Сергей Уткин – Будни завтрашнего дня (страница 6)
– Ну, конечно! Только не уходи никуда, ладно? Я через полчасика приду.
Мама взъерошила мне волосы, улыбнулась и медленно пошла вглубь вокзала. Обыкновенная семидесятилетняя женщина, каких было полно и в начале прошлого века, когда не было ни Комиссии, ни долгой и нудной Аттестации, а Океан ещё разделяли на моря… Тогда были
– Вниманию пассажиров! Объявляется посадка на рейс 2661 Санкт-Петербург – Лос-Анджелес! Просьба отъезжающим пройти на регистрацию!
– О, даже получаса не прошло! – усмехнулась Прима. Она небрежно и изящно бросила недокуренную сигарету в пепельницу, кивнула сидящему за соседним столиком охраннику и нехотя поднялась:
– Ладно, Паша, мне пора. Спасибо за компанию и передавай привет маме.
– Спасибо тебе за коктейль, – улыбнулся я в ответ. – И передавай привет друзьям и дочке.
– Обязательно передам! – хохотнула Прима. – Слушай, а дай–ка мне номер своего телефона, а? Мой администратор вроде искал программиста для светотехники, может ещё не нашёл, так я…
– Спасибо, Прима, но я забыл свою трубку дома.
– Жаль, – почти искренне опечалилась Прима. – Ну ладно, тогда встретимся здесь через месяц, ага? Ты же каждый день здесь гуляешь?
– Почти.
– Ну вот ровно через месяц будь обязательно! Ну, пока!
Прима умчалась, сопровождаемая телохранителем, а я остался допивать свой коктейль. Все-таки интересное место этот новый вокзал! Пусть я никуда не еду, но зато каждый день встречается кто-то, с кем можно посидеть, поболтать. Правда, с артистами до сих пор судьба не сводила… Угораздило же Приму наступить на ногу моей маме! А матушка тут же выговор ей устроила – дескать, молодёжь совсем ходить разучилась. Прима и выдала в том смысле, что ещё неизвестно кто здесь молодёжь…
В кармане куртки тоненько запитюкал зуммер и я выудил дешёвенькую "трубку" – сам не знаю, зачем наврал Приме… Даже если бы и забыл я её дома, то назвать номера телефонов для программиста пара пустяков – профессиональная память на числовые величины ёмкостью до тридцати знаков позволяет обходиться без записных книжек.
– Павлик, уехала эта Примадонна?
– Да, мам. Ты где?
– Я купила все необходимое и иду сейчас к тебе. Пора домой идти. О чем вы поговорили?
– Да так, ни о чем конкретно. Правда, под конец она предложила мне поработать у неё.
– И что ты ответил?
– Отказался. Нет смысла менять одну рутину на другую… К тому же обойти Единую Тарифную систему оплаты не удавалось никому, даже Приме.
– Да она просто врала, эта регенерированная дура. Я тебя вижу, сейчас подойду.
– Может быть и врала… – Уже в отключившуюся трубку проговорил я. Матушка затарилась по полной программе – катившаяся сзади тележка поскрипывала от перегрузки. Я подхватил маму под руку, и мы чинно прошествовали к выходу, сопровождаемые удивлёнными взглядами – в наше время ходить за покупками?.. Проще заказать и получить все необходимое не выходя из дома… На улице я не торопясь перекидал свёртки, пакетики и коробочки в багажник такси, пока мама расплачивалась с тележкой.
– Садись, ма.
– Паш, а давай прогуляемся пешком! А? Мы с тобой ещё ни разу не гуляли пешком! К тому же тебе нужно освежиться. Сколько коктейлей ты выпил?
– Ну, ма… Я уже довольно большой мальчик!
– Тем более!
И мы пошли. Я отправил такси с грузом домой, предварительно оплатив поездку, подхватил маму под руку и мы не спеша двинулись вдоль здания вокзала по направлению к дому.
– Кстати, Паша, а ты знаешь, что это здание – точная копия Николаевского вокзала из Старого города?
– Николаевского? А в честь какого Николая он так назван?
