Сергей Устюгов – Лекарь ушёл в будущее (страница 32)

- А вот эту брала? - спросил Генашио и показал на голубенькую траву, что висела под потолком у окна.

- Ну да, - сказала Вера.

- Это же сонная трава, - взялся за голову Генашио, - сейчас он будет спать часа два, не меньше.

Вере необходимо было дать задание, ее надо было чем-то занять. И Генашио придумал. Он достал черную книгу и попросил Веру начать переписывать ее. Выбрал по оглавлению нужные ему рецепты, дал бумагу и карандаш, который стянул из той больницы, того времени. Вера сначала не поняла зачем это, но когда Генашио сказал, что хозяин в любой момент может забрать книжку, она забеспокоилась, села к окну и начала переписывать.

Генашио тем временем сходил к кузнецу и взял у него угля, угля именно от липы. Так нужно было для рецепта. По пути зашел к Луке, рассказал ему, что у него спит хозяин. Лука забеспокоился, хотел помочь чем-то, но подумав, развел руками. Что он может сделать, если даже сидеть невозможно из-за проклятого ожога.

Генашио вернулся домой и начал готовить снадобье для профессора. Вера сказала, что ни хозяин, ни профессор еще не просыпались. Генашио боялся хозяина, что тот скажет, когда проснется. Да, и вообще… Жемчуг не готов, жену привез без разрешения, еще и больной мужчина, и тоже без разрешения.

Профессор проснулся первым, и Генашио дал ему только что приготовленное снадобье.

Профессор сначала сопротивлялся, но когда вмешалась Вера и начала с ложечки кормить его, и одновременно вливать в него снадобье, он хотьи морщился, но пил. Потом Вера дала ему деревянные кубики, которые нашла в коробке у Генашио. Он в свое время их использовал, когда лечил детей. Профессор увлеченно начал собирать из кубиков башню, которая все время падала, но он не сдавался и упорно продолжал.

Генашио вышел в сенки за водой, которая всегда стояла в кадке, и только он зачерпнул ковшиком воду, как в полуоткрытые двери со двора влетел ворон. Генашио даже вздрогнул, лишь потом понял - это тот самый, который был с ними в психбольнице в том времени. Чего ему надо? Но выгонять он его не будет. Может быть, грустно и одиноко ему здесь, все-таки привык к своему времени и сородичи, наверно, не принимают. Или заболел и помнит, что Генашио лечил его? Генашио смотрел на ворона, а тот шагал по сеням и разглядывал Генашио. Он словно изучал, в каком настроении находится хозяин этого дома. Генашио улыбнулся ему, и ворон что-то по-своему заговорил. Генашио развернулся и сделал шаг к дверям в дом, но звуки, что раздались сзади, насторожили его.

- Генашио, Генашио, - шептал голос.

Генашио развернулся с ковшиком и чуть не выронил его. Перед ним стоял Толик собственной персоной. И улыбался. Хотя раньше, там, в больнице от него улыбки было не дождаться.

- Генашио! - раздался из дома голос хозяина. И Генашио засуетился. Он вывел Толика из сенок и повел его за угол. Там торопливо и сбивчиво начал говорить, - Толик, пока ко мне не заходи. Нельзя, у меня там мой хозяин. Он не должен тебя видеть.

Толик хлопал глазами и ничего не понимал. Но послушно встал за угол и согласился подождать. Генашио поспешил в дом. А там уже командовал хозяин. Он хотел есть и побыстрее. Он смел все кубики профессора со стола, тот опустился на четвереньки и начал подбирать их. Вера поняла, что хозяин снова хочет есть и начала крутиться. Хозяин норовил шлепнуть Веру по заду, когда она проходила мимо, и в аккурат, в этот момент вошел Генашио. От увиденного он заскрипел зубами, наверно даже на улице было слышно. Ему хотелось дать по морде хозяину, и он уже пошел исполнять это, до того задело его такое нахальство, но Вера вовремя придержала его. Она посадила Генашио за стол и поставила по кружке перед хозяином и Генашио. Генашио налила немного, а хозяину полную кружку. Они выпили и коротко выдохнули. Оба оценили - крепкая зараза!

Хозяин снова хотел начать разборки, но напиток уже подействовал, и речь хозяина снова стала замедленной, и поэтому он все отложил на завтра. Только и смог скомандовать, чтобы Генашио проводил его домой.

Генашио вел хозяина, тот с каждый шагом становился все тяжелее и тяжелее. Генашио подозвал двух мужиков, которые ремонтировали телегу, и сказал, что хозяина надо проводить до дому и положить спать. Те подхватили хозяина подмышки и поволокли его к господскому дому. Генашио проводил их взглядом, покачал головой и пошел к себе. Из-за угла вышел Толик. Он уже не улыбался. Запахи, которые доносились из открытой двери дома Генашио распалили аппетит, и сейчас в животе Толика начиналось что-то вроде революции.

