Сергей Ульев – Амёбиада (страница 2)
Быстро вскочив с постели, я машинально натянул штаны и, подбежав к двери, выглянул наружу.
В коридоре было светло. Справа в его конце я увидел разбудившее меня существо. Оно было, вопреки всем традициям, не прозрачное и даже не в белом балахоне.
Это был человек! С голой спиной, руками и ногами, одетый лишь в семейные синие трусы в белый горошек. На мне сейчас были такие же, но я был к тому же еще и в штанах.
Я оглянулся.
Еще один сюрприз! На моей постели кто-то лежал. Легко угадывались контуры человеческого тела. Чье это могло быть тело? А физиономия была такая знакомая...
И вдруг меня осенило.
На постели лежал я, и в дверях стоял я, и тот тип, что успел уже скрыться за углом, тоже в некотором роде был мной.
Поскольку ничего иного мне в голову не пришло, а эта мысль восхитила меня своим дерзостным безумием, я принял ее за аксиому.
Во мне взыграло любопытство, и я поспешил по коридору вслед за первым двойником.
Глава 4, в которой Робин Бренкс топает ногами
Дверь в санузел оказалась слегка приоткрытой. Я подкрался поближе, посмотрев в щелку.
С блаженной миной мой двойник сидел на унитазе.
«Отожрался в ужин!» — с неожиданным злорадством подумал я.
Спустя минуты две, я вдруг почувствовал, что был бы не прочь поменяться с ним местами.
Еще через пару минут я стал нетерпеливо пританцовывать.
А он развалился там, как курортник в шезлонге, и, по всей видимости, не очень-то спешил.
Вскоре уже я весь трясся и топал ногами как слон, вспоминая всех святых.
— О, когда же?!
Мои молитвы были, наконец, услышаны. К счастью, всему на свете есть предел.
Изгадив добрую дюжину дикобразов, ради прикола изображенных на туалетной бумаге, этот тип тщательно вымыл руки, потом вытер их моим полотенцем и направился к выходу.
Мне уже было не до первобытных страхов. Я даже не попытался спрятаться.
В дверях он поднял на меня свои наглые глаза. Моему существованию он ни капли не удивился.
— Как стул? — ляпнул я, потому что смолчать было выше моих сил.
— В норме, — сухо ответил он и прошел мимо.
Я поспешил занять освободившееся место и убедился, что он не соврал.
Меня охватили философские раздумья и тоска по дядюшке Джозефу.
Пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что, во-первых, происходящее со мной это реальность, данная мне в ощущениях; во-вторых, что я начал делиться, подобно амёбе, как мне и было обещано; а в-третьих, меня все равно вылечат, ведь вылечили же моего дядюшку.
Уладив мыслительные и физиологические процессы, я двинулся к двери, невольно оглянулся и обомлел: на моем месте восседал очередной двойник. Третий по счету. И в штанах.
«Третий лишний», — мелькнуло у меня в голове.
— Только не надо ничего говорить, — сказал он, натужено глядя мне в глаза.
Я пожал плечами и вышел, хлопнув дверью.
Мой голос в его исполнении мне не понравился. Мне вообще не нравилась эта история.
Я решил навестить Джинни и с ней все это обсудить.
Глава 5, в которой очень много Джинни
Признаться, будучи подростком, я иногда мечтал о собственном гареме. Но когда я вошел в каюту Джинни и увидел, что она там не одна, а ее там, если можно так выразиться, много, я почувствовал себя явно не в своей тарелке.
В каюте находилось пять девушек, и все на одно лицо. Все с лицом Джинни! В розовых халатиках. С голыми коленками.
— Робби, что происходит? Робби, что все это значит? Робби! Робби! Робби!
Они бросились на меня, как изголодавшиеся хищницы, захватив в тесное кольцо. В иных обстоятельствах меня непременно возбудила бы эта чарующая близость трепещущих девичьих тел, но сейчас мне было не до шуток.
— Джинни, где ты? — пробормотал я, вглядываясь в симпатичные мордашки. Будь я проклят, если они хоть в чем-то различались!
— То есть?! Как это?! Ты что, меня не узнаешь?! Робби! Робби! Робби! — одинаковыми голосами на разные лады кричали они, кружась вокруг меня, как вокруг рождественской елки, и размахивали в волнении руками, которые я так любил целовать.
Я попятился к двери. Напрасно! Я уткнулся в две упругие полусферы, которые я... впрочем, тогда подобные мысли не могли прийти мне в голову.
— Тихо!! — заорал я.
Они вдруг разом все притихли.
На секунду. Или на доли секунды. Времени я не засекал.
Потом одна из них фыркнула:
— Ты почему кричишь?!
И поехало...
— Ты почему?! Кричишь почему?! На меня почему?! Кричишь на меня?! Почему кричишь?!
Опасаясь, что эти прелестные создания разорвут меня на куски, я решил прикинуться пай-мальчиком.
— Хорошо, драгоценные мои. Тише, тише, — попытался я их успокоить, сделав умильное лицо. — Помолчите-ка минуточку...
Они вроде угомонились. Но, как выяснилось, только затем, чтобы набрать в легкие воздуха.
И опять...
— А почему это я должна молчать?! Я не могу молчать, когда тут такое! Я не буду молчать! Почему тут такое?! Сам молчи!!
Я медленно опустился в кресло, закрыв глаза. О, как я жаждал проснуться!
Внезапно меня стал разбирать смех.
Они продолжали галдеть над моей головой, кто-то теребил мою шевелюру, кто-то дергал за плечи, кто-то тянул за уши, а я сидел и тихонько так смеялся.
Потом открыл глаза и сказал:
— Дорогие мои! Я понимаю, как вас возбуждает моя волосатая грудь, но если вы от меня чего-либо хотите, то позвольте мне для начала хотя бы раскрыть рот.
— Ты его уже открыл, — заметила девушка, тянувшая меня за уши.
— Если ты будешь и дальше говорить пошлости, то тебе придется его закрыть, — заявила другая.
Ее пальчики застряли у меня в волосах. С ней было опасно спорить. Я вообще старался не делать резких движений.
— Это невообразимо! Нашел время для шуток! Ну, сделай же что-нибудь! — хором заговорили остальные девушки.
Попробуй, угадай, которая из них Джинни! Какой фразы я должен был ждать от нее в подобной ситуации? Она ведь обычно за словами в карман не лезет и может выдать все, что душе угодно.
Вдруг, когда я уже успел попрощаться и со своей шевелюрой и с ушами, открылась дверь, и в каюту вошел Робин Бренкс, вернее сказать, мой двойник. С голым торсом и в черных штанах, он выглядел в точности, как я.
У девушек вырвался вздох изумления. Но пауз они держать не умели.