– Не помню, кажется в честь императора Николая Первого, который основал русскую железную дорогу. Тогда поезда ещё не ездили под землёй и топливом служили обыкновенные дрова. А локомотив назывался "паровоз"!
– Почти как "пароход" в нашей книге.
– Да, Грин был моряком и плавал на пароходах. Тогда ещё не было дурацкого запрета плавать по Океану. А паровозы бегали по стальным рельсам почти также, как сейчас бегают современные поезда по антиграву.
– Вот грохоту–то было!.. Мам, а что стало со Старым городом? Ну, когда все перебрались жить сюда, под Купол?
– Не знаю, наверное, разрушился со временем. Хотя, конечно, глупо было бросать памятники, дворцы, Петропавловку на произвол судьбы.
– Но ведь их же тоже перенесли под Купол!
– Навряд ли, скорее всего это просто копии…
Мама замолчала. Наверное, ей было жаль Старый город, несмотря на его неустроенность. У нас сохранились старый открытки с видами Санкт–Петербурга –
– Павлик, посмотри!
– Что?
– Глянь вон туда, за деревья!
Я послушно уставился на ничем не примечательные берёзки. Ничего особенного, на углу Невского и Садовой рощу эвкалиптов посадили – под Куполом и не такое возможно…
– Тебе ничего не кажется странным?
– Н-нет. Хотя…
Наконец–то и я увидел: берёзы, стоявшие позади, не шевелились.
Вообще.
– Пойдём, посмотрим, ма?
– Вообще–то, домой давно пора. И ты голодный, наверное…
– Не, не голодный. Мы только посмотрим, а потом я такси вызову, хорошо?
– Ну, хорошо, только недолго…
Берёзки оказались голограммой – самой примитивной, даже не очень-то старательно прорисованной. Видимо, от вокзала ещё никто не ходил домой пешком, а из быстро мчащегося флаера такой пустяк, как не прорисованная листва, заметить нереально.
– Пашка, ты слышишь?
– Листья шумят…
– Нет, это не листья, это… Куда ты?!
А я никуда, просто пошёл сквозь эту "растительность". Ощущение – словно входишь в плотный желтоватый туман. Непривычно, но несмертельно…
– Пашка, где ты там? Немедленно назад!
– Мама!!! Река!!!
Голограмма кончилась внезапно, словно занавес раскрылся, и я увидел стенку Купола – стальные толстенные стойки с прозрачным пластиком между ними. А за стеной бушевал ветер! Деревья, дикие и не прилизанные садовниками разномастные липы, клёны, дубы, берёзы склонялись под ударами шквального ветра. А дальше, за деревьями – я столько воды сразу даже на картинке не видел! Под Куполом вокруг Петропавловки не Нева, а сплошная иллюзия спокойно текущей реки. А тут!.. Река вздыбилась громадными волнами, на которых качались белые птицы.
– Чайки…
Я оглянулся – мама стояла рядом и зачарованно смотрела т у д а, не замечая бегущих по щекам слез…
– Мам, что это?
– Это Нева, Пашенька. А там дальше – Старый город. Вон, видишь вдалеке мост через реку, а рядом с ним дома…
Я жадно всматривался в серые пятна домов, в висящую над Невой ниточку моста и никак не мог поверить, что действительно вижу все это. Казалось, что все это сон и сейчас меня разбудит незатейливая мелодия будильника…
Тр–рах!!! Старое дерево, не выдержав напора ветра, надломилось и рухнуло на стену Купола. Пластик хрустнул, и возле стойки образовалась узкая щель. Меня обдало струёй холодного, какого-то чужого воздуха – с мелкими брызгами воды и странными запахами. Я дышал и не мог надышаться этим странным, не профильтрованным и, наверное, опасным воздухом. Сам того не замечая, я подходил все ближе к щели. Она оказалась не такой уж и маленькой – метра полтора в высоту и около полуметра в ширину.
– Смотри, мам, я могу пролезть туда.
– Не надо, сынок, вдруг это опасно?
– Да ничего страшного! Смотри!