Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 5)
Мзингва, понятное дело, рот раскрыл от удивления. Но ненадолго. Не нужно быть великим мудрецом, чтобы догадаться, что рога эти не сами собой из земли выросли. И уж совсем глупо было бы думать, что кто-то оставил их здесь по забывчивости. Нет, он, конечно, простой шофёр, а не подпольный торговец, но приблизительную цену такому товару назвать смог бы[19]. Даже мелкий перекупщик с радостью выложит за такой рог три сотенные бумажки. И не красненьких с буйволом на обороте[20], а зелёных с портретом президента Франклина. А если подойти с умом, то можно найти покупателя и пощедрее. Говорят, какой-то китаец покупает рога по сто пятьдесят долларов за фунт[21]. А каждый из рогов фунтов по шесть весит, если не больше.
Честно говоря, Мзингва так и не смог сосчитать, на какую сумму потянет его находка при хорошем раскладе. Да и не об этом сейчас стоило подумать. В два захода он перетащил добычу к себе в машину и спрятал под задним сиденьем, не удержавшись, впрочем, от того, чтобы полюбоваться сокровищем. Рога были спилены наспех, косо и неаккуратно. На гладкой передней поверхности одного из них отчётливо видны были следы пуль. Значит, чужаки. Настоящий зулус не станет охотиться на носорога с автоматом. Вот только как бы теперь не началась охота на самого зулуса.
Кто бы ни спрятал здесь рога, а уж наверное это были не учёные-биологи из заповедника Умфолози[22], они могут вернуться в любую минуту. И очень расстроятся, встретив незнакомого человека. Так расстроятся, что кто-нибудь не переживёт этой встречи. А Мзигве очень хотелось ещё немного пожить. Особенно теперь.
Он решил не заезжать в этот день к матери, развернул машину и направился обратно в город. Тщательно запер двери гаража, что иногда забывал делать даже тогда, когда собирался в очередной раз побаловаться даггой, и только потом перепрятал ценный, но крайне опасный груз в свой шкафчик для одежды.
Да, двери эти несчастные! Вечно из-за них какие-то неприятности. Этот русский, наверное, подумал, что Мзингва перепугался оттого, что его застукали с косячком. Ничего подобного! Ну, допустим, вызвали бы полицию, и что дальше? Плевал он на этих копов с балкона третьего этажа. Да и они на него, если честно, тоже. В любом переулке Дурбана можно с десяток любителей травки отловить. Только кому они нужны? Но если бы копы решили перед иностранцем повыпендриваться и устроили в гараже обыск, тогда одной душеспасительной беседой в участке Мзигнва уже не отделался бы.
Нет, лучше уж тогда он чёрному брату про находку расскажет. То есть, мог рассказать, если бы того так не вовремя не сморило. А может, и не промолчал бы, хотя очень хочется кому-нибудь похвастаться. Но большой бизнес требует большой осторожности. Вдруг этот Гарри обо всём доложит своему белому приятелю. А тот – слишком уж серьёзный дядька. И малайцу понятно, что он у себя дома не бумажки с одного стола на другой перекладывает. Не зря же Гарри к его длиннющему и непроизносимому имени иногда добавляет «Шаха». Почти Шака. Нет, что ни говори, а воин – он и в России воин. Такому ничего не стоит в одиночку с носорогом схватиться. Или даже с охотниками на носорогов.
Кстати, когда Мзингва неделю назад проезжал мимо места находки, там все кусты на десятки ярдов[23] вокруг были вырублены или поломаны. Не иначе как возвращались чужаки за добычей. Так что теперь вдвое осторожней быть придётся. Никаких заездов к матери. Только клиентов к Магадхлеле отвезти, и сразу обратно. Хорошо бы и старик тоже ни о чём не догадался. Если по-настоящему его рассердить – всё, не жилец ты на этом свете. Пуля порой пролетает мимо, колдун не промахивается никогда.
* * *
– Ну, летсгоу, папаша! Мейк ю мэджик, и мы камбэк поехали. Тайм из мани, понимаешь ли.
Андрей под конец уже не сильно заботился, хорошо понимает ли Магадхлела его рассказ. Не переспрашивает, и слава богу. Тем более что колдун тоже решил не тратить времени попусту и немного покурить. Только и курил он как-то не по-людски, с приподвыподвертом. Достал длинный, причудливо изогнутый коровий рог с косо вставленной в место изгиба камышовой трубкой, снял с неё крохотный, непонятно из чего изготовленный шарик, набил его мелко, почти в порошок растёртыми, но явно не табачными листьями и насадил обратно на камышинку.
