Сергей Уткин – История болезни. Том 3. Геронтология (страница 1)
Сергей Уткин
История болезни. Том 3. Геронтология
Вместо предисловия к третьему тому
Если не считать детских страхов, то впервые в жизни я смертельно испугался, когда мне стукнул пятьдесят один год. К тому времени я уже плотно сидел на бипроле и успел прочувствовать, что со мной будет, если даже понизить дозировку препарата. Летом 2008-го года мне прописали бипрол в дозировке 5 микрограмм. А в сентябре 2018-го кардиолог Александровской больницы, куда я угодил с обострением гипертонии, снизила мне дозу вдвое. И я, как дурак, послушно выполнил рекомендации врача. Организм потерпел снижение дозы пару дней, а потом взбунтовался. Сердце бешено колотилось при малейшем движении, пульс в положении лёжа не опускался ниже ста ударов в минуту. Тахикардия. На моё счастье врач "неотложки" оказалась умнее, чем кардиолог в больнице. Выслушав меня и просмотрев выписки, она сразу нашла причину и велела принимать бипрол в прежней дозировке. Постепенно я пришёл в норму, но эксперимент стоил мне очень дорого в плане здоровья. И не только.
Тут надо сказать, что с сентября 2009-го года я работаю на дому. Фриланс или удалёнка – кому как понятнее. Отсутствие необходимости каждое утро тащиться в офис к определённому времени привело к тому, что я всё чаще стал засиживаться за компьютером до поздней ночи. А порой и до утра. После смерти матушки мы с котом нередко ложились спать, когда нормальные люди отправлялись на работу. Одно время по привычке принимал лекарства сразу после сна. Но, поскольку всё чаще мы с Мурзилкой просыпались ближе к вечеру, то я стал пить таблетки перед сном.
В один ужасный день провозился я с переводами всю ночь. Под утро пополз на кухню за чаем, планируя принять таблетки и лечь спать. Что меня отвлекло, сейчас не вспомню. То ли решил перед сном ещё немного поработать, то ли в соцсети что-то интересное прочитал… Не знаю. Просто факт: минут через двадцать я посмотрел на кружку с чаем и меня прошиб холодный пот. Я не мог вспомнить, принял я лекарства или нет.
С памятью у меня всегда были проблемы. Когда на "Ленинце" работал, два электрочайника спалил. Включу кипяток на чай, выйду на минуту – и забуду. Прихожу на склад, а там пар столбом и гарью пахнет. Хорошо ещё, что весь склад не спалил. Дома тоже про чайник забывал регулярно, плиту заливало. В итоге купил чайник со свистком, чтоб уж наверняка. Или вот кашу гречневую поставлю варить, убавлю огонь, чтобы прела под крышкой. И забуду. Ковшик эмалированный угробил… Но это всё мелочи житейские. Досадно, но не смертельно – если пожар не разгорится. А с лекарствами шутки плохи. Даже "безобидные" мятные таблетки от кашля не стоит есть пачками, как это сделал один мой одноклассник. Он подумал, что это как мятные конфеты. А в итоге остался без голоса на несколько дней.
Я так и не смог вспомнить, принимал я таблетки или нет. И по сей день не знаю. Я решил, что лучше пропустить приём, чем случайно удвоить дозировку. До утра следующего я не выпускал телефон из рук и каждые полчаса измерял давление. Пульс частил, давление было выше нормы. Возможно, из-за пропущенного приёма. А, может, я просто сам себя накрутил. Не знаю. К счастью, обошлось без резких ухудшений и "неотложку" вызывать не пришлось. Утром следующего дня я проглотил ежедневную порцию лекарств и надёжно зафиксировал этот факт в своей памяти.
И с тех пор стараюсь принимать таблетки в одно и то же время, после чего несколько раз повторяю мантру "таблетки я принял".
Молчание телят
Матушкина трудовая книжка начинается с записи "Общий стаж работы в колхозе до преобразования в совхоз установлен – нет". То есть, формально Тамара Уткина в колхозе до его преобразования в совхоз не работала. На самом деле всё было не совсем так: с двенадцати лет матушка подрабатывала в колхозе – в поле хлеб убирала, на ферме за коровами убирала. Был случай, у коровы роды принимала. Корова долго не могла отелиться, как оказалось, плод шёл ногами вперёд. Ветеринара в деревне не было, за ним в район надо было посылать, но почему-то не послали. Понадеялись на местного зоотехника. Как на грех именно в эти дни зоотехник был в запое. Всё, что он смог – это дойти до стойла с мучающейся коровой, где банально выпал в осадок. Время было к ночи, все разошлись по домам и помочь Томке было некому. Дело грозило обернуться делом уголовным – в случае гибели коровы все причастные шли по статье "Вредительство". Каким чудом удалось спасти и корову, и телёнка, маманька сама толком не понимала. Рассказывала, что словно в бреду массировала живот коровы, пыталась таким образом выправить телёнка в утробе. Промучились так почти до утра, пока на свет не появился бычок… Дед мой, Николай Иванович Уткин, когда про это узнал, маманьке строго-настрого наказал: "Молчи! Тебя в эту ночь на ферме не было, ты дома ночевала!" Зоотехника сперва выставили героем, выдали премию за спасение коровы и телёнка. А, незадолго до преобразования колхоза в совхоз, втихаря уволили за пьянку.
