Сергей Устюгов – Лекарь ушёл в будущее (страница 34)

У Генашио родилась мысль, - вот бы Толика оставить здесь, чтобы больше не мешался под ногами. И не нужно ему встречаться с профессором. А то опять профессор придумает что-нибудь такое… Пусть уж лучше занимается своей машиной времени. Конечно, это если Генашио вылечит его.

Мысли его стали крутиться вокруг лечения профессора. Надо к ночи все подготовить. Самое главное - это чтобы профессор точно не рехнулся, когда в ум начнет входить. Да, и самому Генашио нужно быть осторожным. Нужен помощник, а где его взять? Кузнеца Маришу? Нет. Он слишком суеверный, все испортит. А может…

Взгляд Генашио обратился на Толика. Пусть он и странный. Лишь бы все соблюдал и слушался. Надо чем-то завлечь его.

Генашио подозвал Толика и отвел его за угол кузницы. Они сели на толстое бревно, которое кузнец для чего-то использовал, потому что поверхность бревна вся была опалена, и местами прогорела почти до половины.

- Толик, я хочу тебя спросить, а зачем ты хотел сюда попасть? - сказал Генашио

Толик смотрел на него, как на маленького ребенка и ответил как ребенку, - Генашио, здесь больше магии и колдовства, чем в моем времени.

- И что?

- Как что? Я смогу тут многому научиться, - ответил Толик.

- Но как ты будешь жить? На что? Что ты будешь делать?- сказал Генашио.

- Я?

Видно было, что полностью эти вопросы Толик не обдумывал, не зря наверно в больницы таких и закрывают.

- Я буду помогать кузнецу, - сказал Толик. Генашио посмотрел на худую фигуру Толика сверху вниз и вздохнул.

- Тогда буду твоим помощником, - сказал с отчаянием Толик, - не хочу я туда возвращаться, не хочу.

- А если… на самом деле его оставить лекарем за себя, - пришла мысль к Генашио, - но он не знает языка. Ничего страшного, сказать, что приехал из России.

- Подумаю, - сказал Генашио, - кстати, ты сможешь мне помочь сегодня ночью? Мне надо одного больного лечить.

Толик с радостью согласился. У него появилась цель, и он готов к ней идти. Он вдруг захотел стать лекарем и даже коновалом, ему захотелось лечить животных. Он уже умеет их уговаривать. И если что, поможет выросший вороненок.

С Толиком договорились так, поздним вечером Генашио сам за ним зайдет. Генашио попрощался с кузнецом и отправился к старосте Луке, нужно было посмотреть, как ведет себя профессор.

Профессор вел себя как всегда. Он возился с кубиками. Вокруг него бегали овцы, блеяли, большой баран два раза повалил профессора в грязь, на что тот никак не реагировал, и баран потерял к нему всякий интерес. Сейчас профессор раскладывал кубики по квадрату, переворачивал их. Смотрел на значки, которые сам же и нацарапал на гранях. И мало того, вот тут Генашио удивился, на жердях ограды тоже было что-то нацарапано.

Когда Генашио подошел к профессору, тот поднял на него глаза, и в них мелькнуло узнавание, и тут глаза остекленели, и профессор замер. Словно внутри него что-то сначала включилось, затем какая-то враждебная сила снова закрыла разум.

Генашио зашел к Луке, рассказал новости о том, что приехала жена хозяина, Лука заметно занервничал, но Генашио успокоил его. Сказал, что она долго не пробудет в поместье, здесь ей не нравится, пахнет плохо, и общество простолюдинов не для нее.

На прощание Генашио сказал, что на ночь профессора заберет на лечение, Лука кивнул и шепнул тихонько, - ты напитка своего принеси немного, а то зад так чешется, спасу нет! Генашио обещал принести целую бутыль, но Лука замахал рукой, - целую не надо. Лучше понемногу приноси.

Вера приготовила ужин, и они как муж с женой сели кушать. Стол был чистым, вся посуда вымыта, пол прометен, даже мутное оконце было протерто.

Генашио рассказал новости, поблагодарил Веру за ее вещи, они сильно выручили его. Потом он полежал, отдохнул и начал готовиться к ночи. Нашел в сенках крепкие веревки, положил в сумку две большие свечи, блюдце, книгу и нарисовал на куске бумаги странное существо, его он скопировал из книги.

Под вечер Генашио взял подводу у старосты Луки, посадил в нее профессора и поехал к выходу из поместья. В воротах его остановили и хотели обшарить телегу, а она была пустая. Ничего в ней не было, кроме самого Генашио со своей сумкой, да профессора, который смотрел на всех непонимающими глазами. А когда Генашио достал из сумки бутыль с напитком, и отдал ее тихонько охранникам, то его проводили через ворота, как родного.

Отъехали от поместья шагов на двести, и завернули в небольшую рощицу. Там на телегу приземлился ворон. Генашио повернулся к ворону, и вдруг сзади раздался голос, - Генашио, мне можно сесть на подводу?