До этого момента всё было более или менее понятно. Но дальше началось что-то трудновообразимое. Колдун поставил перед собой две деревянные миски, одну из них наполнил водой из не менее деревянного ведра, затем часть воды залил в рог, выудил откуда-то из-под себя длинную соломинку и сунул её в рот. После чего выхватил двумя палочками уголёк из очага, поднёс к шарику, подождал, пока из того не потянулась тоненькая струйка дыма, и только потом с удовлетворённым бульканьем затянулся. Похоже, именно так зулусы представляют себе кальян. Ну и ладно, может, это на самом деле прикольно, только Андрей с Гариком сюда не затем приехали, чтобы на чудеса местной техники любоваться. А этот гад всё курит и сплёвывает, сплёвывает и курит…
– Гарик, спроси этого кренделя, долго он ещё собирается молчать, – не выдержал ожидания Шахов.
Студент давно уже перестал с молчаливым укором смотреть на Андрея, беззвучно спрашивая, какого чёрта они тут делают, и теперь успешно осваивал искусство спать сидя. Услышав своё имя, он вздрогнул и завертел курчавой головой, словно соображая, где он находится. Но перевёл мгновенно, возможно, чисто на автопилоте, не включая сознание. Вот даёт парень! А Мзингва даже и не пытался делать вид, что бодрствует. Свернулся калачиком у стеночки и сопит в две дырки. Не проснулся даже тогда, когда дядя задымил. Только ноздрями во сне немного пошевелил, узнал до боли родной запах и сразу успокоился. Впрочем, имеет полное право. Довёз, куда надо и почти вовремя. И не его вина, что разговор так затянулся.
– Так что, дедуля, вот ю сэй? – ещё раз поторопил собеседника Шахов.
Колдун торжественно сплюнул в миску и наконец соизволил ответить:
– Я не смогу помочь тебе, гость из далёкой страны, – заявил он ничуть не расстроенным тоном.
– Так какого чёрта ты мне тогда мозги компостируешь?
Андрей рывком, как на тренировке, вскочил на ноги.
– Сядь! – неожиданно рявкнул на него Магадхлела и спокойно продолжил. – Я не смогу помочь тебе, пока ты сам не поймёшь, чего от меня хочешь. То, что ты не веришь в моё волшебство – это не беда. Многие не верили. Я и без твоей помощи сделаю так, что ты всех победишь в той глупой игре, про которую мне рассказывал. Но что от этого изменится? В жизни ты так и останешься проигравшим.
– Это почему же? Вай? – удивлённо спросил Андрей.
Удивили его даже не слова колдуна, а то, что он их понял без перевода.
– Да потому что ты не только мне не веришь, – снова повысил голос Магадхлела. – Ты не веришь вообще никому. Этому мальчику, – он показал на Гарика, но не пальцем, а всей ладонью, – своим друзьям, там, на родине, вождям своего народа, женщинам, с которыми спишь. Ты видишь вокруг только предателей, завистников и обманщиков. И поэтому тебя постоянно предают, завидуют и обманывают.
Андрей хотел было ответить, что его ещё регулярно пытаются учить, как правильно жить. Но то ли английских слов не хватило, то ли желания спорить с каким-то папуасским колдуном, то ли ещё что… А может, всё дело в том, что старик был по-своему прав.
Ну, с вождями-то он загнул. Тот аппендикс, благодаря которому жители других стран умудряются доверять своим правительствам, у всех россиян давно и безвозвратно удалён. А вот друзья…
Когда-то Андрей верил, что у него есть друзья, или, во всяком случае, надёжные партнёры. Нет, партнёрами они стали уже потом, когда Андрей основательно помог ребятам деньгами и стал акционером фирмы. А сначала – не в службу, а в дружбу. Понадобилась им крыша – Андрей в лепёшку разбился, чуть не разругался с бригадиром, сам в итоге залез в глубокий минус, но добился для ребят защиты на льготных условиях. Стало невыгодно работать с бандитами – Шахов помахал браткам ручкой и организовал собственную службу безопасности. Но однажды друзья даже не в личной беседе, а по телефону сообщили ему, что для имиджа фирмы будет лучше, если охранную структуру возглавит какой-нибудь ветеран спецслужб. И всё, на этом дружба закончилась.
Нет, Андрея не кинули, он остался акционером, но как-то постепенно и незаметно оказался выключенным из бизнеса. Оставались ещё кое-какие мелкие проекты и источники дохода, но они особого внимания не требовали, работали уже сами по себе, по давно накатной колее. А для начала нового большого дела, не нашлось ни финансов, ни надёжных партнёров, ни, самое главное, желания. Вот тогда-то, чтобы как-то справиться с неожиданно образовавшейся кучей свободного времени, он и увлёкся бриджем.
А с женщинами ещё проще… И сложнее. Когда иметь одновременно и хороший бизнес, и любимую семью стало делом совсем уже небезопасным, Андрей согласился оформить фиктивный развод. Для пущей достоверности разделили имущество, квартиры, машины, дачи – у каждого своё. Потом стрёмные времена закончились, можно было больше не шифроваться, да только развод уже, так же тихо и незаметно, перестал быть фиктивным. И опять же Шахов не собирается во всём обвинять жену – она привыкла обходиться без него и не захотела ещё раз перестраиваться. А все, кто были после неё – нет, это не серьёзно.