Надо сказать, что хоть в колхозе и были свои алкаши и тунеядцы (а где их не было?), в целом хозяйство было крепкое. Возможно, что колхоз спокойно просуществовал бы вплоть до развала Союза, но тут пошла новая волна – создание гигантов. Для начала упразднили Масловский район, его территорию поделили между Мышкинским и Некоузским районами. А потом все колхозы, что были в Некоузском, стали объединять в один совхоз "Масловский". Пятого июля тысяча девятьсот шестидесятого года матушка уже официально была принята на должность рабочей. А дальше начался типичный советский идиотизм: районное начальство постановило объединить все фермы. Для чего перегнать весь крупный рогатый скот в новый райцентр. До которого по прямой пятнадцать километров, а если по дорогам, то и все тридцать. Транспорта для перевозки коров не было, велели гнать скот своим ходом. Мол, недалеко. Дойдут бурёнки, не развалятся.
С раннего утра погнали коров на новую ферму. Разделили стадо на несколько групп, взрослых коров увели вперёд. А телят гнали следом. И никому в голову не пришла простая мысль – животные не машины. И что телят в дороге надо кормить, а чем кормить, если дойные коровы далеко впереди?
Матушка до самой смерти со слезами вспоминала тот день. Уставшие, голодные телята ложились на дороге, не в силах идти дальше. Уже темнеть начало, холодно стало, телята жмутся друг к другу, пытаясь согреться… Сколько тогда телят погибло, одному Господу Богу известно.
Ценитель женской красоты
Несколько историй из моего далёкого прошлого. Всё со слов матушки моей, сам ничего не придумал.
Значит, в первый год моего пребывания в яслях дело было. Лето, жара. Маманька меня после пятидневки домой забрала, повезла домой. Жили мы тогда на Фарфоровской, ясли на Звенигородской. Самый кратчайший путь – на электричке с Московского вокзала. Тем более, что у мамани проезд бесплатный, как у рабочей железной дороги. Вот…
Пока электричку ждали, я у мамани на руках уснул. Набегался в яслях, жара опять же. Матушка электричку дождалась, загрузилась вместе со мной на руках и возле ближайшего окошка села. И тут я начал храпеть. Не сопеть, как нормальные малыши делают, а зычно и раскатисто храпеть на весь вагон. Полное впечатление, что пьяный мужик храпака задаёт. Бабы в вагоне оглядываются, пытаясь понять, откуда звук. А матушка косынку поглубже на голову натянула и делает вид, что тоже спит. Лишь бы на нас внимания не обратили…
То ли в этот же год, то ли через год, опять же летом. Матушка меня из яслей забрала, пришли на Московский вокзал. Я в своей излюбленной позе, то есть, у мамани на руках. Электрички нет, ждём. Мимо проходит девушка, стройная, красивая, одета модно. Я, как истинный ценитель, оглядел её с головы до ног и с непередаваемой интонацией выдал:
– Красотка!
Матушка чудом меня на платформу не уронила, от хохота…
Когда в Петрославянку переехали, случилась такая история. Дом деревенского типа, ни ванны, ни душа. Баньки своей тоже нет, надо идти в баню поселковую. Очередная банная суббота, мы идём с матушкой в женское отделение. До семи, что ли, лет разрешалось брать мальчишек в женское. Нынешним зумерам такое и не снилось, интернет с порносайтами и эротические журналы нервно курят в сторонке!
В общем, взяли мы две шайки, устроились на лавке, маманя меня мочалкой натирает. А на соседней скамейке бабка моется. Я, как уже опытный мужчина, на бабку поглазел и на весь зал экспертное мнение огласил:
– Во старуха дожила! Ни единой волосины не осталось!
Мать рассказывала: первой реакцией было схватить меня в охапку и как есть, голышом, домой бежать…
Незаслуженная награда
За окном конец апреля. Совсем скоро наша страна будет отмечать очередную годовщину Победы над фашистской Германией. Во всех городах развешивают флаги и плакаты, всё чаще встречаются люди с георгиевскими ленточками. Говорят, что это такая дань памяти. Знак уважения ветеранам. А я так скажу: глупая это затея. И никакое это не уважение, а совсем наоборот – обида для тех, кто воевал и выжил. Оскорбление памяти тех, кто погиб.