Профессор опять раскладывал кубики на столе, а Вера сидела у окна и продолжала переписывать черную книгу. Она повернула голову и увидела Толика. Вера хмыкнула и засмеялась, - это что, все сюда переселяются?

Толик смотрел голодными глазами на стол и ничего не говорил. Вера заметила это и пригласила его обедать. Когда он утолил первый голод, Генашио начал его расспрашивать. Тот начал неторопливо рассказывать.

- Когда вы собрались сюда, я задумался и про себя решил, что в этом времени мне делать нечего. Все равно мне спокойно жить не дадут. Вот я и решил за вами последовать. Если честно - думал, не получится. Думал, занесет меня куда-нибудь туда, откуда и выбраться не смогу. Но получилось. Я за вами вороненка послал, он с вами переместился сюда. А я с ним связь держал, правда один раз прервалась она, но потом снова появилась. А когда вы сюда попали, я через вороненка начал смотреть что это за время такое, что за место. Ну, а потом, решил сюда и перебираться. Тем более, когда вы сбежали, там такое началось. Один чудик сразу же в этот день доставил в больницу несколько ящиков коньяка. Перепились все, начиная от больных, кончая санитарами. Парня, конечно, сдали, по-моему, его Сашей звали.

Комиссии, да проверки зачастили. Обыскивали все помещения, не могли профессора найти, да и тебя тоже. А потом и Саша, тот парень, пропал. Тогда вообще военные приехали. Вот я, под шумок, и переместился сюда. Вороненок мой, как якорь был. Сейчас хочу осмотреться, вы ведь меня не прогоните?

Генашио, Вера и даже профессор слушали Толика, и каждый по-своему размышлял об его поступке. Хотя, в одном они думали одинаково, что не зря видимо людей в дурдом забирают. Он думает, что здесь ему будет лучше. Он не знает языка, не знает законов, обычаев, не знает крестьянской работы… Вообще, на что он надеется?

Генашио решал, как быть ему дальше. В его доме сейчас целая толпа, понятно, что завтра хозяин начнет разборки, и тогда первому попадет Генашио. И как получилось так, что все они собрались тут. И вывезти их уже не получится. Наверняка стражники могут не выпустить.

Ладно, утром будет Генашио думать и решать, время есть пока. Спать он положит Толика в сенках, принесет ему соломы, профессора на широкую лавку, даст ему предварительно сонной травы, чтобы ночью не мотался, а сам ляжет с Верой на топчан. При последней мысли в животе приятно потеплело.

Никто такому раскладу не сопротивлялся. Толику тихонько тоже подлили сонной травы, и он согласился спать в сенках, а профессора никто и не спрашивал. Его главное лечение должно было начаться завтра. И оно было довольно серьезное.

Когда легли спать, Вера начала задавать вопросы про хозяина, и Генашио пришлось все рассказать. Вера посмеялась над тем, что хозяин потребовал от Генашио сделать из речной гальки жемчужины и сделать бусы. Но Генашио было не до смеха, подходил срок и не сегодня, завтра, нужно будет нести бусы хозяину.

Вера задумалась, а потом тихо засмеялась, - а давай, Генашио, вот это предложим твоему хозяину, и показала ему несколько вещей. Генашио посмотрел сначала на них, затем на Веру и печально кивнул. Ничего из этого не подойдет. За эту ерунду хозяин прикажет выпороть Генашио.

Глава 20

Утром Генашио проснулся первым и сразу принялся за дела. Сначала он разбудил Толика, и, не дав умыться и позавтракать, повел из дома. Между домов сновали женщины, старые и молодые. Одни шли на конюшню, другие в поле, третьи в прачечную. Молодые поглядывали на Толика и откровенно и призывно улыбались. В эти времена все было гораздо проще. И хотя измены карались более чем жестоко, все равно некоторые успевали скрасить свою тяжелую и безрадостную жизнь. Толик немного смущался, такого внимания он не ожидал, хотя, честно говоря, оно ему нравилось, и он несмело улыбался в ответ.

Генашио торопился, он даже не здоровался с попавшимися навстречу мужичками, махал рукой, - потом, потом!

Они шли в противоположный угол феодального поместья. Толик еле успевал за Генашио. Они уже подходили, когда Толик обратил внимание на странный запах, идущий от широкой избы с большим навесом, да непонятными постройками рядом.

Из избы уже с самого утра слышались удары, одни мощные, тяжелые, другие легонькие, аккуратные. Когда подошли ближе, Толик понял - это кузница. Так и оказалось. Они вошли в открытую дверь и увидели, как на наковальне отковывалась длинная красная полоса.

Молодой парень по пояс раздетый, блестел красным телом, покрытым каплями пота. Он поднимал и опускал тяжелый молот. От его ударов, казалось, что по земле пробегала дрожь. Рядом с ним стоял кузнец, он был в кожаном фартуке, в левой руке держал длинные щипцы, в них была эта красная полоса. Другой рукой он постукивал длинным молоточком по этой полосе. Подмастерье бил в то место, которое указывал ему кузнец.