приложение текст 12), к «молчащему небытию» (приложение текст 11), кажется духовно более чистым. Но он приводит к другому тупику — к абсолютному молчанию и агностицизму. Если мы можем знать только то, чем Бог не является, то познание Его в позитивном смысле невозможно. Бог становится абсолютно трансцендентным, «потусторонним Отцом, о котором ни один человек, ничего сказать не может в принципе» (приложение текст 1). Вера в такого Бога рискует превратиться в отношение с Ничто.Таким образом, мы оказываемся перед выбором между кощунством утверждения и бесплодием отрицания. Это и есть апория в её классическом виде.

2. Антропологический барьер: разрыв между природой познающего и природой Познаваемого.

Апория усугубляется, когда мы рассматриваем саму природу познающего субъекта. Человеческое сознание, как я отмечал в тексте 5 (приложение), «не может быть свойством чего-либо, даже Бога». Оно есть нечто всеобщее, но оно погружено в частное, конечное, «плотское» бытие. Наш ум затемнён грехом, наша воля раздвоена, наше восприятие искажено.

Принцип «зеркала»: В тексте 10 (приложение) я писал: «Зеркало сознания не может отразить более себя». Мы видим в Боге лишь то, что уже есть в нас самих. Плотское сознание видит в Христе лишь «обычные человеческие проявления и мудрые слова» (Текст 10). Чтобы увидеть в Нём Отца, нужно уже иметь в себе «орган видения» — начало той же всеобщности, тот же «ум Христов». Но откуда он возьмётся, если мы им не обладаем? Получается порочный круг: чтобы познать Бога, нужно уже быть подобным Ему, а чтобы стать подобным Ему, нужно Его познать.

Пределы инструмента.

Наш рассудок предназначен для выживания в материальном мире, для оперирования с конечными предметами. Он бессилен перед Бесконечным, как глаз, видящий только в определённом спектре, бессилен увидеть ультрафиолет. «Человеку это невозможно» (приложение текст 9) — это констатация не моральной, а онтологической и гносеологической невозможности.

3. Разрешение апории: смена парадигмы познания.

Так есть ли выход? Да, но он требует радикальной смены самой парадигмы познания. Мы должны понять, что Богопознание — это не тот же процесс, что познание физики атома. Это не активность субъекта, направленная на внешний объект. Разрешение апории содержится в нескольких ключевых интуициях, рассыпанных по текстам приложения.

1. Познание как событие, а не действие. Познание Бога происходит не тогда, когда мы изучаем Его, а когда Он познаёт Себя в нас. В тексте 18 это выражено с предельной ясностью: «Бог в сознании христианина познает Себя в Духе в Своем Откровении о Себе в реальном совместном процессе двойного Самосознания». Наша мысль о Нём и Его самопознание в нас — это один и тот же акт, увиденный с двух сторон.

2. Сознание как среда, а не инструмент. Наше сознание — не инструмент, который мы направляем на Бога, а среда, пространство, в котором Бог является Самому Себя как объект. В тексте 8 (приложение) я называл это «оком Отца, через которого Дух наблюдает Себя во мне». Мы становимся не исследователями, стоящими перед закрытой дверью, а самой дверью, которая открывается изнутри.

3. Преодоление субъект-объектной дихотомии.

Подлинное Богопознание возможно только там, где снимается различие между познающим и познаваемым. Это не мистическое растворение, а диалектическое тождество, достигаемое в уме Христовом. «Мысль Бога познает Себя в человеческом сознании и это совпадает с человеческой мыслью о Нем» (приложение текст 18).

Заключение: а,пория как дверь.

Таким образом, апория начала — это не тупик, а дверь. Она указывает на то, что все наши привычные гносеологические модели неприменимы к Богу. Бессилие рассудка — не приговор, а приглашение выйти на новый уровень — уровень Разума, способного к спекулятивному мышлению. Апория говорит нам: «Ты не можешь познать Бога». И это — абсолютная истина, если оставаться в рамках субъект-объектной парадигмы. Но как только мы понимаем, что наше познание есть, по сути, со-участие в Самопознании Абсолюта, апория разрешается. Вопрос «как я могу познать Бога?» сменяется вопросом «как я могу стать тем сознанием, в котором Бог познаёт Себя?». И это уже вопрос не теории, а практики, к описанию которой мы и переходим.