Сзади подводы появился Толик, он шел и улыбался. Генашио мотнул головой, и показал рукой на место рядом с профессором. Ворон поднялся в воздух, и полетел вперед.

Глава 21

Вся процессия неторопливо ехала по старой дороге, по которой мало ездили. Дело в том, что дорога вела на кладбище. И без нужды, по ней старались не ездить, больно уж худая слава ходила про это место. И то, что мертвецы в полнолуние вылезают из могил и ходят по кладбищу, и что высматривают запоздалых путников. С ними поступают совсем жестоко, их просто напросто тащат к себе в могилы, и совсем неизвестно, что с ними там делают.

Вот и кладбище, но Генашио правит дальше. Они проезжают мимо кладбища и углубляются в березовый лесок. Только Генашио знает конечную точку их поездки. И уверенно, как будто был здесь много раз, петляет между берез, правда пару раз задевает телегой за деревья.

Генашио останавливается и начинает сгружать профессора, садит его спиной к стволу березы и отводит телегу шагов за пятьдесят от этого места. Он беспокоится за лошадь, не хочется, чтобы она погибла, или с ней что-нибудь случилось.

Толик остался с профессором и попытался с ним поговорить, но профессор не отвечал, он бессмысленно таращился на Толика и дергал плечами.

Белые стволы берез постепенно теряли свою яркость, и начали исчезать в сумерках. Становилось жутко и страшно.

- А что это за место? Зачем мы здесь? - осторожно спросил Толик.

- Здесь в свое время захоронили сильного колдуна. Его убили по приказу деда нынешнего феодала. На кладбище хоронить таких нельзя, вот его тайком утащили сюда и быстро закопали. Вот именно здесь я и хочу провести обряд, - пояснил Генашио.

- А как ты узнал, что он здесь похоронен? - спросил Толик.

- Показала одна старушка за услугу, и просила никому не говорить. Вот я и не говорю никому, - ответил Генашио.

За разговорами стемнело еще сильнее, небо очистилось от туч, появились звезды и яркая полная луна. На полянке стало светлее. Правда, после услышанного, Толику было явно не по себе. Но конечно, он не подавал виду, не хватало еще насмешек.

- Давай начнем, - сказал Генашио и достал из сумки веревку. Он поднял профессора, попросил Толика подержать его, а сам завел ему руки за спину и начал связывать, потом связал ноги, и после всего этого посадил его обратно к березе. Профессор воспринял все это равнодушно.

Генашио поднял голову вверх. Посмотрел на большую луну, качнул головой и стал доставать из сумки предметы. В неверном свете луны Толик увидел две толстые свечи, черную книжку, бумагу, свернутую в рулон, и небольшой деревянный колышек.

Генашио посадил Толика напротив профессора, а сам взял колышек и начал очерчивать большой круг вокруг березы. Круг получился диаметром шагов десять. Он замкнул начало и конец линии и воткнул с силой колышек в это место.

- Толик, из этого круга выходить нельзя. Все твое колдовство, которым ты пользуешься, здесь работать не будет. Лучше не проверяй. Опасно, - сказал зловеще Генашио.

После этих слов Толика пробрал мороз по коже. Но он все-таки успокоил себя и заставил тело не дрожать.

Генашио взял свечи и поставил в центр круга, рядом положил книгу и тут же развернул бумагу с рисунком. Еще раз оглядел все и достал из сумки кресало и кремень. Подставил трут и начал кресалом высекать искры. Через мгновение появился огонь, им он зажег свечи, и тени запрыгали по земле, по белым стволам берез, по напряженным лицам.

Генашио отер ладонями лицо и раскрыл книгу на нужной странице. Когда он начал читать формулы из книги своим заунывным голосом, Толик вздрогнул, и снова по всему его телу прошла дрожь. И снова он попытался подавить ее. Пока это удавалось.

Читал формулы Генашио долго, Толик успел задремать. И когда со стороны профессора начали раздаваться звуки, у Толика поднялись волосы дыбом не только на загривке, но ему показалось на всем теле. Дело в том, что изо рта профессора вылетали жуткие звуки, похожие на грозный низкий лай огромной собаки, только воспроизведенный на медленной скорости.

Понемногу Генашио с Толиком стали разбирать медленные слова. Профессор говорил, - что вам надо, смертные? Зачем вы пытаетесь разговаривать со мной?

Генашио не обращая внимания, продолжал читать формулы. Временами он поглядывал на рисунок, и очередность формул менялась. Странный ритуал. Может ли он привести к результату? Этими и другими вопросами задавался Толик и завороженно следил за действиями Генашио.

Между тем, бес, который сидел в профессоре, начал угрожать. Генашио успел сказать Толику, чтобы тот закрыл уши. Не надо было ему это слушать. А бес грубым голосом проклинал, ругался на разных языках, и все это продолжалось довольно долго. Потом бес начал плакать, как ребенок, видимо формулы, которые читал Генашио причиняли ему боль.