Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 8)
Зато роща уже издали радовала глаз. Настоящие красавцы, высокие, прямые, с густой кроной. Не то что эта африканская разновидность бонсая[27]. Пусть даже рядом не найдётся ни глотка воды, просто посидеть под таким деревом – и на том спасибо. Андрею на мгновение почудилось, что он слышит негромкий, невыразимо родной и приятный шелест листьев, хотя ветра не было и в помине. Он невольно ускорил шаг, и уже поравнявшись с невзрачными колючими кустами, охраняющими вход в оазис, вдруг понял – это не листья шелестят, это журчит вода где-то там, в глубине рощи.
– Живём, студент! – обрадовался Шахов. – Ну и нюх у тебя!
И он смело шагнул в узкую щель между кустами.
– Нюх у собаки, а у меня – чутьё, – проворчал Гарик, стараясь спрятать довольную улыбку.
Впрочем, можно было и не стараться. Здесь, в зарослях, и днём-то, наверное, было темновато, а сейчас юноше и вовсе показалось, будто он зашёл в зал кинотеатра во время сеанса. В редких световых пятнах, пробивавшихся сквозь листву, иногда вырисовывался силуэт идущего впереди бизнесмена, но не более того. Вроде бы Шахов поднял руку, но зачем – зовёт к себе или, наоборот, предупреждает об опасности – остаётся только догадываться.
Оказалось, что всё-таки зовёт.
– Гарик, не отставай, – сказал бизнесмен вполголоса. – И под ноги смотреть не забывай.
– А в чём дело-то?
– Похоже, змей тут много.
– Ядовитых?
Гарик невольно попятился. Потом сообразил, что лучше держаться ближе к Шахову, чем к деревьям, и сделал два шага вперёд. Внимательно посмотрел на Андрея – не подумал ли то, будто он струсил – и решительно заявил:
– Так они ж ночью спят.
– Точно? Откуда знаешь?
В интонации бизнесмена ясно слышалась неуверенность, чуть ли не впервые с момента их знакомства, и Гарик не мог упустить такой момент торжества.
– В путеводителе прочитал, – не моргнув глазом соврал он. – Андрей Викторович, давайте я первым пойду.
– Лет этак через десять,– хмыкнул в ответ Шахов. – И то, если докажешь, что достоин.
Помолчал немного и добавил примирительно:
– Вот Андреем можешь прямо сейчас меня называть. Не та обстановка, чтобы отчества выговаривать. Можно не успеть сказать что-то более важное.
И зашагал дальше. Не хватало ещё, чтобы пацан заметил, как он испугался. Достаточно и того, что Шахов сам себя на этом поймал. Хотя, чего ж тут странного. Одно дело свой, российский лес – там всё понятно и знакомо. А здесь…
К счастью, деревья немного раздвинулись, под ногами образовалась едва приметная в полумраке тропка и тут же круто пошла под уклон. Вероятно, этой дорогой местная живность на водопой ходит. А где водопой, там и хищники.
Нет, хватит уже себя накручивать! Так на старости лет и в тряпку недолго превратиться. В конце концов, приходилось же ему и голыми руками от ножа защищаться, и в дуло пистолета заглядывать. И ничего, вроде бы заикаться не начал. А тут-то что? Подумаешь – Африка!
В голове завертелась песенка из мультфильма, который он когда-то смотрел вместе с дочкой:
В Африке акулы,
В Африке гориллы,
В Африке большие
Кро-ко-ди-лы.
Неожиданно из-за спины послышался шёпот Гарика:
Будут вас кусать,
Бить и обижать,
Не ходите, дети,
В Африку гулять.[28]
Похоже, Андрей только думал, что поёт про себя, а на самом деле бубнил под нос. И парнишка услышал.
Шахов на мгновение нахмурился, а затем улыбнулся. Нет, он всё-таки свой, этот студент. Как говорилось в одном анекдоте, русский – это не национальность, русский – это судьба. Не важно, какой у тебя цвет кожи, важно, что ты смотрел те же мультики, ходил по тому же раздолбанному асфальту, стоял в тех же очередях. Ну, положим, про очереди Гарик может и не помнить, но остального бардака тоже хлебнул вдоволь. Даже, в силу некоторых обстоятельств, чуть больше, чем остальные.
Эх, надо было не вести с ним споры по теории бриджа, а посидеть как-нибудь по-человечески, попить-попеть. Давно бы уже стали непобедимой парой. А Андрей даже не знает, употребляет ли Гарик.
А не колышет! Раз русский – должен пить. А если всё же негр, так и езжай в свою Африку. Нечего здесь, понимаешь ли…
Додумать мысль Шахову помешала рука Гарика, вцепившаяся ему в плечо.
– Ты чего, студент? – поинтересовался Андрей, медленно возвращаясь к реальности.
– Там впереди кто-то есть, – прошептал юноша, указывая куда-то в темноту.
* * *
Мзингва был в ярости. Ещё никто и никогда так его не кидал. Так… Нет, подходящего к случаю определения не нашлось ни в языке зулу, ни в африкаанс[29], ни в доступном ему арсенале английских слов. Вот у русских такое понятие наверняка есть. Видимо, у них принято отвечать подобным образом на доброту и гостеприимство. Он, Мзингва, в свой выходной день, не выспавшись и не отдохнув, везёт дорогих гостей туда, куда им только пожелается. И что же получает в благодарность за труды? Коварные иноземцы, воспользовавшись тем, что шофёр на мгновение задремал, попросту выбросили его из машины. Спасибо, конечно, что совсем не убили, но кто знает, может, они решили, что Мзингва помрёт своей смертью, оставшись в одиночестве в диком вельде, без пищи, воды и денег.
Дьявол! Ему же ещё и не заплатили за поездку! Неужели эти русские способны убить человека за тысячу рандов? Или им просто нужна была машина? Но тут они просчитались. «Форд» принадлежит отелю, и не сегодня так завтра о его пропаже сообщат полиции. У большого человека по имени Шаха скоро будут большие неприятности.
Что ж, он их заслужил. Напрасно некоторые думают, что могут безнаказанно обидеть зулуса в его собственной стране. Нет уж, теперь не те времена, чтобы белым всё сходило с рук. Да и не только белым. Чёрный брат оказался такой же скотиной, как и его приятель. Не в цвете кожи, видать дело, а в том, среди каких людей ты вырос. И пусть этот замухрышка Гарри всего лишь повторял то, чему научился в своей варварской стране, он всё равно получит по заслугам. Даже если копы опять прохлопают ушами и упустят преступников. Слава богу, у Мзингвы найдётся немало друзей, готовых за него пойти в огонь и в воду. И в Дурбане, и в родной деревне. Да и Магадхлела помочь должен. А он один сотни полицейских стоит.
Странно, однако, почему же старик не предупредил его о коварных замыслах Шахи и Гарри? Сам же хвастался, что чужие мысли ему так же открыты и понятны, как биржевые сводки какому-нибудь брокеру. Неужели, колдун настолько сдал за последние годы? Или нарочно ничего не сказал? Может быть, он узнал про носорожьи рога, спрятанные в гараже? Так какое ему до них дело? Ведь не сам же Мзингва занимался незаконным промыслом. Кому было бы лучше, если бы он оставил находку на месте? И всё равно старик мог бы наказать его как-нибудь иначе, соразмерно с проступком. Но как бы то ни было, а к колдуну Мзингва, пожалуй, за советом больше не пойдёт.
Значит, нужно идти в деревню.
Зулус ещё раз оглядел окрестные холмы. Безусловно, это место ему знакомо. Вот и гора Нгоме[30], стоит на своём привычном месте. Отсюда, конечно, ни леса, ни тем более церкви не разглядишь, но и так понятно, что это она. И вокруг всё много раз исхожено. Каких-то семь-восемь лет назад, он часто выгонял сюда отцовское стадо, если так можно назвать четырёх коров и одного быка. Что поделать, удобных пастбищ в округе немного, и приходилось ежедневно проделывать немалый путь, чтобы отыскать не занятый, не огороженный колючей проволокой участок. До дома отсюда, должно быть, не меньше пяти миль. Как раз на полдороге между деревней и хижиной Магадхлелы. Вот только за каким чёртом его сюда понесло? Ведь город находится в другой стороне.
Мзингва задумался. Удивительно, но он совсем не помнил, как прощался с колдуном, как садился в машину. Может, этого и вовсе не было? Может, Шаха уложил его на заднем сидении, а сам сел за руль? Он ведь с самого начала предлагал такой вариант, но Мзингва отказался, опасаясь, что в этом случае ему и заплатят меньше. А потом, отъехав немного, белый мерзавец спихнул ненужного теперь шофёра на обочину.
Похоже, так всё и вышло. И получается, что глупый русский всё перепутал и поехал не в ту сторону. А раз так, не всё ещё потеряно. Мзингва ещё найдёт его и объяснит, что обманывать зулусов нехорошо. Что зулусы могут за это очень больно и обидно наказать.
Только бы застать в деревне кого-то из друзей. Всё-таки Шаха – серьёзный противник, в одиночку с ним не справиться. А вот человек шесть или семь, да на двух машинах – это в самый раз. И чтобы не терять попусту времени, выбираясь на дорогу, Мзингва решил идти напрямик, вдоль ручья, который должен протекать где-то поблизости.
К зарослям свинцовых деревьев[31], тянущимся вдоль ручья, он подошёл перед самым закатом. Нашёл тропинку, ведущую к броду и начал спускаться. Буквально через несколько шагов сквозь тихий, ровный плеск воды зулус расслышал человеческие голоса. Два голоса. Только слов поначалу было не разобрать. Но чуть позже Мзингва понял, что это просто чужой, незнакомый язык. А откуда взяться чужакам в самом сердце Зулулэнда? То есть, не совсем так – кто ещё это может быть, если не его русские приятели? И похоже, они совсем близко, на другом берегу. Ну, сейчас он выскажет всё, что о них думает.
Мзингва выпрямился, напустил на себя грозный вид и шумно зашлёпал по воде. Силуэты русских смутно угадывались в просвете между деревьями. Самого зулуса они пока не видели, но Мзингва посчитал ненужными всяческие военные хитрости и смело окликнул врага: